Глава 15

Она тоже пугает,  но я ловлю себя на мысли, что уже не так сильно, как первые. Возможно, потому что и сам снимок не такой шокирующий. Хотя, если приглядеться и подумать о том, что конкретно на нем изображено, по спине начинает бежать холодок. Я смотрю  на снимок и испытываю боль, а еще где-то  на заднем фоне азарт и желание докопаться до истины.

Фотографировал сам Андрей. Я уверена в этом на сто процентов. И вполне возможно, это его последняя фотография. В кадре кусок яркой, красной майки с белой надписью и чужая рука. Кто-то держит Андрея за грудки, а он фоткает. Кадр смазанный, но я точно знаю, кому принадлежит рука, удерживающая Андрея. Больше разобрать не получается ничего. Фон размытый. Фотография точно сделана ночью. И есть подозрение, что в ночь убийства. Денис подтверждает мои догадки.

– Андрей в тот день был в этой майке, – говорит парень, и я киваю.

– Помню.

Мы сидим на кухне и пьем кофе. Легкий морской ветер залетает в распахнутое настежь окно и треплет мои волосы. Я изучаю экран телефона и думаю о том, что сегодня предстоит еще одна встреча с прошлым. Возможно, она даст хоть какие-то ответы на вопросы.

– Как ты считаешь,  – спрашивает меня Дэн. – Кто это? Есть идеи? С кем тогда Андрей мог поцапаться? Вряд ли он фотографировал просто так. Фотка вообще очень похожа на случайную.

– Я знаю точно, кто это,  – отвечаю я. – Это Игорь…

– Откуда? – удивляется Денис, а я нехотя поясняю.

– Браслет и широкое серебряное кольцо видишь? Такие были у Игоря, я помню. Не скажу, что вещи такие уж уникальные. Но  на одной руке… сомневаюсь, что это совпадение.

– Но что они не поделили с Андреем? – удивился Денис.

– Возможно, меня… – со вздохом признаюсь я. – Но не уверена.

– Ты что-то знаешь?

– Нет. – Я качаю головой. – Но в тот день я видела Игоря, когда искала Андрея. И на обратном пути, после того как спалила Андрея с Полей, тоже видела. Он… он разозлился. Говорил, что Андрей меня  недостоин. Но… я никогда не давала повода думать, будто достоин меня сам Игорь.  Почти не общалась с ним. Мне он был неинтересен, как и все остальные, поэтому я не придала встрече никакого значения. Я вообще тогда из парней общалась с Андреем и с тобой. Мог ли Игорь убить Андрея? Не знаю. Мне кажется маловероятным. Но поговорить с ним стоит.

– Значит, съездим и спросим, –  говорит Дэн уверенно.

– А ты знаешь, где он? – Я сомневаюсь. Опрашивать свидетелей события, случившегося шесть лет назад, несколько бесперспективно. – Уверен, что в городе? Или ты даже с ним поддерживаешь связь?

– Нет. С Игорем я никогда не общался. Он всегда был не нашего круга. Чуть младше, крутился рядом, смотрел на тебя и этим раздражал и меня, и Андрея. Но несколько лет назад он точно был где-то в городе. Работал в какой-то мелкой конторе.  Пил. Говорят, даже пару лет сидел за хулиганство. Не думаю, что уехал. Я узнаю, где его можно найти.

Денис кому-то звонит, потом уточняет и уходит в другую комнату. А я выхожу на широкий балкон с чашкой кофе в руках и смотрю на бесконечную синюю гладь моря, простирающегося до горизонта. Вид из квартиры Дениса открывается, конечно, потрясающий. И впервые за долгое время не испытываю отвращения. Ни к свежему морскому запаху, ни к синему простору.

Даже остывший кофе не кажется противным на вкус.

– Тебе не понравится то, что я узнал, – признается Денис, появившись в дверях.

– Его нет в городе? – уточняю я.

– Он никуда не уезжал, но я не уверен, что получится с ним поговорить.

– Почему?

– Игорь… он… – Денис собирается с мыслями, закусывает губы и потом выдает. – Он лечится.

– От чего?

– Более правильный вопрос «Где?», – поправляет меня парень и сам же отвечает. – В «дурке». Очень неожиданная информация, которая сильно усложняет нам жизнь.

– Но как он туда попал?

– Я сейчас позвонил сначала одному другу, а потом нашел телефон матери Игоря. Тебе не понравится то, что она сказала, – признается парень.

– Почему? – напрягаюсь я. Хотя… смысл? Мне в целом не нравится то, что происходит вокруг меня.

– Проблемы и Игоря начались шесть лет назад, – начинает послушно рассказывать Денис. –  Он поступил в университет, но учиться не стал. Начал пропадать ночами. Приходить домой под кайфом и в сентябре потом попался с каким-то сомнительным приятелем, когда угрожал прохожему резиновым ножом и отобрал кошелек. Историю попытались замять, но не вышло. Просидел несколько лет. Выпустили за хорошее поведение, но вернулся он странным. Так и продолжил пить, снова подсел на наркоту и вот угодил в клинику…

– Думаешь, это связано со смертью Андрея? – спрашиваю я и чувствую неприятный холодок, бегущий между лопаток. – Не справился с чувством вины?

– Представления не имею. Я вообще до недавнего времени считал, что тема смерти Андрея закрыта и в ней нет криминала.  Если виновник Игорь… сомневаюсь, что мы сможем это доказать. Если он не сознался тогда, вряд ли сознается сейчас.

– Я не знаю чего хочу, Дэн. Мы просто вынуждены идти по следам, которые оставляет нам тот, у кого телефон Андрея. Нам нужно найти не убийцу, которого может и не быть, нам надо разгадать загадку.

– Но зачем? Что мы получим на выходе?

– Думаю, пока не разгадаем, не узнаем. Но, если хочешь, я могу съездить к Игорю один.  Лечебница для душевнобольных не самое лучшее место.

– Нет. – Я мотаю головой. – Поехали вместе, только заскочим к твоим родителям, я переоденусь. – Кстати, твоя мама не разозлится, что я ночую у тебя? Мне очень неудобно…

– Еснь, я взрослый мальчик и давно не отчитываюсь, кто у меня ночует. А она и не спрашивает. А ты взрослая девочка и тоже не обязана оправдываться.

– Просто это смотрится со стороны… – Я замолкаю, заметив, как начинает злиться Денис. Я слишком хорошо его знаю. Плотно сжатые губы прищуренные глаза красноречивее любых слов.

– Как это смотрится со стороны?

Голос Дениса подозрительно спокоен, но глаза темнеют, и я чувствую исходящую от парня волну силы и харизмы. Я просто теряю от него голову и понимаю, что будет очень сложно уехать отсюда. Я как-то умудрилась вляпаться в парня по имени Денис Лисовецкий, как когда-то попала в сети его брата. И я не знаю, что с этим делать.  Мне стыдно, словно я предала всех на свете. И шесть лет назад, когда сбежала, не оставшись даже на похороны Андрея и сейчас, когда вернулась, как ни в чем ни бывало, и пускаю слюни на его брата. Надо прекращать.

– Сень, ты что зависла? –  спрашивает Денис, внимательно разглядывая меня. – Я, правда, не понимаю, что именно тебя волнует и почему.

– Мне не нравится, что твоя мама может неправильно расценить мои ночевки у тебя.

– И что в этой ситуации тебя больше напрягает?  – уточняет парень. – Что такого страшного она может подумать? То, что мы спим? Нам вроде как не по пятнадцать. Ни у тебя, ни у меня нет мужа или жены. Мы вольны делать то, что хотим. Или не делать… это тоже наше право, и никому мы не обязаны объяснять. Даже моей маме.

– Но ведь это не так… мы не спим, а могут подумать… – Я понимаю, насколько нелепы мои аргументы. Наверное, я слишком сложная, но иначе не могу.

– Ты хочешь исправить это упущение? – внезапно спрашивает Денис и шагает навстречу. В глазах бушует страсть – неприкрытая и жадная, а я отступаю чисто рефлекторно, потому что перехватывает дыхание. У меня в легких просто не хватает воздуха, и находиться рядом с парнем просто невероятно опасно.

Денис по-своему расценивает мой порыв и усмехается, отступая сам.

– Или тебя больше тревожит, что кто-то подумает, что я тоже могу тебе понравиться настолько, что окажусь за пределами френдзоны?

Я молчу, потому что не знаю, что ему ответить. Просто не знаю. Мне он нравится настолько сильно, что это чувство оглушает. И во френдзоне он только потому, что иное неправильно. И это понимаю не только я. Сам Дэн не делает шаг, который может все изменить. Так и кружим, не решаясь приблизиться друг к другу и злимся, потому что хочется совсем другого. Это выматывает. Я стыжусь своих эмоций, потому что они неправильные. Потому что они возвращают меня на шесть лет назад и заставляют понять, что и тогда я чувствовала нечто похожее.

Денис уходит, а я выдыхаю, снова оставшись наедине со своими мыслями. Больше мы эту тему не поднимаем. Выезжаем через пятнадцать минут. Я смотрю на загорелые руки на руле, когда мы едем к его родителям и думаю, что перестала понимать что-либо. У меня не выходит из головы вчерашний поцелуй. Дэн сам сначала целует, потом делает вид, будто ничего не произошло. Сегодня снова бросает намек и сам же уходит. Похоже, проблемы не только у меня.

Призрак Андрея всегда будет стоять между нами. Сможем ли мы когда-нибудь избавиться от прошлого? Не забыть, но смириться и жить дальше. Дать себе шанс? Мы ведь ничего не должны мертвым. Не обязаны сохранять им верность, но в нашей ситуации с Денисом все сложно. У обоих раны в душе, и они связаны с одним человеком.

 Я переодеваюсь, пока Денис болтает с мамой. Мне неловко, но я не чувствую от нее агрессии или холодка. Кажется, она искренне рада, что мы общаемся. Что заехали и проводим время вместе.

Напоследок, Ирина Алексеевна замечает.

– Если вдруг снова заночуете у Дениса, просто напишите мне пару строк. Даже звонить не обязательно.

Я хочу оправдаться, сразу же сказать, что нет, сегодня я ночую тут, но парень утаскивает меня к машине. Я собираюсь возмутиться, но мою гневную речь прерывает телефонный звонок. Денис отвечает коротко, сухо. Из разговора я понимаю, ему звонят по рабочему вопросу.

– Нет. Сегодня меня не будет в офисе, – отвечает он. – А кто спрашивает? Для нее меня в принципе нет. Заблокируй ей пропуск в здание. Это переходит все разумные границы.

– Это Женя? – спрашиваю я.

Денис кивает.

– Не знаю, что у нее творится в голове.  Чем дальше, тем сложнее. А сейчас, вообще, как с цепи сорвалась.

Я отчасти ее понимаю, она, наверное, считала Дэна своим. А тут появилась я и внесла сумятицу в ее жизнь. Я бы тоже злилась. «Злилась, а не унижалась», – подсказывает внутренний голос.

Денис раздражен,  поэтому ведет машину более агрессивно, чем обычно, но все равно в пределах разумного.

Лечебница, в которой размещен Игорь, находится за городом. Денис снова куда-то звонит, с кем-то договаривается и, в конце концов, говорит, что нам позволят поговорить с Игорем. Хотя обычно посещение разрешено только для родни. Заведение не государственно, поэтому здесь все не так печально. Ну, по крайней мере, должно быть не все печально.

– Правда, мой приятель сказал, что если он будет как-то неадекватно на нас реагировать, то медсестры попросят уйти, – сообщил Денис. – Сейчас прогулка, поэтому даже внутрь заходить не придется.

– А вообще, это хорошая идея туда ехать? – спрашиваю я. – Как можно говорить с шизиком? И  какой вывод ты хочешь сделать из этого разговора?

– Ну… у него депрессия, еще что-то, но как я поняла, теоретически он способен излагать свои мысли и, вполне возможно, мы сможем вычленить какое-то разумное зерно, если нет, то просто уедем.

Я понимаю, что идея мне не очень нравится. И вообще, возможно, стоило  воспользоваться предложением Дениса и не ездить. Он сам бы мне все рассказал. Но идти на попятную сейчас  уже кажется неправильным, поэтому я сжимаю зубы и вылезаю из машины, когда она тормозит у высокого  глухого забора.

На входе охрана. Нас разве что не обыскивают. Я интуитивно жмусь к Дэну и он, понимая мое состояние, ловит мою руку и сжимает в своей. Меня отпускает, и я спокойно прохожу вместе с ним во внутренний уютный дворик. Сейчас пустынный… почти.

– Я думала, они сейчас гуляют, –  тихо говорю я, обращаясь к охраннику.

– Нет. – Он отмахивается. – Только вашего выведут. Подождите вон там на лавочке.

  Когда показывается крупная медсестра с Игорем, мы уже понимаем, что вряд ли он нам, чем поможет. Парень выглядит старше лет на десять. Небритый, тощий с потерянным взглядом. Сначала кажется, что он вообще нас не узнает, а потом его взгляд  фокусируется на мне, и Игорь жадно говорит.

– Красивая.

Дэн рефлекторно задвигает меня за спину, а медсестра по-хозяйски одергивает своего пациента.

– Ты бы, Гоша, губу-то не раскатывал. Вот подлечишься, выйдешь, мы тогда тебе бабенку и подыщем. Но, не обессудь, попроще.

– Ты помнишь нас Игорь?

– Помню… – отзывается он, хотя смотрит куда-то мимо. – Все же не бросила ты, Сенька, Андрея? Да? А зря он говно человек… вот Дэн.

– Гош, – обращается к нему Денис. – Я Дэн. Андрей умер. Утонул давно. Ты помнишь, как это произошло?

– Андрей утонул? – удивляется он, начинает теребить рукав обычной рубашки в клеточку, потом признает. – А ведь точно. Было такое… хорошее тогда было лето….

– Да не очень, – замечаю я, пытаясь вернуть разговор в тот день. – Ты с ним ругался? Той ночью, когда он утонул. Ты помнишь?

– В морду дал. – Игорь хихикает. – Мудак он, был, Есень.

Сейчас сквозь оболочку  безумца выглядывает  тот прошлый Игорь. Почти знакомый.

– Ты его ударил и он утонул?

– Я его ударил, а он меня. И я ушел, а он тебе написал. Сказал, что ты прибежишь… Ты прибежала, Сень?

– Нет. – Я качаю головой. – Но зря. Я не пришла, а он погиб.

– А пришла бы, жив остался? – Игорь начинает смеяться смехом, который выдает в нем безумца.  От  звуков, вырывающихся из его тощей груди, становится  неприятно.

Больше мы не можем ничего добиться от Игоря. Смерть Андрея не ввергает его в излишнее возбуждение. Она лишь рядовое событие того лета, которое было лучшим в его жизни. Вряд ли он как-то способствовал той смерти. И не она послужила поводом его безумства и запоя.

– А ведь это ты Есения, – говорит он нам напоследок.

– Что я?

– Из-за тебя я пить тогда начал, – неожиданно жалобным голосом выдает он. – Ты сбежала, я расстроился и запил. Вся жизнь коту под хвост.

– Пошли и не слушай его, –  велит Дэн и, подхватив меня под локоть, уводит от Игоря. Обвинение глупое, но мне все равно от него не по себе.

– А я… правда…

– Сень? – вздыхает Денис, пока мы идем к воротам. – Любой наркоман и алкоголик обвиняет кого-то в своей зависимости. Виновата ли ты, что Игорь начал пить? Тебе еще нужно услышать ответ на этот вопрос? Серьёзно?

– Ну да… – Я прогоняю прочь дурные мысли. –  Я его почти же не знала. Как я могу быть в чем-то виновата?

На выходе из лечебницы уже за забором, Денис останавливается, смотрит куда-то поверх моей головы и молчит. Я поворачиваюсь, но не замечаю ничего подозрительного.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, а Денис медленно переводит взгляд, хмурится и отвечает.

– Да нет… ничего, просто показалось. Поехали.

 Уезжаем мы в молчании, снова начинают собираться тучи и когда на землю падают первые крупные капли дождя, я понимаю, что снова нам добираться до дома в непогоду.

Сначала все идет штатно. Я  молчу и смотрю в окно. Перевариваю разговор с Игорем.

– Снова тупик? – спрашиваю я у Дениса, и парень кивает, но не отвечает. Это удивляет, и я обращаю внимание.  Как сильно его руки вцепляются в руль. Дэн сосредоточен и напряжен.

Дождь не сильный, но машину виляет из стороны в сторону. Я не сразу понимаю, в чем дело. Только когда Дэн сдержанно ругается сквозь зубы, догадываюсь, что что-то идет не так, и  сильнее вцепляюсь в ручку. Машин немного, но  первая же, которая едет навстречу на узкой дороге и заставляет Дэна чуть  сильнее вильнуть рулет, заставляет машину мотаться по дороге.

– Что происходит? – спрашиваю я, сжимаясь на сидении.

– Знал бы я! – в сердцах бросает Дэн и пытается сбавить скорость, но машину несет на мокрой дороге.

– Тормози! – кричу я, и парень  бросает.

– Стараюсь!

Машина крутится я, кажется, кричу. В  один момент нас переворачивает, и мы летим в кювет, чтобы затормозить в каких-то кустах. В лицо вылетает подушка безопасности, и на какое-то время я теряю сознание. Дальше все происходит как в тумане. Я не помню, как Денис вытаскивает меня из машины. У него  лицо в крови. Наверное, мое тоже. Меня трясет, и душат слезы. Я смотрю на покореженную машину и понимаю, что чудо, что мы остались  живы и даже не сильно пострадали. Все кажется каким-то страшным сном.

Приезжает скорая, полиция. Меня о чем-то спрашивают, осматривают, сверху льется дождь, а я до сих пор не могу отойти от стресса. Краем уха слышу брошенную полицейским фразу «В моторе только водорослей не хватает» и думаю, снова чертова вода.

Мне предлагают ехать в больницу, и я почти соглашаюсь, но потом понимаю, что я не пострадала. Синяки и ушибы, свезённые коленки не в счет и поэтому  отказываюсь, цепляясь за локоть подошедшего Дэна. Не хочу в незнакомое место, где вокруг чужие люди.

Он тоже, к счастью, цел, поэтому, когда машину увозят на эвакуаторе, Денис вызывает водителя на другом автомобиле и нас везут домой.

– Маме звонить не будешь? – тихо спрашиваю я уже на заднем сидении.

– Нет. Не сегодня, – отвечает парень, и я понимаю, что это правильно.  Нас самих трясет и не хочется волновать родителей. В таком виде в доме его мамы показываться не стоит. Дэн везет к себе, и сейчас это решение меня полностью устраивает.

– Что произошло на дороге? – спрашиваю я.

– Не знаю, – признается Дэн. – Если бы я был религиозен. Сказал бы, что в мой автомобиль вселился дьявол.  Иначе откуда у нас полный двигатель морской воды и почему машина стала неуправляемой.