Глава 22

Холодок цепкими пальчиками принялся перебирать косточки на моём хребте, я зябко поёжилась, зевнула и открыла глаза. Молочно-сиреневый туман полз по земле, покрывая траву зыбким ковром. Костёр за ночь выгорел, угли покрылись росой, а наш дозорный Малыш сладко спал, прислонившись к берёзоньке. Деревце скособочилось, едва выдерживая тяжесть плеч охотника. Я пнула оборотниху, та сквозь сон злобно зашипела, за что получила ещё один пинок от меня. Крыс первым проснулся, услышав нашу возню, выпрямился, продолжая сидеть на земля, и потянулся. Он заметил Малыша, пихнул своего братца, и Рысь без слов понял, что от него требуется. Я тем временем поднялась и начала разминать затёкшие колени.

Рысь близко подобрался к Малышу, собираясь провернуть одну из своих дурацких шуток. И в это мгновение на поляну обрушилась ворона, она низко пролетела над нами и напоследок оглушительно каркнула. Малыш тут же проснулся и подался вперёд, готовый отразить атаку врага голыми руками. Берёзонька с тоненьким свистом полетела назад и влепила рыжему парню пощёчину. Рысь истошно завопил и принялся скакать на одной ноге, пока его братец корчился на земле от дикого смеха. Аур молниеносно выпрямился во весь рост и, не глядя, размахнулся коротким мечом. Остриё пролетело над моей головушкой, отчего у меня перехватило дыхание, а когда я пришла в себя, то закричала на нерадивого парня.

— Псина сутулая! Хоть глаза открывай и смотри, на кого ты руку поднимаешь!

— Я — воин! — гордо заявил мне Аур, но на всякий случай попятился.

Малыш дабы скрыть своё смущение, что проспал всю ночь, занялся костром, а Лисса всё ещё спала, свернувшись клубочком.

— Эй, блохастая! — окликнула я оборотниху. — Помоги проклятому лучок нарвать среди травы.

— А чего я? — пробурчала Лисса.

— У тебя же нюх острый, — язвительно проговорила я, взяв котелок. — Эй, рыжий чёрт, воды принеси.

— С чего это вдруг ты себя главарём возомнила⁈ — окрысились на меня двойняшки.

— Ну, ладно, — пожала я плечами. — Сидите голодом.

Я набрала воды из ближайшего ручейка, возвращаясь на полянку, успела выдернуть из земли парочку пучков дикого лука и пахучей травки. Всё же не пустой суп хлебать ложкой, а какой-никакой навар будет. Охотники злобно поглядывали на меня, продолжая упорствовать в своём упрямстве. Малыш сдался первым, подсел ко мне и протянул краюху чёрствого хлебушка. Второй прибежала Лисса со сладкими корешками, которые я тут же отправила в суп. Двойняшки переглянулись и с недовольным фырканьем поделились горсткой пшена. Аура хватило до первой пенки, поднявшейся над супчиком. Он оторвал от сердца припрятанное вяленое мясо, и мы сытно позавтракали.

Аур повёл наш отряд в горы. Тропинка змеилась среди сосен, но вскоре деревья стали отступать, обнажая камни, обросшие мхом. Аур держался той стороны, где нас меньше всего было видно, но порой мы выходили на проплешины, хорошо просматриваемые с горы. Тропинка стала забирать на крутой склон, замедлив продвижение отряда. Никто не просился на привал, иначе бы нам пришлось ночевать на открытом месте, а этого все опасались. Всё-таки мы в лес подались не на прогулку, а дабы спасти Стригоя.

Солнце начало клониться за гору, окрашивая верхушки деревьев багрянцем. Я шла в самом конце отряда и мысленно проклинала всё на свете. Каждый шаг давался мне с трудом, пятки гудели от усталости, а пальчики превратились в камни. Аур призвал всех остановиться, взобрался на камень и вгляделся в даль.

— Ночью лучше нам туда не соваться, — пробурчал Малыш.

— Здесь неподалёку есть пещера, — признался Аур. — Но я плохо помню к ней тропинку.

Охотники негромко посовещались, двойняшки вышли на разведку, а мы вчетвером остались на тропинке, укрывшись за выступом. Лисса воспользовалась передышкой и растянулась на мху, подложив руки под голову. Малыш занялся чисткой короткого меча, Аур пристроился к камня, о чём-то задумавшись. И поскольку мне дела не нашлось, то потянуло меня на разговор.

— А если Стригоя уже убили?

— Ну, сплюнь! — встревожился Малыш, но, видимо, его самого одолевали тяжкие думы.

— Плохо ты знаешь Стригоя, — усмехнулся Аур. — Я однажды видел, как его в спину пырнули ножом, а она ещё час бился с врагами, словно бы и не почувствовал удара. Правда, потом он два дня отлёживался, но всё же выстоял.

— Он никогда не сдастся на милость судьбы, — поддакнул Малыш. — Стригоя только заклятьем можно связать по рукам и ногам.

— Каким? — спросила я, дабы поддержать нашу неспешную беседу.

Охотники с осуждением уставились на меня, будто я и вправду злое дело задумала.

— Анетта, а чего ты зуб на Стригоя точишь? — хитро сощурился Аур.

— Я⁈ Ничего мне от него не надо!

— Мы все в отряде с тёмным прошлым, — подала голосок Лисса. — Признавайся, Анетта, что у тебя за душой?

— Три пуда соли, — огрызнулась я.

— А я вот слышал от Стригоя… — начал было говорить Малыш, но я его перебила.

— А я вот прочитала в умной книжонке, что у каменных людей…

— Хватит лясы точить! — побагровел от злости Малыш. — Где эти чёртовы двойняшки шляются⁈

Аур усмехнулся, одарил меня алчным взором, и мы отправились вверх по тропинке, устав дожидаться двойняшек. Я же для себя решила впредь держать рот на замке. Нечего охотникам знать о моей жизни. Вроде и стыдиться-то нечего, но, как сказала блохастая оборотниха, за каждым тянулось тёмное прошлое.