Глава 52
Первые дни после трагедии Варя жила словно на автопилоте. И если днем у неё ещё была возможность отрешиться от произошедшего, поневоле окунаясь в бурлящую вокруг неё жизнь, то по ночам все страхи, живущие в её израненном сердце, вылезали из своих потаенных уголков, не давая натянутым как струны нервам отдыха, наваливая бессонницу на хрупкую, словно тончайшее стекло, психику девушки.
Как правило, после таких ночных бдений Варя начинала путать сон с реальностью. И тогда агония от обрушившихся на девушку кошмаров выжигала её на весь день, делая безвольной и апатичной ко всему происходящему, как это и было когда-то после смерти любимой Пины. А если ей всё же удавалось хоть на какое-то время забыться тревожным сном, то ночные видения разрывали её душу на части. Она кричала, билась в истерике, словно наяву проживая трагедию с родителями. Ей снилось, как мама изо всех сил жмет на педаль тормоза; как металлическая махина несется к парапету путепровода; как отец, осознав, что сейчас произойдет, пытается закрыть собой любимую в попытке не дать той посмотреть в глаза своей смерти; как неконтролируемая машина, пробив ограждение, падает вниз с высоты пятнадцати метров. И как тяжело осознавать, что они обречены и нет ни одного шанса на спасение.
Как нельзя было повернуть время вспять, чтобы изменить произошедшее, так не получилось остановить, заблокировать у Вари эти переживания. И они спровоцировали ещё одну потерю. До истечения двух недель после трагедии с родителями девушка попала в больницу с открывшимся кровотечением. Она узнала, что была беременна. Да, да! Именно так, была! В медицинском центре выяснилось, что из-за сильнейшего стресса она потеряла ребенка.
Михаил мучился почти так же, как и Варя. Глядя на страдания любимой женщины, он чувствовал, что его сердце каждый день разбивается вдребезги, а осколки тут же перемалываются до состояния пыли. Ему было безумно жаль Настю и Егора, ведь трагедия отобрала у него образец построения счастливых семейных отношений, когда «одна любовь на двоих». И если Варвара изначально росла в окружении безоговорочной и бескомпромиссной любви, то вот Михаил у Архиповых этому только учился. Ещё тяжелее молодому человеку далось принятие факта, что он лишился шанса стать отцом. Это была его заветная мечта, его тайная надежда. Глупо, конечно! Но он загадал, что если Варя при соблюдении всех мер предосторожности забеременеет в первый же год их совместной жизни, то это будет означать: их семья получила благословение свыше; никто и никогда эту женщину у него не заберет. Да и потом, Михаил жаждал доказать всем, и в первую очередь себе, что может стать образцовым, просто чудесным отцом. Но судьба, зло пошутив над ним, поманила большой любовью, дав волшебный ключик от сердца девушки, но забрала замочек — маленькую крошечку, связывающую их чувства в одно целое.
Михаил держался из последних сил, считая, что не имеет права проявлять слабость. Слабость — удел женщины, а Варя из-за всех событий проявляла её за них двоих. Прижимая к себе любимую, молодой человек мог часами шептать и шептать ей ласковые, убаюкивающие слова. Он был терпелив и нежен, не ожидая от неё ни благодарности, ни ответных слов любви и поддержки.
«Всё пройдет, любимая! — повторял он. — Всё пройдет! Я с тобой, и мы всё выдержим. Мы же семья! Твоим родителем даже оттуда будет приятно видеть, что мы вместе и справляемся со всеми трудностями. И ты не сомневайся, я сделаю всё, чтобы так и было. А детки… у нас ещё будут детки… Ты сколько хочешь? Я двоих… Но первая будет девочка…. Обязательно девочка… Мы назовем её Настенькой! Как твою маму… А потом будет мальчик, Егор. Так они и вернутся к нам. Так они всегда будут с нами. Не плачь, родная! Не плачь!» — уговаривал он жену, крепко прижимая её к себе.
А когда Варя наконец засыпала под его ласковые, уютные слова, прижавшись к крепкому теплому плечу, он мог позволить себе ненадолго расслабиться, давая волю теперь уже своим слезам.
«Всё будет хорошо, любимая! Всё будет хорошо!» — думал он, тайком глотая солёные капли его глаз.
После такого он потом весь день собирал себя по крупицам, чтобы и следующей ночью все повторилось. Он должен быть всегда готов успокаивать жену, в очередной раз разбивая своё сердце вместе с ней.
В результате всех этих событий Михаил стал особенно чувствителен к возможным проблемам. Больше всего он боялся, что может не выдержать. А тут, как назло, его сердце изо дня в день вдруг стало наполняться пониманием накатывающих на их семью новых проблем. Ведь маленькие неприятности имеют свойство накапливаться, словно морская вода, разгулявшаяся в стихию, с каждой секундой набирающая мощь и в итоге превращающаяся в поистине девятый вал. Ощущение беды давило на него, словно бетонная плита.
Немного прийти в себя Варвара смогла только после сорока дней. Конечно, огромную роль в этом сыграл её супруг, за что она была ему очень благодарна. Варя, опустошенная, с вывернутыми наружу чувствами, теперь привязалась к Михаилу, как голодный, выброшенный на улицу щенок, которого добрый самаритянин догадался накормить и приласкать. Она и не мыслила теперь себя без этого мужчины, отвечая на его любовь всеми возможными на тот момент чувствами.
«Спасибо тебе, любимый, что вернул меня к жизни, что подарил мне веру в себя и в нашу любовь!» — шептала она, отдаваясь в чуткие и нежные руки супруга.
И раненое сердце Михаила, также как и Варино, постепенно затягивалось, пуская крошечные ростки надежды на счастливое совместное будущее. Их привязанность стала настолько сильной, что они теперь всегда были вместе: утром Миша отвозил жену на учебу, после занятий забирал её. Они обедали, и он снова вёз её туда, куда девушке было нужно. А затем, сделав свои дела, супруги вместе отправлялись домой.
Была середина мая, и Варя готовилась завершить свой очередной учебный год. Освободившись чуть раньше мужа, она решила подождать его в сквере, расположенном недалеко от университета. На улице стояла изнуряющая жара, поэтому девушка, устроившись в тенечке на скамейке под раскидистой ивой, неторопливо поедая мороженое, листала рекламные буклеты. Сегодня утром Михаил, накидав ей целую стопку, попросил Варю рассмотреть варианты для их совместного отдыха. Последние несколько месяцев были тяжелыми, изматывающими, да и в конце концов, у них элементарно не было медового месяца, вот и требовалось их семье хоть ненадолго, но сменить эту гнетущую обстановку.
Начав листать красивые картинки с видами отелей и курортов без желания, она неожиданно втянулась и даже кое-чем заинтересовалась. Отложив несколько интересных для себя вариантов, принялась за более тщательное обдумывание, куда бы ей хотелось поехать. И увлекшись, совсем не обратила внимания, что на скамейку рядом с ней кто-то сел. И когда на её колени вдруг лёг огромный букет алых роз, испуганно вздрогнула.
— Димка!
Варя ахнула, не поверив своим глазам. Рядом с ней сидел Милославский. Весь вид его излучал такое счастье от этой встречи, что девушка, не выдержав, протянула руку и погладила его по щеке, проверяя, не кажется ли это ей. Парень на несколько секунд замер. Глаза его расширились. Схватив ладошку, он быстро прижался к ней губами, а потом приложил её к своей щеке.
— Варя! Господи, наконец-то я тебя вижу! Всё никак не мог к тебе подступиться…
И он снова жадно принялся целовать её руку, но девушка уже опомнилась и поэтому выдернула её.
— Димка, я тоже рада, но вот этого не нужно! Лишнее!
— Варя! Ну что ты такая дикая? Муж ревнует? — усмехнулся он одними уголками губ.
— Нет, что ты… — Варя даже испугалась от такого его предположения. — У нас всё просто идеально. Он у меня золото, и если бы не Миша… я бы не пережила… Мама… Папа…
Большие и печальные глаза девушки тут же начали наполняться слезами. Димка, подвинувшись к ней, обнял подругу детства и прижал её к себе.
— Я знаю, Варя! Прими мои соболезнования. Это такая трагедия…
Но Варя, не сдержавшись, всё же заплакала. Крупные слёзы потекли по её щекам. Милославский, утешая, принялся гладить любимую женщину по содрогающейся от рыданий спине.
— Поплачь… говорят, что от этого становится легче, и прости, что не смог приехать на похороны. Так уж у меня сложились обстоятельства. Я только сейчас вернулся домой. Надеюсь, навсегда. Отцу в компании теперь нужно помогать. Он же без дяди Егора…
Варя надрывно всхлипнула.
— Прости! Прости! Прости! Варя! Прости, что снова напомнил тебе об этом. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы восстановить компанию наших родителей…
Девушка отрицательно замотала головой и отстранилась от него.
— Мне это не важно! У нас с Мишей есть всё…
Димка горько усмехнулся.
— У вас с Мишей… А у тебя? Что теперь есть лично у тебя? Ведь нельзя же целиком и полностью зависеть от мужа…
Варя сквозь слёзы с удивлением взглянула на него.
— Почему бы и нет? Мы же семья! — и она вытерла с лица мокрые дорожки от солёной влаги.
Милославский покачал головой, но высказывание Варвары никак не прокомментировал. Внимательно посмотрев в глаза девушки, он поинтересовался.
— Ладно! Я понимаю, что ты не хочешь говорить откровенно… Тогда хотя бы на один вопрос ответь честно: Мишка тебя обижает?
— Нет, что ты! Он очень любит меня и делает всё…
— Я бы тоже для тебя делал всё, — перебил он её, не пожелав слышать о счастливом сопернике, показывая тем самым, что вопрос был исключительно дежурным. — И любил бы тебя даже больше, чем он…
— Димка! Ты совсем не изменился… по-прежнему не слышишь меня. Давай тогда не обо мне. Лучше расскажи, как ты?
— Без изменений. Я один. И хочу, чтобы ты знала, что я всё ещё жду тебя.
— Я же просила — не надо!
— Надо, Варя! — вдруг зло и резко оборвал её Милославский. — Нас с тобой тогда просто обвели вокруг пальца с помощью сговора моей дорогой мамочки и Ланы.
— Мне жаль… Я слышала, что Лана погибла…
— А мне нет! — рыкнул он. — Собаке собачья смерть. Она получила то, что заслужила.
— Ты так говоришь, будто…
— Варя. Я не хочу говорить об этой девушке. Она принесла мне много неприятностей, и это сейчас не тема для нашего с тобой разговора…
Варя, понимая, что общение у них как-то не складывается, встала, а за ней подскочил и Димка.
— Извини, Дима! Мне уже пора возвращаться. Сейчас за мной в университет должен приехать Миша.
Парень скривился так, будто вот — вот заплачет, и чтобы скрыть свои эмоции, порывисто обнял девушку. Медленно вдыхая запах любимой женщины, провел носом по её волосам, лицу, шее. Уткнувшись, застонал. Девушка от неожиданности замерла, а потом, опомнившись, дернулась.
— Не надо! Прошу! Не мучай ни себя, ни меня. У меня всё хорошо. Мне нечего тебе предложить, и мне не нужны твои ухаживания, как не нужны и твои слова. Это всё лишнее!
— Я готов на всё ради тебя.
Димка всё больше и больше возбуждался, и Варя, чувствуя это, быстро заговорила.
— Подожди! Давай поговорим как взрослые люди… Ты же понимаешь, что я не готова тебе дать то, что ты хочешь. Для этого должны быть чувства совсем иного рода… те, которых у меня к тебе нет. Ты для меня всего лишь друг… — она попыталась отстраниться от него.
Но молодой человек будто и не слышал. Обхватив девушку за талию, он ещё сильнее рванул её на себя, одновременно прижимаясь своими губами к её губам. Варя, упираясь в его грудь, со всей силы надавила на неё и наконец оттолкнула парня от себя. Димка тяжело дышал, и было видно, что он и сам уже был не рад, что не сдержался.
— Прости меня, Варя! Прости! И всё же если ты захочешь… если ты скажешь… ты ни разу не пожалеешь об этом… быть со мной… замуж…
Варя укоризненно посмотрела на него и поторопилась попрощаться.
— До свидания, Дима.
— Я понимаю, — тут же с отчаяньем произнес он. — Знай! Я здесь, в городе. У меня квартира. Я адрес пришлю смс… Если что, в любое время дня и ночи я жду тебя…
Девушка отрицательно покачала головой и забрав со скамейки цветы и сумку, отправилась на стоянку возле университета, где её должен был ждать муж.