Глава 36

Мы ели в полной тишине, но мои мысли в голове трещали так сильно, что начал дёргаться правый глаз.

— Ты пошутила, Анетта? — нахмурился Аур, явно приняв мои душевные страдания из-за необдуманных слов за насмешку.

— Мне уже не до шуток, — я хотела придать своему лицу серьёзное выражение, но чёртова нервная судорога искривила мой рот, что даже двойняшки ахнули.

— Малыш, сходи на рынок за салом, — распорядился Стригой, пристально на меня посмотрев. — Проверим, как это работает на живой душе.

— Но как я оставлю Лиссу? — выпучил глаза наш добряк.

— Я присмотрю за ней, — пообещала я, мысленно уже заготовив орудия пытки на для блохастой оборотнихи.

Двойняшки захихикали, Малыш показал им свой внушительный кулак, и все смешки заглохли. Дозорным выставили Аура, поскольку это его душа маялась, а все остальные разбрелись по спальням, и на кухне остались лишь я и Лисса.

— Мне нужна твоя серебряная ложечка, — плаксиво проговорила оборотниха, застав меня врасплох.

— Зачем? — я как раз начала мыть грязную посуду в медном тазу.

— Моя кровь отравлена! — тихо и надрывно провыла Лисса.

— Да ты что! Долго не протянешь, да?

— Анетта!

— Уже и спросить нельзя, — презрительно фыркнула я.

Чёрт! Надо было как-то выкрутиться, иначе блохастая всем растреплет, что моя ложечка не имеет магической силы. Возможно, мне уже стоило принять суровую правду и покаяться перед охотниками, но внутри опять завертелся жучок. Хренушки вам!

— Ты же оборотень, — я повернулась к несчастной девушке и окинула её умным взором. — Серебро тебя убьёт, дурочка!

Лисса понуро опустила голову и по её щекам покатились крупные слёзы. Моё сердце не дрогнуло. Ещё не хватало всяких блохастых жалеть!

— Малыш утром признался мне в любви, — прошептала Лисса. — Обещал счастливую жизнь. А теперь… теперь мне гореть в аду!.. Ы-ы-ы!

Ну тут даже моё чёрствое сердце дало трещинку.

— Не ной, сейчас тебя вылечим, — я выставила мокрую посуду на расстеленное полотенце и полезла в корзинку с приправами.

Пузырёк с розоватой пряной солью, которая чуть не отправила Стригоя на тот свет. Ясно, что приправа опасна для упырей, но вдруг поможет оборотнихе? Ой, и вою сейчас будет!

— Может, я лягу? — спросила у меня Лисса, когда я повернулась к ней с пузырьком добротной отравы для упырей.

— Можешь сразу в гроб, — проворчала я.

Оборотниха обиженно надула губы и отвернулась к окну. Я же не стала тянуть время, шагнула к ней и от всей души посыпала розоватый песочек на глубокие царапины, оставленные монстром. Батюшки! Блохастая не взвыла, нет, она запрокинула голову и пошла надрывным хрипом, от которого у меня волосы по всему телу встали дыбом. Лисса страшно выпучила глазищи, покрылась красными пятнами, а вены на её руках и шее вздулись, словно через них серебро пропустили. Она вывалила алый язык, из жопы торчком выскочил хвост, и шерсть с него посыпалась на пол.

Аур застыл на пороге, изумлённо глядя на Лиссу. Я припрятала пузырёк с пряной солью в карман и сделал вид, будто всё хорошо, хотя ничего хорошего-то и не было. Кажется, оборотниха вот-вот дух испустит.

— Что с ней? — на кухню прибежал Стригой в одной рубашке и ситцевых штанах, ну вылитый скелет.

— Подыхает, — промолвила я. — Раны загноились, упыриный яд достал её до печёнок.

Стригой злобно глянул на меня и подошёл к Лиссе, обнял её за плечи и присел рядом, что-то ласково зашептал на ушко. Оборотниха закатила глазищи и обмякла на его руках.

— Крыс! Рысь! — обратился главарь к двойняшкам. — Помогите мне отнести её в спальню.

— Может, лучше на кладбище? — поддакнула я.

— Анетта, хватит! — рявкнул на меня Стригой. — Мы же все, как одно целое!

— Да она стервь бессердечная, — кинул в меня шпильку Крыс.

— Кикимора жестокосердная, — поддержал брата Рысь.

Двойняшки подхватили на руки бесчувственную оборотниху и бережно понесли в спальню аки принцессу сказочную. И не сказать, чтобы меня задели слова неразлучных братьев, но всё же стало обидно. Когда я угодила в беду, особо-то никто не поспешил на помощь. И ещё бабка надвое сказала, отдали бы охотники за меня выкуп упырям али нет. Я скрылась в своей комнатушке, присела на стул у окна и подпёрла подбородок кулаком. Как же всё было несправедливо! Малыш влюбился в блохастую, двойняшки помирились и ещё сильнее возненавидели меня, Аур всё время насмехался, а Стригой кричал. Видать, не место мне в охотничьем отряде. Так и просидела с грустными мыслями до позднего вечера.

Кто-то постучался в мою дверь. Я и головы не повернула, продолжая глядеть на чёрную улицу. Дверь приоткрылась, ко мне заглянул Малыш и улыбнулся.

— А что у нас на ужин?

— Хрен да морковка, — огрызнулась я.

— Лиссе стало лучше, спасибо, — поблагодарил он меня и благоразумно закрыл дверь с той стороны.

Не прошло и мгновения, как ко мне пожаловали двойняшки. Они застыли на пороге и наперебой принялись уверять меня, что я очень вкусно готовлю, мол, пальчики оближешь.

— Сгиньте с моих глаз, бесы нечистые! — прикрикнула я на них.

Потом припёрся Аур, потоптался у дверей и пробурчал:

— Ты ведь поможешь мне мою душу приманить на сало?

— Сам справишься!

Последним пришёл Стригой, нагло уселся на кровати и ехидно сощурился, не спуская с меня глаз.

— Лекарь приходил, дал Лиссе сыворотку, чтобы жар согнать. Сказал, что мы вовремя ей дали противоядие, мол, до утра она бы точно не дотянула. Анетта, откуда у тебя оно взялось?

— В приправах нашла, — соврала я.

— Ясно, — усмехнулся Стригой. — Хочешь сидеть в одиночестве, мешать не буду, но не забывай про свои обязанности. Ребята голодные ходят. Ну⁈

— Я ухожу!

— И куда пойдёшь?

— Вернусь в Белоозёрск, — опять приврала я, глазом не моргнув. — Отдай моё золото!

Стригой поднялся с постели, приблизился ко мне, наклонился и поцеловал в макушку. Меня обдало волной дикого жара до самых пяток.

— Хватит дуться, Анетта. Знаю, первое время сложно бывает, пока ко всем привыкнешь, пока привяжешься душой.

— Да я вас всех ненавижу!

— И меня тоже? — Стригой опустился к моему уху и обжёг кожу горячим дыханием.

Он провёл пальцами по моей шее, я вздрогнула, вскочила со стула и нечаянно ударила его головой в челюсть. Стригой клацнул зубами и протяжно застонал.

— Ладно, пойду чего-нибудь приготовлю, — пролепетала я и кинулась на кухню от греха подальше.