Глава 12
Мария-Элена Домбрийская
Малена расчесывала волосы перед зеркалом. Она была под впечатлением от вчерашнего.
Давид приехал поздно вечером, ничего толком не рассказал, только показал купчую на бывший храм, а ныне пристань, и отправился спать. Ну, девушки тоже отправились.
– Как ты думаешь, какие перспективы? – Малене было интересно.
– Для Асатиани? Осмотрят все, вытащат все, покажут – мизер. Находка принадлежит тому, кому и земля принадлежит. Или, там, строение. Допустим, найдут иконы, или клад, или еще что… Кстати, и поп мог быть в курсе и в доле, это надо раскапывать подробности… мог спрятать там и посуду, и еще что… К примеру, посуду покажут, или монеты какие, а самое ценное заначат.
– И с нами вряд ли поделятся.
– Это уж вовсе из голливудских опер будет сюжет. Ты видела где-нибудь, чтобы волк отрывал кусок от добычи и отдавал крысе?
– Нет. Но мы и не крысы…
– По меркам Асатиани у нас масштаб микроба. Не прикопали бы…
Малена поежилась.
– Ты поэтому вчера не спорила?
– Ты – официальная наследница. Легитимная, так сказать. Мать, конечно, но ей пасть заткнуть несложно. Ее прессе не предъявишь, а вот тебя – о да! Тут такую шумиху поднять можно, такой пиар продвинуть, что старший Асатиани будет с этого десять лет кормиться, еще и за рубежом отметится. Если поймет свою выгоду, конечно.
– Должен понять.
– Но это по размышлении, не сгоряча, понимаешь? А потому для нас лучший вариант пока исчезнуть с глаз долой и разводить руками. Все на доверии, вы же не обманете сироту…
– Еще как обманут.
– Если ты выходишь замуж за Давида, то все остается в семье. Чего тут обманывать?
– У вас разводиться можно, я помню…
Матильда хмыкнула.
– Малечка, давай цинично? Развод будет таким, какой Давид захочет. На его условиях. Мы с ним бодаться не сможем чисто физически.
– Почему?
– Я никогда не верила сказке «Золушка». Никогда.
– Почему?
– Потому что сказки заканчиваются свадьбой. А каково оно в семейной жизни? От печки во дворец?
– При чем тут одно к другому?
– Да при том, Малечка. Что сиськи-письки…
– Матильда!
– Пофиг! Пойми, никогда ничего не решали секс и внешность. Никогда. Нужно образование, воспитание, база нужна, самоуважение… да много чего.
– Но ведь живут же семьи?
– У нас разводиться можно, ты помнишь?
Малена вздохнула.
– Так много нужно знать, уметь… а если я не смогу?
– Попробуем. Исходные данные у нас сильные, а что уж там будет… не знаю, Малечка. Справимся. Обязаны.
– А… Рид?
– А, то же самое. Только здесь нам еще и сложнее придется, Рид старше, и техникой секса его точно не удивишь.
Герцогесса покачала головой. Но что уж тут…
– А что, ты думаешь, внизу?
– Колодец, скорее всего. Может, потайной ход. Может, клад.
– Колодец быть должен. Это правильно. У нас всегда колодцы устраивали… потайные.
– И в Донэре есть?
– Есть…
– А ублиет?[19]
– А что это такое?
Разъяснить Матильда не успела. В дверь постучали.
– Ваша светлость?
– Да?
– Курьер. Из дворца…
Матильда вылетела вихрем. И не обратила внимания на Лорену, которая проводила ее злобным взглядом.
– Что тут у нас?
Курьера подхватила верная Аманда, повела на кухню, кормить и денег давать, а Матильда сломала королевскую печать.
– Оп-па!
– Ваша светлость?
– Ро, ты на свадьбу не хочешь? – непринужденным тоном поинтересовалась Матильда.
– Чью? Вашу? Ой, то есть простите…
– Королевскую.
– Его высочество…
– Нет, Ро. Женится его величество. На Дилере Эларской. Завтра.
Дзенннь.
Оказавшаяся совершенно случайно рядом графиня Ардонская уронила подсвечник. Матильда прищурилась на нее.
– Тетушка Элинор, вам срочно надо к портнихе. Меня берут в статс-дамы к ее величеству Дилере… будущему величеству. Девочкам срочно нужен будет придворный гардероб. Я их постараюсь протащить фрейлинами. И точно протащу на свадьбу.
– Малечка… – По лицу графини потекли самые настоящие слезы. – Дочка…
Объятия были совершенно искренними и потому не раздражали. А как должна реагировать мать, которой сообщают, что ее дочери (заметим – на халяву, то есть даром!) попадают в элиту двора? И возможность сделать хорошую партию у них будет, и за ними приглядят, и…
Да тут и крокодила расцелуешь, наплевав на зубы, а герцогесса – она все же безопаснее крокодила. Наверное.
– А Силанта?
И откуда черт принес Лорену?
Матильда перехватила управление и улыбнулась дамочке.
– Через полгодика, как из монастыря вернется, там и поговорим. Если научится мужчин не насиловать.
– Наглая дрянь!
– Матушка, я вас тоже обожэ… – отмахнулась Матильда и помчалась собираться. Надо было срочно лепить из себя чучело. Во всяком случае – пока.
Рид?
Они УЖЕ женаты. А здесь разводов нет. Внезапные смерти отмечаются, безвременные такие, а разводов не было. Пусть пока…
Он поймет, он очень умный… он ведь женился на Малене, значит – умный. Факт.
* * *
Малена могла бы собой гордиться. Сделать из себя роскошное пугало – это не каждому дано, а вот она смогла, да еще в рекордные сроки.
Зализать волосы и надеть ободок, украшенный полудрагоценными камнями, – раз.
Подобрать платье замечательного болотного оттенка, чтобы кожа казалась сероватой, – два. Накинуть сверху кружевную черную шаль.
Краску не наносить, и так сойдет.
И вперед, во дворец, благо ей не просто письмо прислали, за ней целую карету выслали.
Сам дворец Малена даже не рассматривала – ее мгновенно провели к его величеству Остеону. Там же сидел и Рид.
С рукой на перевязи, но живой и более-менее здоровый. Матильда смотрела на него, понимала, что улыбается совершенно глупой улыбкой, но… какой там контроль?
Ресурсы уходили на то, чтобы не повиснуть у любимого человека на шее.
Малена перехватила управление и присела в реверансе. Произнесла заученные формулы вежливости и получила взмах королевской руки. Мол, хватит, поднимайтесь.
Посмотрела на короля… и поблагодарила Малену, что та взяла на себя управление. Иначе бы точно чертыхнулась.
Это – король?
Да залюбись по вертикали!
У нас некоторые покойники лучше выглядят, чем его величество. Посвежее, поинтереснее… и хотя девушка молчала, король понял ее взгляд совершенно правильно.
– Все так плохо? Давайте без чинов, герцогесса, Рид мне все рассказал.
– Ваше величество, вы нас не казните за самоуправство? – уточнила на всякий случай Малена.
– Нет. Можете звать меня просто Остеоном – наедине.
– Благодарю вас… Остеон.
– К сожалению, у нас мало времени, но мне хотелось бы стать для вас старшим братом, как и для Рида.
Матильда кивнула, не уточняя ненужных деталей.
– Мы попробуем, Остеон. Мы попробуем.
– Рид сказал, что вы в курсе дела.
– Я случайно, Остеон. Не могу сказать, что рвалась все это узнавать, так получилось…
И взгляд на Рида. Что происходит?
Ответный успокаивающий взгляд. Все в порядке, это что-то вроде экзамена. Только вот не математику сдают в жизни и не физику. Нечто куда более важное выясняется в результате таких опросов. Сможешь ли ты быть опорой и поддержкой?
Можно ли на тебя положиться?
И выставляют здесь не двойки. Все намного хуже бывает. Есть предварительные оценки, а есть и окончательные. Которые выставляются средневековым калькулятором для окончательных расчетов. Арбалет называется.
– Вам с Ридом придется обвенчаться еще раз. Уже публично.
– Благодарю вас, Остеон.
– Рид согласился на должность регента при моем ребенке, – прищурился король.
Матильда приняла откровенно верноподданнический вид.
– Остеон, я могу сказать лишь одно. Решения мужа – это и мои решения.
– Ему придется жить в столице, и вы не скоро вернетесь в Донэр.
– Хороший управляющий решит этот вопрос.
– И придворная жизнь… зачем вы так вырядились?
Малена хмыкнула.
– Ваше величество, мне несложно, а ее величеству будет приятно.
– Да, безусловно. Вы будете назначены статс-дамой Дилеры – после свадьбы.
– Могу ли я попросить за двух фрейлин, Остеон?
– В том случае, если они будут преданы вам – и короне, – припечатал король.
Матильда медленно опустила ресницы.
– Они будут преданы вам, ваше величество, а потом уж мне. И никак иначе.
И в следующий момент словно струна лопнула. И Остеон улыбнулся, повернув голову к Риду:
– Братец, могу тебя только поздравить. И красавица, и умница, и помощница… был бы я лет на десять моложе – точно отбил бы.
– На дуэль вызову, – мрачно пригрозил Рид. И уже жене: – Извини, Малечка. Ост хотел сначала сам поговорить с тобой, составить впечатление, а меня попросил помолчать.
Матильда кивнула.
– Надеюсь, я оправдала оказанное мне высокое доверие?
Эх, не удавался ей потрясающий акцент товарища шофера, да и про «Кавказскую пленницу» в этом мире не слышали. Но Остеон все равно хмыкнул.
– Пока – да.
– Тогда давайте напрямик? – предложила Матильда. – Чтобы не было недоговоренностей. Чего вы от меня хотите и что будет входить в мои обязан- ности?
Рид, недолго думая, встал с кресла, подошел к жене, обнял и крепко поцеловал.
– Малечка…
Хорошо, что была еще и Малена, потому что Матильда млела и не была способна к адекватному диалогу. Особенно когда Рид вернулся в кресло, а ее притянул на колени. И можно было прижаться, вдохнуть его запах – кожа, сталь, что-то мятное…
Остеон наблюдал с такой грустной улыбкой, что Малена окончательно перестала тревожиться. Кажется, его величество действительно любит брата. Очень любит.
– Малена, мне действительно пока надо, чтобы вы оставались в таком виде. Дилера должна видеть в вас если и не союзника, то не врага.
– Шпиона? – без обиняков уточнила девушка.
– Для этого будут другие люди. А вы должны стать подругой. Вы уже сделали первый шаг, сделайте и второй.
Малена слушала молча.
Что тут скажешь, роль ей достанется гаденькая. Следить за настроением Дилеры, сообщать, контролировать, а потом еще и дети пойдут…
Гнусно?
А, наплевать!
Она же не для себя, она для Аллодии стараться будет. А выбора, похоже, и правда нет. Ну, его высочество… подложил свинью.
Оставалось только согласиться и попробовать сделать шашлыки. Вдруг да получится?
* * *
Матильда не осталась во дворце. И Рид не позволил себе ничего лишнего, к немалому неудовольствию девушек. Но…
Это – его невеста. Пока.
И ее компрометировать нельзя. Да и некогда, завтра – королевская свадьба.
Матильда Домашкина
– Малена, привет!
– Сережка! Привет! – обрадовалась Малена.
Давид поднял брови, но пока смолчал.
– Как у тебя дела? Петь когда придешь?
Малена вздохнула.
– Сережа, я, наверное, завяжу с этим.
– Почему? У тебя ж хорошо получается.
– Я замуж выхожу, – просто объяснила Малена, – вряд ли муж одобрит мое увлечение.
На том конце провода подавились слюнями.
– Т… кхы! З-муж?!
– Да, Сережа.
– За кого? Не секрет хоть?
– За Давида Асатиани.
Слюнями подавились вторично.
– Ты че… всерьез?
– Вполне.
Сережа раздумывал недолго.
– Малена, приглашай нас на свадьбу оркестром! Мы такое сбацаем! Все от зависти сдохнут…
Малена подумала пару секунд.
– Хорошо, я поговорю с Давидом, и если он будет не против…
– Йес!
– Если он не откажет, ты понял?
– Понял. Но – йес!
Малена повесила трубку и подумала, что они останутся друзьями. Это хорошо.
Сергей повесил трубку и подумал, что хоть ничего с богатой невестой и не вышло, но, может, выйдет с пиар-кампанией? Тогда их ансамблю прямая дорога на заработки, а это неплохо.
Давид подумал, что у него умная невеста. И – согласился.
Узнав об этом, Сережа подавился слюнями в третий раз. От восторга. И помчался звонить ребятам, чтобы организовать все заранее. Они должны быть круче всех! И никак иначе!
Мария-Элена Домбрийская
Королевская свадьба.
Кому-то видится торжественное мероприятие?
Пир, бал, фейерверк?
Ага, безусловно. И гулянье для простого народа. Его величество, он же счастливый жених, передвигается исключительно в кресле, которое тягают два дюжих гвардейца, а еще два по сторонам оглядываются, чтобы на жениха не покусились.
Невеста в белом, вся нежная и восторженная…
Ага. Малену пустили к Дилере за два часа до свадьбы.
Час они рыдали (Дилера – в принципе, Матильда – из сострадания и чтобы пострашнее быть), полчаса принцесса рассказывала, какой замечательный Найджел и какое чудовище его отец, а за оставшиеся полчаса запустили служанок. Можно бы и раньше, но ее высочество уже двух до больницы довела.
Вазометание – это такое специальное боевое искусство у аристократок. Две вазы – две выбывших служанки, еще одну, и можно приз давать за меткость.
Сделать что-то симпатичное из этого огородного пугала Матильда даже и не пробовала. Кое-как запудрила все, что подвернулось под руку, и нарисовала на получившейся маске глаза и губы. Выглядело страшновато.
С другой стороны, королю с ней не спать. Как еще принц справится… хотя у него есть свободный выбор. Полежать на девушке – или полежать на плахе. На второй, правда, недолго, но Найджел выбрал первую.
Сейчас он находился под ласковым присмотром архона Реонара, и выпускать его оттуда никто не собирался. Даже на свадьбу.
Принц болен, оттого и свадьба так быстро, оттого и не до церемоний… единственный наследник, торопиться надо, чтобы дубликат был. Дети-то в пять минут не делаются!
Ринию написали письмо. Но пока оно еще дойдет, там три раза все будет кончено. Отбирать жену у Остеона – себе дороже выйдет, да и Дилера не согласится.
К чести Рида, о том, что Дилеру придется убирать, он Малене не сказал. Даже не намекнул. Просто попросил пожалеть девушку. И Малена, как подруга, вела сейчас отчаянно некрасивую девушку к такому же отчаянно больному супругу, испытывая потрясающее чувство дежавю. Тот же архон, те же слова, разве что храм другой, но в Ромее они все похожи.
Только кругом марево враждебных лиц. Наверное, единственные, кого Малена могла разглядывать без отвращения, – это были Ардонские, попавшие, благодаря ей, на этот праздник жизни и светящиеся собственным светом от счастья.
Какие тоскливые глаза у Дилеры…
Матильде оставалось сжимать руку принцессы, отчаянно ей сочувствуя, и ждать, пока все завершится. Хорошо хоть, нюхательные соли дали, а то принцесса три раза порывалась в обморок упасть.
Но наконец все закончилось.
Малена проводила ее высочество в спальню и помогла раздеться.
– Останься, пожалуйста, – попросила Дилера, сжимая пальцы девушки. – Мне страшно…
– Обещаю, – шепнула Малена.
Такой выверт средневекового сознания. Смерти они не боятся – все равно к богам в гости не страшно, а вот потерять девственность – это страшно. Где логика?
Малена ее найти и не пыталась и не сильно удивилась, когда в спальню вошел его величество, пошатываясь от слабости. Едва успела поддержать его, чтобы на кровать не упал, а сел. Идет бычок, шатается… зеленый, как трава.
– Ваше величество!
Остеон махнул рукой, мол, топай отсюда, но тут уже пискнула Дилера:
– Ваше величество, пусть Малена меня проводит. Мне страшно…
Остеон закатил глаза, но дал «добро». Долго ждать не пришлось, потайной ход открылся, пропуская маркиза Торнейского. Рид поклонился.
– Ваше величество, ваше величество… Малена…
– Малена меня проводит, – распорядилась Дилера. – И подождет, да?
– Разумеется, ваше величество, – поклонилась Малена. Плохо, что ли? С мужем побыть лишних пару часов?
– Тогда – прошу вас, дамы…
Рид поклонился, и дамы скользнули в потайной ход.
* * *
Ход продолжался достаточно долго, но был благоустроенным. Не свисала с потолка паутина, не попадались под ногами корни, только ровные плиты. Рид нес факел и освещал дорогу.
Матильда подумала, что надо бы тут продвинуть идею фонарей «летучая мышь», вдруг да приживутся?
Вот и вторая дверь, и за ней ждет архон Реонар.
– Ваше величество. Маркиз. Ваша светлость…
Ну да, пока – молчание. До официальной свадьбы так точно.
– Архон, – кивнула Дилера.
– Позвольте вас проводить, ваше величество?
По форме – вопрос, по сути – приказ. Дилера величественно кивнула.
– А мы останемся здесь, – решил Рид. – Тут вполне удобно.
– Я распоряжусь подать вино…
– Гхм.
– Ягодный отвар и фрукты, – исправился архон. И вышел, провожая Дилеру.
– К Найджелу? – уточнила Малена.
– К нему, – кивнул Рид, – думаю, часа два у них дело займет. Что ж, подождем…
– Просто подождем? – с намеком поглядела Матильда.
Намек Рид понял.
– Не просто. Можем еще и поговорить.
Ох уж мне эти средневековые рыцари. Или это древняя мудрость, что лучше час потерпеть, а не трое суток уговаривать? Кто его знает?
Несколько поцелуев Матильде досталось. А потом – увы.
Ей надо было поговорить о Ровене. Надо, не открутишься. Наследник Иллойского не может жить в ее доме, как кухаркин ребенок. То есть – может, но лучше, чтобы это было как-то иначе.
Рид выслушал со всем вниманием.
– Бернар, говоришь.
– Ага.
– И Иллойский.
– Ага.
– Ты у меня чудо, Малечка. Просто чудо.
Малена в этом не сомневалась. Чудо, конечно, поди найди еще такую, как она? Чтобы на два мира жила? Интересно, сколько они там будут? Спать хочется до безумия…
* * *
Малена так и уснула – мгновенно и на груди у Рида.
Маркиз посмотрел на любимую женщину, жену, поцеловал ее в кончик носа и устроил поудобнее на диване. Потом и сам устроился рядом, на полу.
Дилера вернулась, когда за окном загорелся рассвет. Она шла в сопровождении архона и выглядела определенно довольной.
Потом увидела Рида, Малену…
– Извините.
– Ничего страшного, – махнул рукой Рид. Малена-то пока не просыпалась. – Герцогесса просто перенервничала.
– Пусть выспится, потом я проведу ее потайным ходом, – решил архон.
Рид кивнул. И посмотрел на Дилеру.
– Ваше величество, я сделал герцогессе предложение.
– И она не отказала, – горько произнесла Дилера.
– Мне вообще сложно отказать, – не стал кокетничать Рид.
– Пусть это останется на вашей совести.
Говорить, что его совесть и не такое переживет, Рид не стал. Вместо этого он переглянулся с архоном и шагнул в потайной ход. Это герцогессу предъявлять не обязательно, а вот принцессу – надо. Уже королеву…
Матильда Домашкина
Дни шли за днями.
Малена постепенно привыкала к Давиду, сживалась с ним, если так можно сказать. А на исходе второй недели Давид принес в дом флешку.
– Это от видеокамеры.
– Какой?
– Храм… наша находка.
Малена аж запрыгала на месте от нетерпения. И едва дождалась, пока прогрузится компьютер.
Да, они не ошиблись. Булочников, лиса травленая, предусмотрел все.
Во-первых, пришлось восстанавливать механизм – это хоть и не китайское производство, но за век и не такое заржавеет. У реки ведь, сырость, влага, да и большевики свою лепту внесли.
Во-вторых, роза действительно открывалась. Та, которая была дальше всего от входа, в алтаре. Там поворачивалась центральная плита, и появлялся колодец, в стену которого были вделаны скобы.
Почему его не нашли и не поняли, что это – оно?
А, все просто. Кто-то, может, священник, когда понял, что приходит край, поступил очень умно. Положил на колодец деревянную крышку, тяжелую такую, дубовую, а потом закрыл плиту. Стучи, не стучи… звук глухой.
И хорошо, что никто туда не полез дуриком. Осторожно, аккуратно…
Становиться надо было сразу на третью скобу. Первая и вторая легко выходили из стены… собственно, вышли, когда за них взялись, и полетел бы любой преследователь в колодец. Неглубокий, всего метров пять-шесть, но и того хватит шею свернуть. Или погоню затруднить.
И в-третьих, на дне ждала борона.
Симпатичная такая, с ржавыми зубьями… за сто лет она, конечно, стала откровенно железным хламом, но заражение крови обеспечила бы кому угодно.
От колодца в сторону реки шел ход. По нему можно было пройти, надо полагать, раньше он вообще выходил куда-то под воду, чтобы нырнуть, уплыть – и ловите выдру в камышах.
Сейчас река обмелела, и ход оказался почти на берегу. И – с добром.
Сундуки Булочников туда тащить не стал. Нашел более простое решение – обычные дубовые бочонки. Такие и сто лет простоят, начхав на время. И простояли – в небольшой нише в стене хода, в самом его начале. Хотя ход… это громко сказано. С приличными подземными ходами во дворце его величества Остеона его роднило только название. А за эти сто лет он где обвалился, где забился, где еще чего… земляной пол, корни растений… проползти по нему еще можно было, а вот пройти – уже нет.
Вскрывали бочки уже без свидетелей.
Ковры время не пощадило, превратив их если и не в лохмотья, то в нечто близкое к тому. А вот оружие осталось в целости и сохранности. И серебряный сервиз. И несколько кошельков с монетами разного достоинства – золотом и серебром. И пара портсигаров. И иконы в серебряных окладах…
И даже шкатулка, которую Давид поставил перед Маленой.
– Что это?
– Думаю, это то, что не увезла твоя бабушка.
Малена медленно открыла крышку.
Если Давид ожидал бурной реакции, то зря – у герцогессы были украшения и получше. И подороже. Тут лежало в основном серебро, несколько гарнитуров с полудрагоценными камнями, цепочки, колечки, один золотой гарнитур, вообще без камней, просто витые браслеты и ожерелье…
Малена решительно отложила три набора.
– Золотой – твоей матери. Вот эти два, серебро с аметистами и серебро с бирюзой, – сестрам, кому что понравится больше, я их вкусов пока не знаю. Ты передашь? От меня?
Давид поднял брови:
– Передам. Тебе не жалко?
– Нет.
– А сама съездить к ним не хочешь?
– Это пусть твой отец определит, когда обнародовать находки. Это его игра.
– А остальное? – Давид искренне не понимал эту девушку. – Отец говорит, что может отдать тебе долю деньгами, но хотел бы сохранить эти реликвии для себя. Там такие сабли, шашки, кинжалы… Малечка, это надо вживую видеть!
Малена пожала плечами.
– То, что понравится, – возьми себе. То, что ему понравится, – пусть возьмет он. А что до меня… Давид, я не знаю, сколько это стоит, поэтому прошу ровно столько, сколько смогу получить. Меня устроит квартира где-нибудь в новостройке плюс машина.
Давид аж головой замотал.
– Малена, а ты понимаешь, что это копейки по сравнению со стоимостью клада?
– Давид, мы еще собираемся пожениться? – Малена смотрела ему прямо в глаза. И была довольна тем, что мужчина не дрогнул, не отвел взгляд, а спокойно и уверенно ответил:
– Хоть завтра.
– И ты мне предлагаешь брать деньги с собственного свекра?
– Гхм…
В таком ключе Давид явно не думал о проблеме. А вот Матильда с Маленой и обдумали этот вопрос, и обговорили. И долго прикидывали, что можно и нужно попросить. С чем они справятся.
– Тогда поступаем проще. Бабушкина квартира остается за мной. Плюс с твоего отца квартира для меня в новостройке.
– Зачем? Мы ведь будем жить вместе. Или тебе здесь не нравится?
– Сдавать буду. Мало ли что, хоть деньги на белье у тебя клянчить не стану. Знаешь, гадко это… стать содержанкой. Фу!
– Белье я тебе и так куплю, – успокоил Давид. – И все? Квартира и машина?
– Жизнь длинная. Если мы расстанемся, у меня будет место, где преклонить голову. Мало ли что, мало ли как, в одной квартире жить, вторую сдавать – мне хватит.
– Я еще раз говорю – Малечка, это антиквариат. Речь идет о сотнях тысяч. Даже миллионах. В евро.
– Давид, я думала, мы договорились. У меня есть память о предках. – Малена коснулась рукой шкатулки. – У меня, благодаря им, теперь есть средства к существованию. И я хотела бы получить все бумаги, которые там найдутся. Если найдутся.
Что оставалось делать Давиду?
Только развести руками и отправиться к родителям.
* * *
К чести господ Асатиани, золото София Рустамовна приняла с восторгом, заявив, что Малечка – замечательная девочка и сразу ей понравилась.
А Эдуард Давидович, выслушав о решении Малены, кивнул:
– А умная девочка. И место свое знает, и не зарывается… женись. Однозначно.
– А что с храмом?
– Восстанавливать будем. Торжественно. Там в одном из бочонков нашлись иконы, оклады… так что на днях мы найдем клад. С помпой, с шумом, с прессой… представляешь себе историю? Ты женишься, невеста умоляет тебя провести церемонию там же, где венчались ее предки, ты выкупаешь лодочную станцию и собираешься реставрировать церковь. И находишь клад. Иконы, оклады, утварь… мы на всю Россию прогремим! Книги я все отдам твоей жене, раз она просила. Пусть смотрит, если что-то отдаст в церковь, так тому и быть. Ей решать. И серебряный сервиз тоже вам подарю на свадьбу.
– Жене?
– Однозначно. А по квартире… у нас там на втором этаже стометровка пока не отдана? В доме на набережной?
Давид покачал головой:
– Нет.
Размах шумихи он представлял заранее. Да… что будет…
– Вот. Завтра оформлю ее на твою жену. А в автосалон ее сам свозишь. И не мелочись там, бери машину, чтобы побезопаснее была. Подушки там, все такое… твоей жене детей еще возить.
– Пока еще не жене.
– И не тяни, балбес. Если такую девчонку упустишь – выгоню!
– Она мне поставила срок в три месяца.
– Точно – выгоню. Тащи ее в загс! Тебя что – надо учить, как женщин уговаривать?
– Так то женщин. А то – Малену.
Эдуард Давидович кашлянул и признал правоту сына.
– Все равно. Завтра подавайте заявление. Я договорюсь, вам его задним числом проставят. А то начнет кто-то копать… девочка умная, она поймет.
Давид и не сомневался, что поймет. Но полюбит ли?
Вот вопрос… наверное, это ему за все девичьи страдания…
Рид, маркиз Торнейский
Рид оттягивал этот разговор, пока мог. Но – надолго не получилось. А потому…
И стоял он в просторной каюте, и чувствовал себя последней скотиной. Или – не чувствовал?
Должен был, но не чувствовал, злился на себя, на Шарлиз и мечтал, чтобы все это свалилось на кого-то другого, хоть бы и на Остеона, и отлично понимал, что надежды нет. Брату пару лет продержаться в живых, и то во благо. Нет выбора. И плевать, что нет и желания, надо – и греби веслами, дружок, пока море не кончится.
– Поговорим, госпожа?
– Поговорим. – Шарлиз выглядела неплохо. Пока корабль стоял на якоре, у берега, качка ее не мучила, и лекарь уверял, что женщина здорова и ребенок развивается нормально. – Поговорим о том, что я не пленница. И я хочу к отцу.
Рид вздохнул.
Сценарий разговора они разрабатывали и с братом, и с Тальфером… эх, Леонар, чтоб тебя шервуль сожрал, как тебя угораздило с этим заговором? Сколько б ты мог принести пользы! Но польстился ведь на дармовую власть!
– К какому отцу?
Шарлиз даже опешила.
– Мой отец…
– Официальный? Ролейнский? Он умер. Поднимете скандал? А вы уверены, что это будет быстро? Пока прибудут люди из посольства, пока вас опознают… вы знаете, что делают с самозванцами?
Шарлиз знала.
– Тогда к моему королю?
– Какому? Вы – степная добыча. Теперь – наша, здесь вы и находитесь. Желаете поговорить с его величеством Остеоном?
Шарлиз гневно топнула ногой. Вот мерзавцы! Негодяи!
– Думаете, у вас получится?
– Даже не сомневаюсь. – Рид по-хозяйски прошелся по каюте, подарил женщине улыбку, опустился в кресло. – Знаете, кто у нас посол? Граф Ретонский.
Шарлиз знала.
Благодаря ей едва не сорвалась свадьба дочери Ретонского. Все же спать с женихом за день до свадьбы, а потом еще хвалиться своими победами – не совсем хорошо, правда? Свадьба не сорвалась, жених вымолил прощение у невесты, а вот граф злобу затаил. Если он сможет не опознать Шарлиз или хотя бы засомневаться, начать дипломатическую переписку…
Что делают с самозванцами?
Вешают. Иногда сажают в тюрьмы, но чаще вешают. В любом случае Рид мог сделать с Шарлиз все, что пожелает, и женщина это понимала. Шарахнулась, прикрыла руками живот.
– Вы не посмеете!
– Почему? – нарочито мягко спросил Рид. – Почему я не посмею? Почему я должен вас пожалеть? Я шел не на войну, я шел на свадьбу. Люди, которые шли со мной, были куда как ценнее степняческой подстилки. Они погибли, а вы живы.
Рид вспомнил Джока, который до последнего прикрывал его спину, вспомнил Стивена Варраста, оставшегося прикрывать отход, и его вдруг охватила такая ярость, что он даже сам испугался. И сомкнул руки на подлокотниках кресла, чтобы не сомкнуть их на шее этой продажной девки.
– Может, стоит исправить несправедливость?
– Я не выбирала этой судьбы! – крикнула Шарлиз. – Я этого не хотела! Каган сам взял меня! Взял, потому что я оказалась вашей – ВАШЕЙ невестой!
– А если б вы ей не были, может, и не выжили бы, – справедливо указал Рид. – Девок много, продажных тоже, даже вы, с вашим громадным опытом, не пережили бы пару сотен степняков с их страстью и нежностью.
С этим Шарлиз тоже была согласна.
– И что вы мне предлагаете? Родить ребенка и умереть от родильной горячки?
Рид покачал головой:
– Нет, Шарлиз. То же, что вы планировали сделать в Саларине. Вы бы родили ребенка и занимались своими делами, а воспитывали бы его люди вашего отца. Правильно?
Шарлиз кивнула. Это – да.
– Так поступайте точно так же в Аллодии. У вас будет свой дворец, слуги, фавориты… вот замуж вы не выйдете, потому что вдова кагана – это звучит лучше, чем жена барона или, там, виконта, а никто особо знатный на вас теперь и не женится. Ребенка мы воспитаем. А лет через пятнадцать возьмем реванш у Степи.
Шарлиз подумала пару минут.
– Какие у меня гарантии?
– Только мое слово.
– Негусто, – заметила дама.
– Чем богаты, тем и рады, – ухмыльнулся Рид, успешно подцепивший выражение от своей невесты. – Живая вы полезнее.
– Тогда верните моих людей.
– Старух? Степняков? Шарлиз, мы что – похожи на идиотов?
– Хурмах сказал, что они будут беречь меня и ребенка.
Рид покачал головой. Ну как можно быть такой красивой – и дурой? Вот Малена не настолько очаровательна, и лицо у нее попроще, наверное, и фигура поменьше в некоторых плоскостях, но зато его жена умная. И он ее любит.
– Ребенка, Шарлиз. Вас – нет, только ребенка. Вас можно отравить, ребенка можно украсть, увезти, воспитать в любви к Степи и ненависти даже к вам, вряд ли вы будете столько им заниматься…
Шарлиз кипела от бешенства и с радостью выцарапала бы маркизу глаза, но кровь родителей, проснувшаяся в ней, их хитрость и мудрость шептали, что Торнейский-то прав…
А раз так – какая ей разница, где и как? К отцу ее не отпустят, что там дальше будет – неизвестно, а здесь, в Аллодии, в ее интересах поступить, как сказал Торнейский.
Альтруизм?
Не было такого слова в Ромее. Только выгода. Только голый прагматизм, хотя последнего слова они тоже не знали. И Шарлиз кивнула:
– Я останусь. Но условия должны быть достойными.
Рид кивнул:
– Безусловно. Вдова кагана Степи… свой дворец, выезд, свита… ограничение одно. Шарлиз, если вам кто-то понравится – все должно быть без шума и огласки.
Ну, это было и раньше.
Шарлиз кивнула.
– Когда…
– Я пришлю слуг. Сегодня вы переедете в королевский дворец, а там… как насчет Эргле?
Про Эргле Шарлиз слышала. Очаровательное место под столицей, Розовый дворец в просторечии, знаменитый тем, что вокруг него с весны до поздней осени цветут розы. И зимний сад там шикарный.
– Я подумаю, – милостиво согласилась она.
– Тогда сначала королевский дворец, а потом мы подберем что-то подходящее.
И Шарлиз склонила белокурую голову.
Мария-Элена Домбрийская
– Вы – что?!
Ровена потупилась.
– Вы против… Малена?
Да не против она была, а просто – в тихом и глубоком шоке.
Ровена Сирт и Дорак Сетон собирались пожениться. И стояли сейчас с видом напроказивших школьников, еще и за руки держались, гады!
– Да я-то не против. А Лорена?
Дорак выдержал взгляд Малены, не отводя глаз.
– Я не стану оправдываться. Что было, то было, не отказываться же? Она красивая, да еще и герцо- гиня…
– Ага. А сейчас уже вдовствующая герцогиня. И финансирование куда как поменьше, – съехидничала Малена.
– Мне денег и так хватит, без подарков, – огрызнулся Дорак. – Уж семью-то всяко обеспечу. И даже если завтра помру, моя вдова бедствовать не будет. Побираться не придется…
– Ровена, ты его точно любишь?
Вопрос был задан четко, глядя глаза в глаза. И Ровена поняла, что под ним скрывается. Это – не тоска по Бернарду? Не желание мужского плеча рядом? Не послеродовый психоз? Это – настоящее?
– Я впервые начала улыбаться, – просто ответила Ровена. А Матильда видела: любит… и что тут поделаешь? Да только одно. А, да…
– Ровена… он…
Как задать вопрос, чтобы получить однозначный ответ? Но Ровена поняла. И медленно покачала головой. Дорак не в курсе. Никто не знает о настоящем отце малыша.
В тот день, вернувшись из дворца, Мария-Элена поговорила с Ровеной. Серьезно, вдумчиво, объяснив, что защита ей будет, но, наверное, придется чуть-чуть поделиться и с Иллойским. Если поведет себя правильно. Разве малыш не заслуживает любящего деда?
Ровена подумала немного и кивнула. Раз уж за нее даже король вступится… никуда Иллойский не денется. И малыша у нее не отнимет.
– Благословляю, – просто сказала Матильда. – А насчет смерти и жены, которая нуждаться не будет, ты не думай. Я за ней приданое дам. Собственный дом в Донэре, к примеру.
А неплохая идея, кстати. Дорак рассыпался в благодарностях, и Матильда махнула рукой. «Чего уж там, разрешаю».
Собственная личная жизнь ее волновала куда как больше.
Рид (гад он, вот что!!!) дистанцию не сокращал. Это ж надо, сколько замужем, а все еще девушка. Ладно, не то чтобы она так настаивала, все же страшно, но…
Она бы попробовала пристать сама, но рана в плече у Рида воспалилась, и сейчас ему рукой даже двигать было неприятно. А первая ночь… о, эта романтика и лирика. Он, она, кровать – и перевязки. Если кому надо садо-мазо, то вы пришли по адресу. А Матильде не хотелось, чтобы муж в постели с ней стонал от боли в плече. Ладно. Рана заживает, а что побаливает и температура немного повышается, зато она чистая. С остальным разберемся.
Плюс еще – репутация. Пока официальной свадьбы не было – низзя. И точка. Малена беспокоилась, как так, два раза венчаться, но архон Реонар махнул рукой. И заверил, что два раза – это не грех. Вот когда ни одного, это намного хуже. И вообще, вам грехи по блату отпустят. А с богами он лично договорится, он старше, так что имеет все шансы попасть к ним на прием раньше Марии-Элены. Составляйте список, вопросы решим.
Матильде архон понравился еще больше после этого заявления.
Свадьба была назначена через десять дней, и она упоенно подбирала одежду. Надо было сделать так, чтобы и вовсе уж страхозавром не оказаться, и Дилеру не раздражать, при дворе и так красавиц поубавилось. Ту же Сорийскую в монастырь отправили, к ней еще какую-то Лофрейнскую, и…
Мария-Элена и половины не знала, но матушка Эралин была счастлива. Она даже упущенное Домбрийское герцогство простила и говорила, что всегда будет поддерживать милую Малену. Флюгер рядом с матушкой-настоятельницей заметно проигрывал в скорости поворота.
Графиня Элинор переживала, как же так, ее Малечка – и вдруг плохо выглядит, но Малена махнула рукой. Проще не раздражать королеву. Потом уж можно постепенно меняться. Главное – Рид ее любит в самом жутком виде. А красотками они будут на свадьбе с Давидом, там ей отвертеться не дадут.
Что ж, пора во дворец. Работа такая, называется – статс-дама. А еще – психоаналитик, подруга, горничная, сторожевая собака… не пора ли попросить за вредность молоко? Пол-литра на каждый день? Или литр?
* * *
Матильда прикидывала фасон, сидя во дворце, в музыкальной комнате. Ее величество наигрывала какую-то мелодию на клавесине, Ардонские – все три дамы – вдохновенно слушали. Как ни странно, они Дилеру не раздражали. Наверное, потому, что она знала историю знакомства Марии-Элены и семьи Ардонских и искренне сочувствовала девушке. Больше пока никого не отобрали из фрейлин, но это было делом времени.
Дилера резко опустила пальцы на клавиши, клавесин обиженно звякнул.
– Выйдите все. Малена, останься.
Дамы послушно потянулись к выходу, шурша разноцветными юбками. Дилера прошлась по комнате, хрустнула пальцами…
– Малена, нам надо поговорить.
– Слушаю, ваше вел…
– Дилера. Ты помнишь, наедине – Дилера.
Благодарность – извечное качество благородного человека. Только быдло забывает оказанные им услуги, а человек благородный всегда старается отплатить добром за добро.
– Да, Дилера?
– Ты хочешь за него замуж?
– Я его люблю, – просто сказала Матильда. – Как ты – Найджела. Может, и не лучший это мужчина в мире, да сердце из груди не вырвать.
Дилера опустила глаза.
– Сегодня во дворец приехала Шарлиз Ролейнская.
– Это кто? – Матильда отродясь не знала, кто это и что это. Может, местная юродивая?
– Это невеста маркиза Торнейского. Одновременно было договорено о наших браках. Союз с Эларом, с Саларином…
Матильда… нет, она не была оглушена. Но и как на это реагировать – не знала.
Будь ты хоть трижды влюблена, хоть четырежды уверена в своем избраннике, но в глубине сознания иногда нет-нет да мелькнет гадкая мысль.
А вдруг?
Дилера сочувственно вздохнула.
– Может, тебе с ней поговорить?
– Я подумаю, – кивнула Матильда. – Благодарю, я подумаю.
Дилера не стала настаивать. Вернулись Ардонские, и Матильда вновь застыла над рисунком. Но никто бы не догадался, что со стороны между двумя девушками идет оживленная беседа.
«Сходить? Хоть посмотреть?»
«Малечка, а зачем?»
Теперь в растерянности оказалась уже Малена. Матильде сказали о приезде гипотетической, но соперницы, а ей – наплевать? Что происходит?»
«Мне не наплевать, просто меня так бабушка учила».
«Как?»
«Сама бабуля кучу ошибок наделала в свое время. И меня очень просила, когда дело касается мужчин, первое – не верить подругам».
«Хм. А второе?»
«Не будить лихо, пока спит тихо».
«Но?»
Матильда улыбнулась.
«Ты уверена, что будет – но?»
«Ага. Я с твоей бабушкой хоть и не знакома, но уверена».
«Третье – осведомляться о размерах «лиха» по своим каналам».
Малена весело рассмеялась, благо разговор между девушками никто не слышал.
«И у кого будем осведомляться?»
«Разумеется, у Бариста Тальфера. Чтобы он – да не знал?»
«А он нам скажет?»
«Куда он денется от решительно настроенной женщины?»
«В окно?»
«Значит, надо сделать так, чтобы не сбежал».
«Поставить решетку?»
«Малена, откуда у герцогессы такие криминальные наклонности? Прикормить! И никуда не денется!»
Малена тоже от души рассмеялась. А ведь и верно – не надо ловить мужчин, надо сделать так, чтобы они от тебя сбегать не захотели.
* * *
Барист Тальфер никуда и не захотел убегать. Особенно когда в его кабинет вплыл, источая умопомрачительный запах, громадный поднос со всякими вкусностями вроде мяса, колбасы, сыра, отбивных…
Малену он сначала за этой роскошью и не заметил. Но улыбка герцогессы его успокоила.
– Уверена, что ты за своими государственными делами позабыл обо всем. Так что – обедать!
Противостоять такому напору было невозможно. Девушка плюс колбаса – это неотразимое сочетание. Барист забыл на несколько минут обо всем на свете и решительно задвигал челюстями.
Опомнился он минут через двадцать, когда поднос опустел.
– Спасибо, Малена.
– Не за что.
– А теперь выкладывай – что нужно? Не просто ж так все это счастье?
– Конечно, не просто так, – не разочаровала собеседника Матильда. – Шарлиз Ролейнская. Что с ней? Точнее, что с ней будет делать Рид?
Барист подумал, что не стоило бы выдавать тайны. С другой стороны, а что в этом такого секретного?
– Рид был с ней помолвлен.
– Я в курсе. Потому и спрашиваю.
– Сама понимаешь, отправить домой мы ее не можем, это конфликт.
– Вранье, – тут же отозвалась Матильда. – А правду?
– Она беременна.
– А от кого?
Барист подумал, что Малена просто умничка, сразу ухватила суть вопроса.
– От кагана Хурмаха.
Последствия Матильда тоже просчитала без особого труда.
– Ее нельзя отпускать.
– Правильно. А потому она будет оплакивать мужа. Со всем комфортом, в отдельном замке, с отдельным двором. Сразу после рождения ребенка.
– А до того?
– Побудет в гостях. Под замком, в трауре…
– А она с этим согласна?
Барист хмыкнул.
Ясно. Не согласна, но все на это положили с хвостом и тапочками.
– А ее родители?
Еще один хмык.
– Мы послали Самдию письмо, из которого следует, что леди Ролейнская и его высочество Найджел приглядываются друг к другу. Надо только выдержать время…
Матильда подумала, что восхищается этими интриганами.
Все на виду.
Все понятно. Но ты поди придерись к паразитам! Нереально!
* * *
С Ридом она на эту тему и говорить не стала. Маркиз поднял ее сам, узнав о содержании разговора от Бариста. Специально вызвал жену от принцессы, урвал время… и пару поцелуев тоже урвал.
– Мне надо уверять, что я ничего не чувствую к Шарлиз?
– Нет.
– Что мне она даром не нужна?
– Нет.
– Малечка, ты меня точно не будешь ревновать?
– Буду, – от всей души сказала Матильда. – Ко всем женщинам старше двенадцати и моложе восьмидесяти. И к тем – тоже буду, в принципе. Так что пусть нам на свадьбу дарят сервизы. Колотить буду. В припадке ревности – и об твою многострадальную голову.
Рид расхохотался, урвал еще один поцелуй – и удрал. Женщины такие женщины…