Глава 14

Есения

Женя в кружевном белье в квартире Дэна, как удар под дых. Я стою, смотрю на нее и испытываю брезгливость и злость. Оба эти чувства необъяснимы, но такие яркие, что я теряюсь. Не ожидаю  от себя  подобных эмоций. Женя по-своему красива. Нежная кожа,  приятные формы, стройная. И белье подобрано по размеру и фасону. Оно явно недешевое. Тонкое черное кружево обхватывает грудь, и я чувствую себя так, будто подсматривала в замочную скважину.

Стоит невероятных сил, чтобы не сказать ничего лишнего и просто убраться с поля боя. Я идиотка. Почему-то до сих пор наивно думаю, что Дэн только мой. А ведь этого никогда и не было.

Стараюсь не прислушиваться к их разговору, но Дэн не пытается говорить тише, а слова Жени несложно угадать. Мне становится даже жаль ее. Брезгливой жалостью, как существо низшего порядка. Никогда не понимала пресмыкающихся женщин. Впрочем, и мужчин, которые пользуются ими, а потом выкидывают на помойку тоже. Но думать о Дэне в таком ключе очень неприятно. Я и стараюсь не думать. Возможно, он был потерян после смерти Андрея, может и, правда, влюблен, «А может, просто мудак», – услужливо подсказывает внутренний голос и становится совсем тошно. Мелькает даже мысль уехать, но возвращаться к родителям Дэна поздно. Да и объясняться не хочется, Дэн по дороге отзвонился и сказал маме, что я останусь у него. Уж не знаю, что она подумала. И от этого мне тоже неуютно.  Мне стыдно от того, что она может подумать про наше с Денисом общение. Сколько бы лет ни прошло со смерти Андрея, вряд ли она  счастлива, что возможно я сейчас с другим братом. Но Ирина Алексеевна удивительно добрый и искренний человек, она не привыкла думать о людях дурное. И знает, что мы дружим с Дэном с детства, так что возможно нехорошие мысли только в моей голове, из которой очень сложно выкинуть поцелуй, который Дэн то ли не помнит, то ли делает вид.

Как только Женя уходит, я перемещаюсь в кухню. Здесь все пропитано  любовью и желанием угодить.  Белоснежная скатерть, явно принесенная из дома, сомневаюсь, что  Дэн питает  страсть к накрахмаленным тряпкам. Свечи в изящном серебряном подсвечнике,  два бокала и черные лаконичные тарелки. Тонко нарезан сыр и мясное ассорти, в глубокой миске салат. Мясо в духовке. Ни дать ни взять  примерная жена ждет  дорогого мужа домой.

Я не верю в сглаз и привороты, но такая, как Женя может подсыпать в еду какую-нибудь травку,  приворожить не приворожит, а  несварение заработаешь. Поэтому начинаю выкидывать еду на автомате. Это кажется единственным верным решением, хотя со стороны выглядит глупо. Это я вижу по взгляду Дэна, который стоит в дверях. Мне становится неловко. Из-за того, что я напросилась с ночевкой, из-за увиденной сцены и из-за уничтоженного ужина. Все это слишком уж похоже на то, как избавляется от следов соперницы обиженная женщина, хотя вслух я аргументирую  свое поведение иначе.

Дэну тоже не по себе. Это заметно. В иных ситуациях он не оправдывается, а про Женю рассказывает. Скупо парой слов. Я и не настаиваю. У всех нас есть грехи и скелеты в шкафах, он спал от нечего делать с влюбленной в него девушкой, не испытывая никаких чувств, а я вот  всегда хотела брата своего парня. Тоже не самое правильное желание.

Очень неприятно  признаваться себе самой в том, что тщательно скрывала много лет. Только сейчас до меня начинает доходить, что Дэн мне нравился всегда. Даже когда официально я встречалась с Андреем. Только я предпочитала называть свое отношение к нему дружбой. Такая безопасная ложь себе и окружающим. Сейчас же мои желания становятся конкретнее с каждым днем. Прошло много времени, Андрей не был ангелом. Дэн чертовских хорош. Лучше, чем был до моего отъезда. И даже гипотетическое осуждение Ирины Алексеевны волнует меня все меньше. Меня волнует только сам Дэн, который вряд ли ответит взаимностью. Очень сложно будет его убедить в том, что для меня он больше, чем просто парень похожий на своего брата.

Закончив уничтожать ужин, я сбегаю в душ. Просто, чтобы немного прийти в себя.  Слишком много  событий,  переживаний и открытий. Мне нужно выдохнуть и побыть наедине с собой, иначе я сотворю какую-нибудь глупость. Например, спрошу про поцелуй. Или сама кинусь на шею Дэну, уподобившись Жене, которую  буквально пять минут назад мысленно презирала.

Скидываю одежду и прежде, чем открываю воду, слышу музыку из гостиной. Дэн тоже избавляется от стресса. Тяжелый рок, басы и колонки громче. Это его способ привести в порядок душевное состояние. Даже плейлист не изменился за шесть лет. Я усмехаюсь и  встаю под  горячие струи воды. Музыка все равно слышна и  я закрываю глаза,  растворяясь в ее ритме.

Горячие струи бьют по плечам, стекают по лицу и зажатые мышцы расслабляются. Выравнивается дыхание и постепенно из головы уходят все тревожащие меня мысли. Знаю, что ненадолго. Потом, ночью, когда я лягу спать и закрою глаза, они снова вернутся, но сейчас  у меня есть возможность  побыть  без них. Отключиться не позволяет только металлический запах, который наполняет ванную комнату. Сначала он почти незаметен, но потом становится сильнее. Щекочет ноздри. Облизываю губы и ощущаю солоноватый привкус. Неприятный, терпкий, а сама вода становится более плотной и уже совсем негорячей, скорее, противно теплой…

Открываю глаза, и сначала не могу понять, что происходит. Смотрю на поддон душевой кабины и вижу, убегающие в сток красные струи. Много. Поднимаю руки и понимаю, что они тоже в багровых разводах, как и вся я. Не сразу доходит, что это… Кровь вместо воды льется из душа и заливает все вокруг. Отсюда и металлический привкус и запах.  Сначала  не получается даже пошевелиться, а потом я словно отмираю, зажмуриваюсь и ору в ужасе. Меня трясет. Дрожащими и скользкими руками я не могу выкрутить вентили кранов, чтобы перекрыть воду. Шарахаюсь по душевой кабине, словно бабочка, бьющаяся в окно – бестолково и заполошно. Нога скользит, и я падаю, но удариться не успеваю, так как в ванную врывается перепуганный Дэн и подхватывает меня на лету.

– Что случилось? – испуганно  интересуется он. А я задыхаюсь,  снова пустить в воздух в легкие, но не могу. Просто, как рыба, беззвучно открываю рот. Даже глаза распахнуть не догадываюсь. Тыкаю пальцем вверх и сипло бормочу:

– Там…

– Что там, Сень? Таракан? Мышь? Геккон?

Бережно обнимающие меня руки придают уверенности и сил, я открываю глаза, одновременно силясь понять, почему Дэн не догадывается, что именно меня напугало. Кровь  она же везде, это должно было его, как минимум, напрячь.  Но  парень спокоен. Когда выдыхаю и могу сфокусировать взгляд, понимаю, почему Дэн в недоумении. Мы стоим в душевой кабине. Я дрожащая, голая с остатками мыльной пены на теле и волосах, и Дэн в домашних штанах и белой майке. Его одежда намокла насквозь, потому что сверху льется вода. Она стекает по волосам,  носу падает на плечи и стекает по  почти прозрачному материалу на груди. Вода обычная, прозрачная без намека на кровь. Я тоже чистая. По крайней мере, то, что могу разглядеть руки и ноги. И тут меня начинает трясти  окончательно. Мне страшно и плохо. Теперь уже не из-за того, что я попала в фильм ужасов, а потому что  с такими симптомами и до «психушки» недалеко. Галлюцинация была слишком яркой.

Дэн видит мое состояние, прижимает к себе, утешая, и говорит:

– Подожди, сейчас достану полотенце.  – Но я мотаю головой и вцепляюсь в его майку, не желаю отпускать от себя. Кажется, если этот большой, теплый и сильный якорь исчезнет из   пространства душевой, кровь вернется снова.

Дэн сдается, даже не пытаясь вырваться из моей хватки,  поднимает  на руки и выносит из душевой. С нас на пол капает вода.  Я начинаю дрожать, а парень подхватывает полотенце и несет меня в комнату,  пытаясь замотать в него по дороге. Ни о чем не спрашивает, ничего не говорит, но я чувствую исходящую от него волну тепла, уверенности и силы. Дышать  становится легче. Даже пульс замедляется и уже не грохочет в ушах.  Когда доходим до кровати в спальне парня, я не становлюсь суше, а полотенце, наоборот, намокает. И вода теперь капает не только с моих волос и одежды Дэна, но и с полотенца. Дэн ругается. Стаскивает через голову майку и отбрасывает в угол, потом туда же отправляет и штаны, и в одних боксерах подходит к шкафу. Сначала достает огромное полотенце и, убрав сырое, заматывает меня в него. Я  зябко кутаюсь и все еще не могу перестать дрожать. Так и стою на пушистом ковре в метре от кровати. Там, где поставил меня Дэн, как послушная кукла. Я даже не стесняюсь,  шок слишком сильный, чтобы думать о глупостях.

Дэн  достает себе сухую одежду. Натягивает спортивные трико и подходит ко мне с полотенцем поменьше, чтобы вытереть насухо волосы. Я даже это сейчас сама сделать не в состоянии.

– Ну чего ты там так сильно испугалась, Сень? – наконец спрашивает он, чувствуя, что я хотя бы нормально могу дышать. Я благодарна за то, что в его голосе нет ни раздражения, ни смеха. Он серьезно воспринимает мое состояние, наверное, поэтому я решаюсь ответить максимально честно.

– Не знаю, – хрипло признаюсь я. – Правда, не знаю. Сейчас это кажется каким-то бредом. Глупостью…

– И все же.

Он  садится на край кровати и тянет меня за руку, чтобы я тоже присела. Я  закутываюсь сильнее в  полотенце и забиваюсь с ногами к изголовью. Тут мне уютнее.

– Мне показалось, что из душа течет кровь. Денис, я даже запах ее чувствовала! Я  понимаю, что это бред. Наверное, просто слишком всего много навалилась. Правда, я раньше не страдала галлюцинациями. Даже после смерти Андрея такое было один раз. Тогда я как раз улетала домой и увидела его отражение в иллюминаторе самолете. И все! Это ведь, думаю, не считается? А сейчас творится какая-то чертовщина.

– Какая еще чертовщина сейчас творится? – серьезно уточняет Дэн. Я прикрываю глаза, выдыхаю и признаюсь.

– Ну… вода в доке… ты же помнишь, как там было. А до этого я чуть не утонула в ванной.

– В смысле?

– В прямом… – Я обнимаю себя за плечи, возвращаясь в неприятные воспоминания.  Легла полежать в ванной и едва не захлебнулась. Уснула, наверное. Перепугалась тогда, но меньше, чем сейчас. После того раза стала только душ принимать, – я усмехаюсь, хотя мне совершенно невесело. –  Но  после сегодняшнего… Боюсь, я и в душ ходить буду с опаской. Чем дальше, тем сложнее мои отношения с водой.

Дэн ничего не говорит, просто присаживается поближе ко мне и обнимает, уложив мою голову себе на плечо, и какое-то время мы просто сидим так обнявшись.

– Это просто передоз впечатлений, – наконец, произносит он. –  Хотя иногда мне кажется, что  этот город, и правда,  таит в себе что-то такое… странное и иногда страшное, но потом приходит утро и я понимаю, что все дерьмо вокруг исключительно от нервов и людей.

– Наверное, ты прав. – Я выдыхаю. – Прости, что напугала тебя. Теперь мне неловко и из-за того, что вопила, как потерпевшая на весь дома и, потому  что  ты намок и из-за своего вида…

– А что не так с твоим видом? – усмехается парень, и я шутливо бью его в  голое плечо. Он прекрасно знает, что именно не так. Но я благодарна за эту шутку, которая помогает разрядить атмосферу.

– Мне придется снова одалживать твою майку, – говорю я, понимая, что почти успокоилась.

– У меня их много, – отвечает Дэн и направляется  к шкафу. – Белую или черную?

Вспоминаю Женино кружевное белье и выбираю белую.

Дэн тактично выходит, пока я переодеваюсь, хотя смысл мне стесняться теперь? Он и так успел разглядеть все в деталях. Слышу звук льющейся в душе воды. Парень возвращается, когда я уже забираюсь под  одеяло и устраиваюсь на подушке, уютно положив руку под щеку.

Останавливается в дверях подпирая мощным плечом косяк и сообщает.

– Вообще-то, это моя спальня, Карамелька. Тебе я приготовил соседнюю. Но таки быть готов пожертвовать этой, если тебе так принципиально.

– Дэн, я не могу спать одна, – заявляю я, чувствуя, как снова начинает колотиться сердце.  Но я, правда, не хочу оставаться наедине со своими мыслями. И мне все равно, как это звучит со стороны. – Пожалуйста…

– Ты не понимаешь, о чем просишь, Есения… – признается он, но медленно подходит и садится на кровать. – Не боишься, что я не сдержусь?

– Перестань, – отмахиваюсь я. – Твоему самообладанию можно было всегда позавидовать. А потом, меня сейчас можно только пожалеть. Я испуганная и нервная. Никаких других желаний я вызвать не могу, тебе не придется бороться с собой.

– Ты всегда умела добиваться своего, – вздыхает парень  сдаваясь. Сначала поднимается, тушит свет, а потом забирается ко мне под одеяло и, сграбастав рукой, прижимает к себе. Теперь мне  совместная ночевка начинает казаться не лучшей идеей. Слишком уж Дэн большой, сильный и волнующий. Но зато в его объятиях уютно и никакие мысли в голову не лезут, кроме самых похабных, которых я стараюсь игнорировать. Пока веду с ними борьбу, незаметно для самой себя усыпаю. А с утра нас ждет очередная фотография – новый кусочек пазла.