Глава 40

И где шляется Стригой, когда он так нужен⁈ Я отступила назад, и глаза Малыша наполнились горючими слезами.

— Рысь! Крыс! — кликнула я двойняшек. — Оттащите его к костру.

Охотники быстро взялись за дело, правда, обмотали свои руки лоскутами ткани. Вот же черти суеверные! Лисса всё так же выла, заламывая руки, и я, проходя мимо, отвесила ей подзатыльник. Блохастая дёрнула голова и заткнулась, Аур успел подсунуть под каменную башку Малыша толстую ветку, а затем уселся рядом и запричитал.

— Эх, друг, на что ты нас покинул? Как мы теперь без тебя?

Двойняшки испуганно переглянулись, и чтобы они не мешались, я распорядилась натаскать воды. Аур тоже отхватил от меня подзатыльник.

— Пасть закрой! — рявкнула на охотника, впавшего в уныние.

— За что⁈ — возмутился Аур.

— Рано ещё его хоронить, — я озадаченно почесала затылок, ответ крутился в голове, но никак не складывался в картинку. — Сейчас что-нибудь придумаем.

— Как думаешь, ему холодно? — сочувственно спросил Аур, сковырнув с каменного плеча друга тонкую слюдяную пластинку.

— Потерпит, чай не ребёнок маленький.

Я несколько раз обошла неподвижного Малыша, судя по умной книжонке, он должен был лишь покрыться каменной кожурой, но никак не превращаться в камень. Явно дело тут в целебной, вонючей воде. Будь я поумнее, то смогла объяснить, что же приключилось с нашим здоровяком, но друга надо было спасать. Розовая соль уже мне помогла с блохастой оборотнихой, и я рассудила здраво: раньше она действовала только на Стригоя, а другие даже её не распробовали толком, но стоило им не так начать превращаться, как всё резко менялось.

— Аур, поди, супчик помешай.

— Я лучше посижу рядом с Малышом, — с горечью проговорил богатырь.

— Ступай, говорю! — рыкнула я на упрямого охотника.

— Ладно, — пробурчал он и повернулся к нам спиной, вооружившись деревянной поварёшкой.

Я незаметно достала из кармана пузырёк с солью и сыпанула от души в приоткрытый рот несчастного Малыша.

— Хорошо придумала, — похвалил меня Стригой, скрестив руки на груди, у меня задрожала рука, а соль сухим ручейком потекла в рот Малыша. — Думаю, с него достаточно. Или ты хочешь его добить?

Я отдёрнула руку и поспешно спрятала пузырёк в карман, тут же прискакала Лисса и повисла на Стригое, надрывно плача. А главарь продолжал буравить меня тяжёлым взглядом, кажется, он обиделся. Малыш страшно захрипел и выгнулся, словно его положили на раскалённую сковороду, глаза его полезли на лоб, а рот покрылся глубокими трещинами. Стригой похлопал Лиссу по спине и отстранился от неё, затем склонился над здоровяком и что-то беззвучно зашептал. Я аж шею вытянула, пытаясь различить слова. Колдун! Стригой глянул на меня, будто опять ко мне в голову заглянул, нахмурился, и я не стала его гневить, отобрала у Аура поварёшку и занялась привычными делами.

Малыша ещё сильнее раскорячило, но вскоре с него стали откалываться мелкие камешки, а когда подоспел супчик, то он совсем очухался и выпрямился, с радостью и умилением разглядывая свои ручищи.

— Любимый! — Лисса с уже опухшим от слёз лицом приткнулась к шее здоровяка.

— Лисичка моя ненаглядная, — хрипло проворковал Малыш, ласково обняв блохастую оборотниху.

Я сплюнула на траву и принялась разливать суп по мискам, а сам подумала, что надо бы целебной водички про запас набрать в дорогу-то. Вдруг пригодится?

— Анетта, — позвал меня Стригой, склонившись над ведром. — Плесни воды мне на руки.

Я без всякой подлой мысли приблизилась к нему. Стригой улыбнулся. Я зачерпнула ковшом речной воды, и главарь сцапал меня за руку, потянул на себя и зашипел:

— Давно надумала меня извести?

— Тьфу на тебя три раза! — испуганно пролепетала я, чувствуя, как его холодные, цепкие пальцы впиваются в кожу.

— А я ведь, Анетта, полюбил тебя всем сердцем, — глаза Стригоя подёрнулись алым блеском.

— Чушь-то не мели, — осадила я своего злопыхателя. — Нет у тебя сердца, ты упырь драный!

Стригой сильнее потянул мою руку и ладонью прижал к своей тощей груди.

— Чуешь, как оно бьётся? — прохрипел он мне в губы.

— Кости, рёбра…

— Анетта!

— Ежели передавишь мне руку, то три дня будете голодом сидеть!

— Стервь! — Стригой разжал пальцы и отпустил меня, отобрал ковш и сам начал умываться.

Я заметила на его шее тонкую красную полоску, словно от ожога или от…

— Долго ещё будешь над душой стоять? — фыркнул он на меня.

— Да у тебя и души-то нет, всё отдал тёмному князю.

— Поговори мне ещё, ведьма!

Аур оглянулся на нас и крикнул:

— Вы чего там, как змеи ядовитые, шипите друг на друга?

Я дёрнула плечиком и чуть не рухнула на ровном месте из-за мокрой травы. Стригой усмехнулся, вытер лицо рукавом рубахи и потопал к костру. Насыпать, что ли, ему в супчик пряной розовой соли, чтобы жар в тощем теле остудить? Злодей!