Глава 28

День пролетел быстро, а вечером охотники отправились на дело, оставив меня одну на хозяйстве. Я и рада была отдохнуть, развалилась на кровати и блаженно закрыла глаза. Что же, оставил меня Стригоюшка без денег ворованных, зато совесть теперь была чиста и не обременена грузом вины. А ещё он, злодей окаянный, при делёжке золотишка из Белоозёрска, забрал у меня половину моей доли, якобы для надёжного хранения в собственном кармане. Ох, неспроста Стригой всё это сделал!

Охотники вернулись в кромешной тьме, злые и расстроенные. Они расселись за столом, а я начала разливать кипяток по глиняным кружкам, тогда-то и заметила пропажу оборотнихи.

— А где блохастую забыли? — поинтересовалась я.

— А засаде оставили, — хмуро пояснил Малыш и обиженно зыркнул на главаря.

— Лисса лучше всех нас справится, — парировал выпад Стригой.

— А если они её покусают? — взбеленился Малыш.

— Или она их, — хохотнул Аур, но нарвавшись на тяжёлый взгляд здоровяка, тут же прикусил свой болтливый язык.

— Ну, и хорошо, — поддакнула я, отступив на всякий случай подальше от Малыша. — Она мышей нажрётся, а мы пока мяско поедим.

Лицо Малыша вытянулось, двойняшки прыснули от смеха и отхватили подзатыльники.

— Анетта, от тебя я подобного не ожидал, — промычал-простонал Малыш, раздираемый чувствами по оборотнихе.

Стригой укоризненно покачал головой, а затем первым ушёл на покой, даже не притронувшись ни к еде, ни к горячему чаю. Я покормила охотников, и они вскоре разбрелись по своим комнатам. Вроде ещё можно было поспать до рассвета, но как-то уже не лежалось. Я и посуду помыла, и тесто для блинчиков на утро завела, но сон ко мне не вернулся. Прослонявшись по кухне, я не смогла противиться любопытству и пошла проведать главаря.

— Стригоюшка, спишь? — прошептала я, заглянув в его спальню.

Два алых огонька вспыхнули в темноте и подозрительно уставились на меня. Я ухмыльнулась и смело переступила порог, прикрыв за собой дверь.

— Деньги не отдам, пока из города не уедем, — сразу же предупредил меня Стригой.

— Жадина! — я приблизилась к постели, нащупала на стуле масляную лампу и повернула вентиль, тут же загорелся красный огонёк на кончике фитиля. — Да если бы я не припрятала золотишко, то твои бы охотники разбежались по разным углам.

— Ты мне нужна…

— Чего ты там бормочешь? — я поднесла лампу к мужчине и ахнула: кожа да кости, горящие впалые глазищи и острые скулы, да в гроб людей краше кладут. — Стригой, ты, кажется, помирать собрался.

— Анетта, сходи утром на рынок и купи для меня… — главарь замолчал, увидев, как мой рот растягивается в зловещей улыбке. — Мяса свежего, но не жарь его, просто посоли и поперчи. Сделаешь?

— Ну… — многозначительно протянула я, сверху поглядывая на лежащего дохлого Стригоя.

— Отдам тебе после Черноозёрска свою долю, только никому не говори, — главарь натянул одеяло до подбородка, скрывая от моего взора своё тощее тело.

Вот не зря же говорят, что молчание — это золото. Промолчала — обобрала упыря до нитки!

— Всё сделаю, — шёпотом пообещала я и присела на краешек кровати. — Стригой, а тебе не надоело таскаться по городам и выполнять грязную работу?

— Кто-то же должен людей спасать.

— А сколько тебе лет?

— Много, — уклончиво ответил Стригой и ногой спихнул меня со своей постели. — Иди уже спать! Нечего тут вынюхивать!

Я тяжко вздохнула и поплелась к себе. Главарь был жив, но силы его стремительно покидали, а ведь им ещё по подвалам упырей голодных искать. Вроде и жалко на мгновение стало Стригоя, но я напомнила себе, как он почти прикарманил моё золотишко и успокоилась. Охотники позавтракали и отправились к старой часовне, стоявшей среди домиков бедняков, дабы узнать у Лиссы, как и куда попрятались упыри. Я краем уха услышала ворчание Аура, мол, какие-то странные нынче пошли монстры, не бросаются и не кусаются, а всё норовят оцарапать и дыхнуть зловонием. Видать, зима на носу, вот никому и не охота зря силушку тратить. Оставшись одна, я прибралась на кухне и уже с чистой совестью пошла на местный рынок.

Стригой хотел свежего мяса, да только он не сказал какого: свининку или молодого телёнка, а может и курочку. Я бродила между рядом, по бросовой цене покупала овощи и приправы, а потом случайно наткнулась на тётку, торговавшую поросячьими потрохами. Ведро со свежей кровью стояло посреди прилавка, притягивая мой взгляд.

— Бери, девчуля, — улыбнулась тётка и потрясла передо мной промытыми колодезной водой кишками. — Кровяной колбасы наваришь, твой муженёк пальчики оближет!

— Оближет или обглодает? — задумчиво переспросила я.

Тётка побагровела и закашлялась, а мне по душе пришлась идея с колбасой кровяной. Я расплатилась за ведро и потроха, а она на радостях взяла и поведала мне местные байки.

— Ты не ходи по темноте одна, а то повадился у нас парнишка молодой девок хватать и тащить к чёрту на кулички.

— А мертвяки не ходили мимо, тряся белыми костями? — я хотела пошутить, но тут тётка взбледнула, а её торговки-соседки принялись креститься.

И пока все переглядывались, я взяла ведёрко с кровушкой и поторопилась домой. Дела дивные творились в Черноозёрске, не зря же Стригой нас сюда потащил.