Глава 34

Чай быстро закончился, и Олька повела меня в дом, где продавались духи. Не то, чтобы я возжелала облить свою шею сладко пахнущей водой, но заиметь нечто особенное руки-то зачесались. Вот у блохастой оборотнихи ничего подобного нет! Олька привела меня в нужное место, и мы с открытыми ртами вошли в сверкающий храм чудесных ароматов. У меня аж голова закружилась от изобилия вычурных флакончиков, расставленных на бархатных подушечках по стеклянным полочкам. Два шкафчика и вовсе крутились в вальсе, завораживая взгляд.

— Анетта, глянь! — поманила меня Олька, едва не падая в обморок.

Флакончик, похожий на каплю росы, но размером со сливу, стоял на бронзовой подставке. Тёмно-алая жидкость была наполнена любовные томлением, даже сквозь стекло сочилось очарование и неземной восторг. Я нервно облизала губы, когда скосила глаза на бумажку с ценником. Чёрт! Целое состояние…

— Аромат страсти, — с придыханием прочитала Олька, ещё больше раззадорив меня.

— Ну, что глазеть пришли али брать чего будете? — пробурчал продавец, дородный дядька в расшитом золотыми нитями кафтане.

— Брать, — просипела я, чувствуя, как кровь стучит в голове.

— Да дорого же, — предостерегающе зашептала Олька.

— А ты, девка чумазая, не лезь со своими советами к уважаемой барышне, — дядька был не промах, учуял две золотые монетки в моём кармане.

Это мне Стригой выдал на пополнение провизии ещё вчера, да только мне некогда было по рынку шастать. Божечки! Ну, после пиршества с поросёнком может и несварение случится, так что постные щи и ржаной хлебушек сам бог велел есть. Я дрожащей рукой достала монетки и положила их на прилавок. Дядька довольно ухмыльнулся и бережно завернул флакончик с духами в мягкую, бархатную ткань. Я спрятала сокровище в карман, и мы с Олькой, которая ещё пребывала в нервном потрясении после моей покупки, вышли на крыльцо.

Бывают же дни, наполненные осенним упоением, когда солнце пробивается сквозь плотную пелену облаков и одаривает горожан тёплым сиянием. И весь мир расцветает на глазах, и хочется петь и танцевать. Но… суровая жизнь уже тут как тут. Я заметила Малыша и Лиссу, которые старательно осматривали железную решётку на подвальном окне, стоя в нескольких шагах от крыльца, где я упивалась радостью. Мгновенно в голове пронеслась бешеным конём мыслишка: «Не к добру»! И едва я повернула голову направо, как увидела ухажёра. Тот вывернул из-за угла и шёл к дому ароматов, поглядывая на красивых девушек.

И в это роковое мгновение я осознала, как оправдаться перед охотниками, утаив дорогую покупку. Я чуток побулькала, словно бы прополаскивая водой горло, а затем указала на ухажёра и истошно завопила:

— Вор! Ворюга! Обокрал меня! Стянул из кармана две золотые монеты! Вор! Помогите!

Ухажёр подпрыгнул на месте, как говорится, на воре и шапка горит, завертел головой, а когда заприметил меня, то позеленел от лютой злости. Я же продолжала орать, указывая на негодника. Малыш сперва посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на парня, а потом снова на меня. Я выпучила глаза, как бы давая понять, кто этот злодей на самом деле. Малыш озадаченно почесал подбородок, и тут взвилась Лисса.

— Упырь!

Малыш молнией метнулся к злодею и одним ударом кулака повалил того на мостовую. Народ уже начал собираться вокруг, сочувственно кивая и успевая отвешивать пинки вору. Но на помощь ухажёру из дома ароматов выскочили двое крепких парней. Лисса хотела броситься к Малышу, но подвальное окошко приоткрылось и зеленоватая упыриная рука вцепилась в лодыжку девушки. Мой крик сорвался на хрип. Я и сама растерялась, кому из друзей первому помогать. И стоило мне заткнуться, как завопила Олька, разглядев нашего ухажёра.

— Злодей! — тоненьким голоском выла она, раскачиваясь рядом со мной на крыльце. — Это он девок на съедение упырям сманивал!

Кто-то догадался сбегать за полицейскими, Малыш лупил ухажёра, выбивая из него дух, Лисса отчаянно отбивалась от упыря, засевшего в подвале. А я всё-никак не могла прийти в себя. Что делать-то⁈ Тучки набежали на солнышко, заволокло улочку темнотой. Упыри воспользовались моментом и выбрались из своего укрытия в подвале, они стали набрасываться на добропорядочных горожан, норовя загрызть до смерти. Батюшки! Народ с визгом бросился в разные стороны, кто-то посильнее да покрепче вступили в схватку со злодеями.

Я дёрнула Ольку за руку, чтобы она замолчала, и начала отступать с крыльца к оборотнихе. И вовремя это сделала! Двери как распахнулись, изнутри выбежал разъярённый Стригой и принялся всех упырей мочить. Я же, собравшись с духом, хорошенько пнула зеленоватую руку, удерживающую оборотниху. Лисса ощерилась и отпрыгнула в сторону, а Олька бросила увесистый булыжник в приоткрытое окно и, кажется, в кого-то попала.

Вскоре примчались полицейский и уже дубинками добили упырей. Ухажёра повязали и повели на допрос, а Стригою торжественно выдали остатки золота, причитающегося за работу. В пылу драки я не заметила двойняшек и Аура, оказывается они рубились на мечах с упырями в проулке. Ольку забрал брат-полицейский и повёл домой, а я же собралась примкнуть к своим друзьям, когда меня остановил дядька в потрёпанном сюртуке.

— Эй, девка! — с ухмылкой окликнул он меня, блеснув зелёными глазищами. — Ничего не потеряла?

Я замотала головой, не понимая, куда он клонит. Дядька подкинул на ладони холщовый мешочек, по звону явно с золотыми монетами.

— Ты же кричала, что злодей у тебя две монеты стащил, — напомнил он мне.

— Ну, да, — я зарумянилась от смущения, словно тыквенный пирог.

— Бери, — дядька бросил мне мешочек. — Лучше сразу рассчитаться по долгам.

У меня язык присох к зубам: на что это он намекал? Дядька хитро прищурился, прожигая меня взглядом, а затем шагнул к полицейским и растворился среди них.