Глава 6

Весь день я старательно пряталась. Не зная, чего еще ожидать от этого странного молодого мужчины. Мало ли что он еще решит придумать, и какая идея придет в его голову. Ни на одно мгновение я не поверила, что сказанные слова были серьезны. Чтобы принцу крови вдруг приглянулась провинциальная вдова – это конечно, бывало. Но чтоб он так смело и прямо заявлял, что возьмет ее в жены… это уже не подходило ни под какие вымыслы и фантазии.

– Что с тобой? Какая-то потерянная сегодня. Вроде бы все в порядке, гости довольны, – заметив мое странное состояние, поинтересовалась одна из женщин. С одной стороны, им бы радоваться, так как я сегодня никого не дергала и не упрекала за нерадивость, но женщины к этому не привыкли и передергивали плечами. Они то и дело косились на меня, когда брали в руки подносы, ожидая упреков и подсказок, но мне было откровенно не до того: в голове крутились события утра, вытесняя все остальные мысли.

– Немного устала. Не ожидала, что будет так тяжело принимать подобных гостей. Нет-Нет, – подняла руки, пытаясь как-то смягчить собственные слова. – Они не капризные, просто, такие важные, что я переживаю за каждый шаг. Вдруг что упустила и им не понравится. Как бы это не привело к нежелательным последствиям.

Я тяжело вздохнула и попыталась изобразить улыбку, но та вышла кривой, неправильной.

– Зря переживаешь. Муж шепнул, что они уже перешли к обсуждению условий. Видно этот принц не привык к долгим блужданиям вокруг, – женщина похлопала маня по плечу, надеясь так поддержать. Только вышло все совсем наоборот: у меня вдруг заныло где-то под ребрами.

Так, в волнении и тревоге, прошло еще два дня. Старейшины с принцем и его свитой отбыли в мастерские за город, так что дышать стало полегче. Но в голове все еще крутились сказанные Сьютм слова. А по ночам, напоминая, что я все еще молодая и полная сил женщина, приходили сны.

Полные чувственных обещаний, они будоражили, распаляя кожу так, что я просыпалась все в испарине. Утром третьего дня зеркало показало мне побледневшее, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами.

– Вот так красавица, – хмыкнула я, шлепая себя по щекам, чтобы вернуть им хоть какой-то румянец. Вроде бы как получилось, вот только вкупе с остальным моим видом и лихорадочным блеском в глазах это выглядело все еще нездорово. С этим ничего поделать уже не получалось. – Ну и ладно. Словно ты на самом деле на что-то рассчитываешь.

Кухня уже работала полным ходом, когда я выбралась из комнаты. Сын, как и большинство мальчишек, пропадал в мастерских, то поднося дрова, то помогая с глиной, а на самом деле подсматривая за гостями. Когда еще удастся увидеть настоящего принца из самой столицы? Такое событие выпадало раз в жизни, и то не всем, так что я была не против. Там хватало, кому присмотреть за детворой. Главное, что вечером мальчишки, чумазые и счастливые, возвращались домой, наперебой рассказывая, как прошел их день. Приезд гостей немного сгладил внутренние конфликты, чему я была несказанно рада. Вот когда делегация отправится восвояси, тогда все вернется на круги своя. Начнутся занятия в школе. Но еще на пару недель мальчишкам должно хватить запала и впечатлений, чтобы не задевать руг друга, как раньше.

– Проспала. Давно за тобой такого не водилось, – хмыкнула кухарка. Женщина стояла на пороге кухни, уперев руки в бока и наблюдая за помощницами. Те сновали туда-обратно с полными подносами, накрытыми чистыми полотенцами.

– Сама не помню подобного, – я скривилась, поправляя пояс. Было неловко, но в сравнении со все остальным подобные мелочи не казались страшными. – Что так много суеты? Вроде бы к обеду все должны были только быть.

– Да нет. С утра уже сидят, громко что-то обсуждают. Даже не знаю, что так не понравилось старикам, но кричат так, что из-за дверей слышно.

– Плохо, – я кивнула женщине и стремительным шагом отправилась к залу советов. Вдруг удастся чем-то сгладить ситуацию? Если вовремя подать старику Табири правильный напиток, то он сможет взять себя в руки, пока не наделал бед.

К боковой двери зала я почти подбежала, обгоняя девушек, что готовили стол в другой комнате.

– Что там? – отодвинув одну из помощниц, строго спросила, стараясь выглядеть не такой встревоженной, как была на самом деле.

– Да там, – женщины переглянулись и замолчали, словно не могли подобрать слова.

– Ну? – мне нужно было чуть больше вводных чтобы хоть что-то придумать. – Говори!

– Там звучит твое имя. Уже раза три было.

– Мое? Я что-то сделала? – земля едва не ушла из-под ног. В голове тут же списком заскакали дела, которые были на моей ответственности. Кроме того случая, в покоях, отведенных принцу, все было практически идеально. А о произошедшем принц не стал бы никому говорить. Так ведь?

– Эриноль не поедет! – громко, словно хлесткий удар хлыста, раздалось из зала. Сквозь щель в дери, что оставили женщины, слова были слышны так, будто я стояла там, в самом центре зала.

Ответа, что последовал за этой вспышкой, я не услышала. Он прозвучал так ровно и монотонно, что не удавалось разобрать слов. Но сказанное явно осадило старейшин, так как в зале повисла тишина.

– Не стойте тут. Идите заниматься делами, – строго, кое-как взяв себя в руки, велела женщинам, что с любопытством следили за каждым моим жестом.

– Не хочешь нам рассказать ничего, Эри? Что ты удумала? Хочешь подставить Кавинот?

– С ума сошли? – в груди поднялся темной волной гнев, вытесняя страх и тревогу. Этого мне еще не хватало! И без того часть мужчин пострадало по вине моей семьи. Если сейчас еще пойдут слухи, что я мешаю заключению договора… мне тогда не жить в этом городе, какой бы исход в итоге ни был.

Только так просто остановить пересуды было невозможно: все вышло из-под контроля. Женщины шагнули ближе, зажимая меня между дверью и стеной в узком коридоре.

– Тогда что это было, Эриноль? Забыла, что живешь здесь только по милости стариков и матерей? Ничего не скажешь? – в голосах было такое злобное шипение, что по спине волной прошли холодные мурашки.

– Я ничего не делала. Целыми днями у всех на глазах, – не менее сердито отозвалась. Ну не признаваться же им в тех глупостях, что мне наговорил принц? – А вот если вы не вернетесь к своим обязанностям и что-то пойдет не так за обедом, виноваты будете уже вы. Такого исхода желаете?

Женщины вздрогнули и отступили. Но это не было победой. Только отсрочка, не более того.** Сьют

Мастерские, пусть и были построены несколько столетий назад, содержались в невероятном порядке. Никогда мне не доводилось видеть производство в такой чистоте и строгости. Каждый вид красок, эмалей – на отдельной полке, все с подписями, названиями и датами. В другом помещении, сухом и проветриваемом – глина в мешках, тоже рассортированная по видам. Глина с побережий, глина из леса. Я был уверен, что разницы нет, но мне подробно объяснили, что значение имеет не только ее чистота, но и состав. Та, что из леса, к примеру, считалась более вязкой и подходила только для темной черепицы.

– Хотите сказать, что и дрова имеют значение? – я с интересом смотрел на три стопки, разные по цвету, что лежали под навесом в десяти шагах от больших круглых печей.

– Конечно, – гордо выпятив впалую грудь, рассказывал старейшина Табири, подзывая кого-то из мастеров. Даже работники были все чистые, с убранными волосами, словно кухарки в дворцовой кухне. – Дуб дает больше жара, он лучше подходит для конечного обжига. Вон те – для более мягкого набора температуры, чтобы прогреть черепицу до самого нутра. С такими дровами меньше брака получается.

– И все ваши работники это знают?

– Даже мальчишки. Это очень важно, что как уложить и чем греть печи. Как и то, как печь правильно закрыть. Вот смотрите, как раз готовят к обжигу желтую эмаль, – старик провел меня чуть дальше, к одной из печей. Два крепкий невысоким мужичка как раз кирпичами закрывали большой, словно дверной проем, зев. Рядом стоял кувшин с сырым раствором. Когда последний кирпич лег на место, кладку споро замазали снаружи.

– И что, можно разжигать? – мне было на самом деле интересно наблюдать за процессом. В столице такого не увидеть.

– Нет. Сперва должен высохнуть раствор. Если поторопиться, печь может взорваться. У нас это бывает крайне редко, но все же пару раз случалось, – старейшина не кривился, говорил ровно, но я видел, как от недовольства потемнели его глаза.

– Такое иногда происходит на всех производствах, – попытался я как-то сгладить неловкость, чтобы не развивать тему. – Лучше покажите мне, как происходит заливка форм. Это мы можем посмотреть?

– Конечно, – Табири степенно кивнул. Ему явно льстил мой искренний интерес.– Там, за складами, целый двор для просушки.

Мы завернули за одно из зданий, где хранили эмали, и перед глазами открылся огромный, без стен, павильон. На множестве столбов держалась легкая крыша, а под ней, в деревянные формы, заливали глиняную смесь. В другой секции мастера разбирали формы, вынимая подсохшие заготовки самых разных видов. Тут было все, что может понадобиться, от коньков, до торцовых черепичин с красивыми узорами.

– И можно сделать любую форму? – Я с интересно посмотрела на конек, не верхушке которого красовалась какая-то птица.

– Да. Главное соблюдать толщину. А так наши умельцы сумеют вырезать любую заготовку и за неделю подготовить вам нужный образец. Только скажите, что нужно.

– Пока ничего, но я подумаю сам и передам семье.

Старик кивнул, а я продолжил прохаживаться под крышей, рассматривая, как меняется цвет в зависимости от степени просушки заготовок. Определенно, эти люди не просто так озвучивали свои условия договора. Их мастерство, доведенное до совершенства, и должно было так высоко цениться. К тому же, даже в такой день, я насчитал не менее восьми десятком мужчин и юношей, что работали в мастерских. И это без тех, кто занимается добычей сырья и укладкой готовой черепицы. Определенно, Кавинот жил только этим мастерством и если мы не заключим договор, городу будет трудно.

Я кивнул собственным мыслям, в который раз восхитившись рассудительности и предусмотрительности Филиппа. Вроде бы его не должна была так волновать судьба одной закрытой общины, но брат прекрасно понимает, как и что делать во благо этой страны.

Вот только я пока не знал, как пропихнуть в список того, с чем мы согласны, свой собственный интерес. Строгий и такой непримиримый.

Губы сами собой растянулись улыбкой. Насылать сны было не очень честно. Я это прекрасно понимал, но не мог с собой ничего поделать. Не после того, как Эриноль так стремительно, с возмущением, сбежала из моей комнаты прежде, чем я сумел все толком объяснить. Да и как это можно сказать? У меня проснулся Зов?

Из горла вырвался невеселый смешок. Я был уверен, что все осознал верно, но так далеко от Твердыни, от столицы, эти люди просто не поймут сказанных слов. Вдова с ребенком? Я был уверен, что мне тут же, стоит только озвучить собственные мысли, станут предлагать девиц на выданье из самых благородных семей города. Но разве это одно и то же? Словно в столице нет достойных невест. Дело же не в желании найти супругу, а совсем в ином. Мне подходила только Эриноль, с ее строгими глазами. Со всеми ее страхами и тревогами, от которых я намеревался освободить прекрасную женщину. Вот только как именно это сделать, не поднимая скандал до небес?

– Так поступать с женщиной не честно, Сьют, – голосом довольной Арианны пропела совесть, но я только шире улыбнулся. Пока мне было нужно только согласие самой Эриноль, а ради этого подходили не только сны… я был готов даже ее несколько бесстыдно соблазнить. Но в месте с тем пришло и решение. Теперь я знал, что делать. Жаль, тихо все же не получится.**

Письмо я отправил еще вчера, зная, что в столице мой «сообщник» разберется со всем наилучшим образом. Пришла пора подготовить почву для всего, что последует дальше.

– Мы согласимся на все ваши условия… если вы позволите забрать в столицу Эриноль Миве. С сыном, конечно, – фраза слетела с губ легко. Я произнес ее в своей голове уже не один десяток раз, чтобы привыкнуть к ее звучанию. И теперь мог спокойно наблюдать за тем, как вытягиваются лица стариков, как они начинают удивленно переглядываться, не понимая, к чему подобное.

– Если вам так приглянулись ее умения по организации, – медленно, припомнив наш первый разговор, протянула Табири, – мы готовы отправить ее в столицу на месяц или два. Одну, конечно. Ребенку нечего делать в столько большом и… шумном городе.

Я так и слышал, как старик проглотил «грязном», считая столицу рассадником непотребств и определенного досуга. Но его мнение на этот счет не имело значение. К этому я тоже был готов.

– Нам не нужны ее услуги по обучению персонала. Нам нужна сама девушка, – мой советник, что сидел по правую руку, тревожно заерзал. Его я решил пока не посвящать в происходящее, чтобы слухи не дошли до Роана или Филиппа раньше времени. Еще успеется. Тем более, братьям мне было что сказать. Нужно было думать, когда отправили меня на это дело. Теперь уже ничего изменить было нельзя.

– Кавинот – закрытое сообщество, как вы могли понять. Такой женщине, как Эриноль будет сложно в вашем городе. Это совершенно невозможно, – строго, даже резко, произнес старейшина. И даже кивнул, придавая весомости собственным словам.

– Боюсь, вам придется пересмотреть это решение. Потому что это будет стоять первым пунктом в договоре. Эриноль Миве и ее сын едут со мной в столицу, – я перестал подбирать слова, больше не желая следовать здешней велеречивости. Мне нужен был результат. И внутри, игнорируя всю мою выдержку, заворочалось что-то темное, могучее, готовое вот-вот сорваться с привязи.

В зале повисла тишина. Я был уверен, что ни глаза, ни остальной мой облик не изменилось, но не почувствовать давления присутствующие не могли. Все же я не простой мальчишка с улицы, я Трианонский лорд, со всеми вытекающими. Даже если об этом вдруг кто-то позабыл из-за моей доброты.

Какое-то время мы продолжали играть в гляделки, но с этой партии я не мог и не планировал проигрывать.

Табири заерзал на месте, и, пытаясь успокоиться, провел рукой по бороде.

– И все же, если мы даже станем рассматривать такой вариант, женщины не дадут добро.

– Женщины? – я чувствовал, что старик мне не соперник. Судьба города против одной женщины, тут не было смысла даже разговаривать. Но видно он знал какую-то лазейку, о которой не подумал я.

– Подобные дела решает совет матерей. Мы не можем приказывать им.

А вот это было уже неожиданно и шло в разрез со всем, что я видел тут. Все, что мне попадалось на глаза, говорило совсем об ином порядке дел. Женщины принимают какие-то решения? Они больше походили на молчаливые приложения к своим мужчинам, лишенные не только права голоса, но и любого выбора.

– Хорошо, – принимая новые правила, кивнул на слова старика. Хочет двигаться с этой стороны, пусть будет так. Это может немного усложнить дело и затянуть решение, но не больше. Тем более, что и на этот счет у меня были варианты.– Когда мы можем поднять с ними этот вопрос?

– Это требует времени. Старшая мать пока нездорова, а без нее совет никак не собрать.

– Думаю, это все же можно решить. Завтра. Я хотел бы видеть почтенных матерей завтра, – улыбаясь безо всякой вежливости, произнес я, поднимаясь с места. На этом разговор был окончен и что-то обсуждать я дальше был не намерен. До тех пор, пока не будет решен мой вопрос.

– Ваше высочество, мы еще не обсудили вопрос поставок, – с нотками паники в голове подал голос кто-то из младших советников.

– А об этом мы поговорим после, – совсем другим тоном перебил мой подчиненный. Пусть он не знал всей ситуации, но не мог позволить нам выглядеть глупо. Если я сказал свое слово, значит и оно будет последним.

Пока мои сопровождающие двигались к выходу, я смотрел на маленькую дверь в стене. Через нее женщины приносили закуски и сейчас я каждой клеточкой тела ощущал, что она там. Моя хмурая и тревожная женщина. Мышцы на руках, на спине напряглись. Я едва успел себя остановить, чтобы не дернуться в ту сторону. Мне было нужно, просто необходимо ее обнять. А лучше поцеловать. Почувствовать ее тепло и присутствие рядом. Процесс начался и остановить его было невозможно. Да и не хотелось. Впервые в жизни я чувствовал, что в мире есть что-то, созданное специально для меня.