Глава 26

Небо выкрасилось в иссиня-чёрные оттенки, а поверх них кто-то разбросал серебряные звёздочки. Ярко горел костёр, недовольно шипя на темноту. Мы пили горячий чай с баранками, которые прикупила Лисса, когда они возвращались из города в лес. Стригой снова задремал, свесив голову на грудь, двойняшки так и не помирились, а вот оборотниха нагло прильнула к сильному плечу Малыша, лишая меня последней надежды на светлую и чистую любовь. Я тяжко вздохнула, Аур потянулся и подкинул несколько веток в костёр.

— Стригой, нам надо взяться за какую-нибудь работёнку, иначе жрать нечего будет, — вымолвил охотник.

— Зачем? — подал голос Стригой, не открывая глаз.

— Деньги нужны, — проворчал Аур.

— Так вы же ничего не успели потратить, — усмехнулся Стригой. — Правда, Анетта?

Я ощутила, как колючка впивается в задницу и громко взвизгнула, заставив переполошиться охотников.

— Чего вопишь? — недовольно рыкнул на меня Аур.

— Кто-то пытался меня…

— Да кому ты нужна! — злобно пробурчал Рысь.

— Молчи, подменыш! — прикрикнул на братца Крыс.

— Погоди, — Аур подсел ко мне ближе. — А чего это Стригой про тебя речь-то завёл, а? Откуда он знает, что мы ничего не успели спустить?

— Ну, э… — многозначительно промычала я, чувствуя, как подо мной горит земля от стыда, поймал-таки меня Стригоюшка за жабры. — Деньги у меня.

— Что⁈ — дружно заорали охотники.

— Ну, вы бы сбежали, — огрызнулась я. — Вы же сами говорили, что надо уезжать из Белозёрска. И пока вы спорили, я деньги перепрятала.

— Да вроде же ты из кухни и не отлучалась, — задумчиво проговорил Малыш.

— Правда, что ль? — презрительно скривилась я. — Да ты глаз с Лиссы не спускал, только что слюни на пол не ронял.

Малыш побагровел от смущения, кашлянул и перестал лить воду на мой рассказ.

— И правда ведь, — вдруг вступился за меня Аур. — Анетта же тайком в лес подалась, Думала, что мы бросим Стригоя на произвол судьбы.

Я гордо выпятила грудь, всем видом показывая, что всё так и было. И там где сидел Стригой алчно зажглись два алых огонька. Покончив с чаем и праздными разговорами, мы разбрелись по фургончикам.

Два дня подряд моросил мелкий дождь, кони тащили наши фургончики под чёрными тучами, устало взбивая копытами грязь. Малыш иногда выбирался наружу и подталкивал, если кто-то застревал колёсами в размокшей глине. Я готовила в своём фургончике, охотники заглядывали ко мне и забирали еду, а затем возвращали пустые миски. И единственным моим спутником стал… Рысь. Крыс изгнал братца из жилища охотников, и рыжий парень был вынужден попросить ко мне. Он сидел в дальнем углу и душераздирающе молчал, с укором поглядывая на меня. Но моя совесть оказалась выкована из кремня. Хренушки вам всем!

Мы встали на ночёвку в чистом поле, кони вымотались и не могли больше тянуть фургончики. Я сварила на ужин куриного бульончика из ободранных ножек, нам по пути попался лишь один торговец, который ещё и взял в три дорога, можно сказать, за палки, обмотанные кожей. Злодей! Накормив охотников, я устроилась на своей кровати, поставив в изголовье масляную лампу. Бесконечная темнота начала и меня изматывать, а свет хоть немного разгонял тоску.

— Эй, Рысь, — я пяткой ткнула в бедро парня, который задремал, он резко встрепенулся, а затем бросил на меня злобный взгляд. — Помирись с братом.

— Он меня возненавидел, — с горечью ответил Рысь. — Это всё ты виновата!

— Поговори мне ещё, — прикрикнула я на парня. — Я тебе ложку из заговорённого серебра ко лбу приложу пока будешь спать.

— Лисса не зря тебя ведьмой обозвала, — процедил сквозь зубы Рысь и отвернулся от меня.

— Попроси Стригоя, чтобы он Крыса образумил.

— Не буду я унижаться!

— Лучше сидеть у меня в фургончике и страдать, да? — разозлилась я на упёртого парня. — Он же всё-таки твой брат родной.

— Но у него-то кровь чистая, а у меня — тёмная, — Рысь жалобно всхлипнул.

Шутки шутками, а рыжий уже у меня в печёнках сидел со своими страданиями. Я вытянулась на кровати и заложила руки под голову. Как помирить двойняшек? Ничего путного в голову не приходило, и меня сморил сон. Проснулась я от храпа, Рысь развалился на похудевших мешках с картошкой, да ещё и моё одеяло стянул. Лампа давно потухла, а в окно пробивалось слабое серебряное свечение. Неужто месяц выглянул из-за туч? Я вышла из фургончика, собираясь и на небо посмотреть, и нужду справить.

Кони храпели, плотно сомкнув веки. Это было необычно. Я подошла к одному из коней и приподняла пальцами его веко. Зрачок расширился, превратив глаз в сплошное чёрное озеро, потом резко сузился, а под конец и вовсе закатился к затылку. Чу! Я повернула голову вправо и чуть не выпрыгнула из портков: мертвецы, окутанные серебряным сиянием, скользили по полю на чей-то заунывный зов.

— Молчи и не двигайся, — тяжёлая ладонь Стригоя опустилась на моё плечо.

Да я бы и так не смогла закричать даже от ужаса, горло будто верёвкой перехватило. Жуть! Я не смогла совладать со своим страхом и прижалась спиной к Стригою. Он обнял меня рукой, словно бы прикрывая от всех невзгод. Так и мы стояли, а мертвецы шли нескончаемым потоком.