Глава 16

Мы приезжаем домой поздно вечером. Меня трясет. Дрожат руки, и накатывает тошнота. Ссадины на коленях, свезённый лоб и синяки по всему телу. У Дэна дела обстоят не лучше. А еще состояние полного упадка сил, меня будто вывернули наизнанку, а оптом собрали заново. Последствия стресса и сильного испуга.

– Мы легко отделались, – озвучивает парень общую мысль. – Со вторым днем рождения тебя, Сень.

– И тебя… – шепчу я, чувствуя слезы на глазах. Мы ведь, и правда, могли погибнуть из-за глупой случайности.

Я обессиленно падаю на его кровать в спальне и подтягиваю тонкое покрывало. Надо бы в душ. Да и наглеть не стоит – ни к чему оккупируя кровать Дэна, но я просто не могу собраться и соображать не могу. Мне больно и страшно. Нахожусь в каком-то оцепенении.

– Какая-то хрень творится, – замечает Дэн и падает рядом со мной, а потом поворачивается и притягивает меня к себе, сжимая в объятиях.

– Я давно это заметила, – признаюсь я. – Правда, какая-то чертовщина вокруг. Мне страшно.

– Не бойся, Сень. Я с тобой.

– Мы никуда не продвинулись в нашем расследовании. – Я вздыхаю, но  начинаю по чуть-чуть отходить. С Дэном спокойно, и получается поверить, что все страшное позади.

– Ну почему же не продвинулись? Мы знаем, что Игорь точно непричастен к смерти Андрея.

– Он может врать, – не соглашаюсь я.

– Вряд ли… в его состоянии нельзя так хорошо притворяться. Он бы выдал себя, если бы тогда произошло нечто большее.

– Но ответов на вопросы у нас все равно нет. Я вообще бы сказала, давай все забудет. Но тот, кто посылает эти фотки… он ведь не перестанет. Так и продолжит нас мучить раз за разом, возвращая  в тот день.

Я все же выворачиваюсь из  объятий Дениса, несмотря на то, что мне в них очень уютно и иду в душ. Не удержавшись, кидаю на парня взгляд из-под опущенных ресниц. С кровати на меня смотрит Андрей. Впечатление настолько сильное, что я подпрыгиваю от неожиданности.

– Что случилось? – спрашивает Дэн и наваждение исчезает.

– Ничего… – бормочу я и сбегаю, пытаясь привести мысли в порядок. В том состоянии,  в котором я нахожусь, мысли путаются. Пригрезиться может все что угодно. Мне нужен или алкоголь, или таблетки «или секс…», – услужливо подсказывает добрый внутренний голос, и эта мысль меня не отпускает.

Думать о сексе с Дэном преступно, но соблазнительно. А еще эти образы невозможно прогнать из головы. Наверное, потому что в крови бурлит адреналин – последствия перенесенного стресса.

Мне страшно заходить в душ, и я борюсь с желанием позвать Дэна. Слишком хорошо помню, кровавые струи, которые льются сверху, но понимаю, что  должна победить страх. Открываю воду и сначала смотрю, как она течет. Трогаю рукой и осторожно забираюсь, чтобы быстро смыть с себя грязь и кровоподтеки.  Даже глаза не открываю, потому что страшно. Я боюсь снова оказаться измазанной в крови.  Колени саднит, как и свезенный локоть, и я выскакиваю из-под воды, чтобы убрать неприятные ощущения и стремясь попасть в безопасность.

На вешалке майка Дэна. Я ее оставила тут с утра. Натягиваю на еще влажное после душа тело и чувствую себя спокойнее и комфортнее.

Дэн лежит на кровати, раскинув руки. Глаза закрыты и раздается мерное дыхание. Я изучаю его от входа в спальню. Сильный, красивый, поджарый. Размышляю недолго, подхожу и сворачиваюсь клубочком у него под боком. Кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

Меня убаюкивает размеренное дыхание спящего Дэна. Рядом с ним мне хорошо, уютно и забываются все беды.

Я лежу и чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Ощущение не пугающее, а наоборот приятное. Открываю глаза и вижу в полумраке комнате вместе со мной на кровати вместо Дэна Андрея. Он моложе, чем должен быть сейчас. Такой, каким я его запомнила при жизни. Улыбчивый, сумасбродный и юный. Он смотрит на меня с грустной усмешкой и шепчет.

– Прости… – Он всегда извиняется так, словно, ни в чем ни виноват, но все равно очень сожалеет. Не извинить нельзя.

– За что? – уточняю я.

– За то, что погиб, как идиот. За то, что жил, как идиот…

– Как ты погиб? – спрашиваю я, понимая, что подскочил пульс. Возможно, ответ где-то рядом? И вдруг я сейчас его получу.

Но Андрей мотает головой, снова усмехается и падает на кровать, заложив руки за голову.

– Это совершенно неважно, – отвечает он и снова меняет позу, на этот раз, упираясь на локоть и нависая надо мной.

– Для меня важно, – возражаю я.

– Знаешь…– задумчиво говорит парень. – Я тоже думал, что это важно. Я ждал… ждал, что смогу рассказать тебе, надеялся, что однажды ты вернешься сюда и все поймешь, но сейчас понял одну вещь. Вы живы… ты, Дэн, родители. Важно это, а не моя смерть. Я должен вас отпустить. Или вы меня… – Снова грустная усмешка, от которой сжимается сердце.

Я удивленно смотрю на него, он нежно гладит меня по щеке и исчезает, медленно растворившись в воздухе, а я просыпаюсь. Резко, как от толчка с ноющей болью в груди. Сон такой реалистичный, что не сразу понимаешь – он закончился.

В комнате темно и я одна. Видимо, Дэну все же не комфортно со мной спать и он ушел. Зато приходил Андрей. С братьями всегда так. Почему-то это обижает. Я все еще не могу отойти от  такого реального сна и таращусь на серебрящийся в лунном свете потолок и понимаю, что уснуть в ближайшее время не смогу. Поэтому встаю и  распахиваю тюль на окне. Смотрю на море, которое кажется черным, на лунную дорожку и россыпь звезд на небе и думаю о том, что мне снилось. И главное ,почему? Я не верю в мистику, но  этот разговор… он кажется мне очень знаковым.

Андрей не снился мне очень давно. Первое время после смерти, бывает, заглядывал во сны. Просил вернуться, но потом воспоминания стёрлись. Поэтому сегодня мне как-то по-особенному горько. Но вместе с горечью я, как ни странно, чувствую и освобождение. Словно Андрей, и правда, отпустил меня и разрешил распоряжаться своей жизнью и своим сердцем.

Я настолько погружена в свои мысли, что не сразу понимаю, что в комнате не одна. Просто в определенный момент чувствую, что в мое дыхание вплетается еще чье-то. В мою тишину вплетается еще чья-то тишина, и я оборачиваюсь.

За спиной стоит Денис. Похоже, он не бросил меня тут одну, а просто ушел в душ. Он в одном полотенце и я рада, что в комнате темно, потому что при свете дня было бы видно мои горящие щеки. И сама я могла бы рассмотреть парня в мельчайших подробностях.

Волосы зачесаны назад и торчат ежиком, выделяясь на фоне серой стены. Сейчас все серое, только оттенки разные. Мышцы на торсе Дениса, словно вырисованы простым карандашом. Рельеф мускулов подчеркивают тени.

Темнеет полоска волос на животе и упирается в край полотенца, которое в лунном свете смотрится скорее серебристым, чем белым. А я мысленно продолжаю ее и понимаю, что с фантазией у меня все прекрасно, а еще, я не готова сегодня запретить себе мечтать.

Дэн делает шаг ко мне навстречу, а я признаюсь ему.

– Мне снился Андрей…

– Мне тоже… прикинь, – отвечает он. – Это так странно. Мне все эти годы казалось, что брат где-то рядом. Может быть, даже ближе, чем мы можем представить, а сейчас…

– Он ушел. – Я понимающе киваю, но Денис не соглашается с моим утверждением.

– Пока нет. Но он, по крайней мере, не хочет дальше оставаться частью меня и моей жизни. Словно бы… – Дэн берет паузу, прежде  чем продолжить. – Перестал цепляться за этот мир.

– Со мной он тоже прощался…– признаюсь я. –  Отпускал.

– А разве можно отпустить тех, кто не хочет уходить?

Я хочу возразить, но Дэн это замечает и перебивает.

– Я не только о тебе, Сень. И не столько о тебе…

– Ты не готов его отпустить?

– Мне трудно его отпустить, но нужно. А тебе?

– Думаю, я его отпустила, когда ты встретил меня с самолета, – признаюсь я. Это трудно, потому что все еще кажется предательством по отношению к Андрею. – Только поняла я это не сразу. Мне казалось, что в тебе я вижу его отражение. Сложно и… наверное, стыдно   было осознать, что с самого первого дня моего приезда был ты. Никогда я не видела в тебе его. Ни в детстве, ни в юности, ни сейчас.  Даже если иногда и думала иначе. Для меня вы всегда были разными.  Нередко дополняли друг друга, иногда я шла на поводу у вашего сходства, но всегда разделяла. Ты обвинял меня в том, что я пытаюсь, используя тебя взглянуть на Андрея, нет, Дэн.  Сейчас я вижу только тебя.

Его поза кажется расслабленной. Чуть опущенные плечи, свободно висящие руки, но я знаю это обманчивое впечатление. Дэн напряжен и я напряжена. Это признание слишком личное. После него не получится сделать вид, будто мы просто друзья и ничего не изменилось. Для меня изменилось все.

Денис подходит ко мне совсем близко и нежно обводит рукой овал моего лица, а я прислоняюсь к его теплой ладони.

– Ты проснешься с утра и испытаешь сожаление и стыд? Не боишься этого? – спрашивает он низким волнующим голосом и у меня подгибаются колени.

– А ты? – смело с вызовом отвечаю я, он усмехается и закусывает губу.

– Я мечтал об этом, не стану даже признаваться, со скольких лет. Я бы не пожалел об этом, даже при жизни Андрея. А сейчас… ты ведь понимаешь, что мертвые не держат нас. Не могут. А вот мы их запросто. Я испугался за тебя сегодня, Карамелька.

– Я тоже…

Подступаю к нему вплотную и обнимаю за талию, прижавшись щекой к теплой груди и слушая размеренное дыхание и равномерное, гулкое биение сердца.

Не знаю, кто первый тянется губами к губам. И это неважно, я мечтала об этом поцелуе так долго. Я помню и наш первый поцелуй, когда я думала, что передо мной Андрей, а потом отказывалась признавать, что понимала, кого именно целую. И наш второй, заставивший осознать,  как сильно меня тянет к Денису. Но именно сейчас мы целуем друг друга осознанно без  сожалений и без сомнений.

Губы Дэна жадные, и я отвечаю так же. Там, где  я думала, будет нежность, ее заменяет какой-то бешеный ураган страсти. Мы слишком долго искусственно держались на расстоянии друг от друга, поэтому сейчас наверстываем упущенное. Хочется быть ближе друг к другу, поэтому я дергаю за полотенце, обернутое  вокруг бедер Дэна, и оно летит на пол. Он, на секунду оторвавшись от меня, помогает стянуть через голову майку и снова заключает в объятиях. Подхватывает под бедра и усаживает на подоконник, устроившись у меня между ног.

Я чувствую его кожей. Переплетения мышц,  горячее возбуждение,  откровенные прикосновения. Выгибаюсь навстречу ласкам, чувствую  опаляющее дыхание на шее, когда Дэн скользит по ней поцелуем. Изучаю  ладонями его широкие плечи,  поглаживаю спину и приникаю ближе,  понимая, что не хочу больше терпеть. Мне жизненно важно  стать с ним одним целым. Я так давно его знаю, и так давно им брежу, что  каждая минута мучительна.

Он чувствует то же самое. Мы вообще удивительно подходим друг другу. По ритму, темпераменту, оба заводимся с полуоборота. Ни мне, ни ему сейчас не нужны долгие прелюдии. Меня вполне устраивает подоконник, я прогибаюсь в пояснице и тянусь к Дэну, он тихо смеется мне в губы и говорит.

– Нет, Есения. Это мы составим на следующий раз, – и, игнорируя недовольный писк, переносит на кровать.

Под разгоряченной кожей спины прохладные простыни. Дэн нависает сверху и жадно смотрит, гипнотизируя взглядом.

Мне нравится в нем все. Страсть во взгляде, широкие плечи и мощная грудная клетка, четко обрисованные губы и то, как он меня ими целует. Уверенно и  дерзко,  словно я всегда принадлежала ему. Провожу ладонями по его мощным предплечьям, снова тянусь губами к губам,  погружаясь в головокружительный поцелуй, и скольжу  лодыжкой по его бедру.

Дэн сжимает меня в объятиях,  целует жарче, толкается резче, и я теряюсь в пространстве и времени. Рядом со мной только он. Его сильное тело, уверенные движения и нарастающая страсть. Только с ним правильно и волшебно, я понимаю, что все эти годы я ждала именно его, и никто другой не мог бы подарить мне этих эмоций. Нам не нужны даже слова, и без них мы понимаем насколько нам хорошо  друг с другом, и настолько все правильно.

Я прижимаюсь к его разгоряченному телу, кладу голову на плечо и засыпаю с ощущением полнейшего и безграничного счастья. Все так, как должно быть. Я наконец-то на своем месте, и только это имеет значение.

А с утра в телеграме Андрея нет фоток,  просто трек. Его любимая песня местной, неизвестной широкой публике группы. «Я улетаю, не скучайте без меня…» от строчек и такого знакомого проигрыша на глазах слезы, а  в душе светлая грусть… Мы все равно будем скучать, но уже иначе.

Дэна нет, я перекатываюсь на его подушку и обнимаю ее, нащупав что-то жесткое под ней. Удивленно беру в руки телефон достаю и с ужасом разглядываю. Такой же был у Андрея. Устаревшая модель, царапина на стекле,  заставка с закатом, которую поставила еще я… просто не могу поверить. Неужели все эти фото все Дэн? Но как? Зачем.

Так и сижу, с удивлением таращась на аппарат, который вмиг разрушил ту волшебную сказку, в которой я оказалась.  У меня даже слов нет. Только непонимание и оглушающая пустота.

Парень появляется в дверях с подносом, на котором кофе и тосты на тарелочке, но я ничего не вижу.

– Что это? – спрашиваю я, показывая ему телефон.

– Ты где его взяла? – удивленно интересуется парень. Даже не нервничает, словно и, правда, не понимает, что  он раскрыт. Хорошо играет. Сердце разрывается от боли.

– Под твоей подушкой…– послушно отвечаю я. – Дэн, это все подстроил ты? Серьезно?

– Сень… – начинает он, но я уже вскакиваю и не желаю слушать.

– Я ненавижу тебя! Не знаю, зачем ты это сделал, но ненавижу.

– Сень, это не я… – пытается оправдаться он, но я уже ввожу первый пришедший в голову пароль и угадываю.  Не удивительно я слишком хорошо знаю и того и другого.  В отправленных песня, в галерее все фото. Сомнений. Нет.

– Дэн, просто молчи, – прошу я и кидаюсь в ванную в поисках своей одежды. Мне просто необходимо сбежать. И, похоже, не только от Дэна, но и из города. Я чувствую себя уничтоженной.

Парень отставляет поднос, поднимает с пола телефон, который я уронила и когда я выхожу полностью одетая из ванной комнаты, все еще таращится на экран, так словно видит впервые.

– Сень…

– Не стоит. – Я качаю головой. – Дэн я не хочу слушать твои оправдания. Я ничего не хочу. Ты меня знаешь, не смей за мной ходить, пытаться что-то объяснить, я не буду слушать. Просто не могу сейчас.

Выскакиваю на площадку, а Денис остается в комнате, я знаю, он не пойдет за мной. Мы слишком хорошо друг друга изучили. А я перестаю сдерживать слезы, которые меня душат.