Глава 41

Горячий куриный супчик на берегу быстротечной речки, мошка с комарами поверх маслица на ржаном хлебушке добавляла задушевного хруста и ощущение безмятежности. Малыш украдкой, хотя все это прекрасно видели, ощупывал свои руки, смахивая невидимые камешки. Бесстыжая морда Лисса тёрлась около добряка и томно вздыхала, пока двойняшки набирала добавку в свои миски.

— Красота! — восхищённо вымолвил Аур, расправив богатырские плечи, и ведь сглазил, подлец окаянный.

Я даже не успела съязвить ему в ответ, как поднялся ураганный ветер, швыряя песок в лицо и миски, загудели волны, яростно обрушиваясь на берег, а с неба рухнула чёрная тень. Острые когти мелькнули перед моим взором, аж глаз задёргался от нервного потрясения. И я, не глядя, выронила миску и прыгнула к… Стригоюшке.

— Спаси, чёрт, меня!

— А на кой чёрт ты мне сдалась? — ехидно вопросил главарь, но всё же крепко прижал меня к своей тощей, ребристой груди.

— Злодей, — с придыханием прошептала я.

— Я принесла весть! — пророкотала чёрная тень.

Ну, если тварь говорящая, значит, кусаться просто так не будет. Я отпихнула от себя Стригоя и укрылась за его спиной, приподнялась на цыпочки и глянула на чудовище. Это была огромная птица с золотым клювом и горящими, алыми глазищами. Адская бестия!

— Ну, говори, — подал голос Стригой.

— Сверни с пути и ступай себе с добром по миру, — птица склонила голову и раззявила клюв, высунув острый язычок, похожий на змею.

— А если я не захочу?

— Тогда — смерть! — изрекла птица и прочертила когтями глубокие борозды на песке.

— Ладно, смерть так смерть, — бесстрашно усмехнулся Стригой.

Я ахнула от наглости нашего главаря и ткнула его пальцами под рёбра. Стригой зашипел, но не обернулся, продолжая с вызовом смотреть на птицу. Охотники все замерли, чувствуя, как сгустился воздух от надвигающейся бури.

— Ну, и дурак, — презрительно фыркнула птица и нагло начал клевать супчик из казанчика.

— Пошла прочь, стервь лохматая! — заорала я на говорящую тварь и кинулась к ней, успев подхватить длинную ветку, а затем без всякого сожаления хлестанула нахалку по поперёк спины.

Птица обиженно закудахтала, прыгая на одной лапе, но всё же сумела утащить самый лакомый кусочек, расправила крылья и взмыла в небо. И едва она улетела, как посреди разгромленной полянки встал Стригой, он запахнул куртку и окинул нас хмурым взором.

— У меня с Балауром давняя вражда, — тихо произнёс главарь, а у меня по спине пробежали колючие мурашки. — Было время, когда мы звались братьями, но потом наши пути разошлись. Балаур выбрал тёмную дорожку, а я ступил на светлую. Он сгубил мою невесту, много бед натворил, всего и не перечислишь за один раз. Я дал клятву призвать злодея к ответу. И мне её одному держать. Вы много раз приходили мне на помощь, не оставили одного и в его заброшенном замке, но я не имею права требовать от вас продолжить путь со мной.

Двойняшки тяжко вздохнули, Малыш озадаченно крякнул и обнял ошеломлённую Лиссу за плечи. Аур печально выдохнул и скорчил скорбную рожу, будто уже на погост собрался нашего главаря провожать. И чего-то мне стало жалко этого тощего, вечно голодного упыря. И что мне с тёплого местечка в хорошем городке? Опять ведь какой-нибудь злодей привяжется и начнёт кровушку пить посреди белого дня. А тут хотя бы уже знаю, чего от Стригоюшки ожидать, да и к тварям всяким попривыкла за время нашего путешествия.

— А жрать чего в дороге будешь? — спросила я, насмешливо хмыкнув.

— Траву да камни, — поддакнул Аур.

— И песок, — с обидой добавил Малыш.

— Ой, да хватит уже воду лить, — фыркнул Крыс и заглянул в казанчик, глянуть, что осталось после прожорливой птицы.

— Любит он, — Рысь кивнул на Стригоя: — цирк разводить словами заумными.

Мы отряхнулись от песка и расселись по своим местам, будто ничего страшного и не произошло. Супчик удался на славу! Правда, пришлось чуток подогреть, да ещё мясца подкинуть, чтобы уж не совсем пустой был. Стригой чуток притоптал песок и сел рядом со мной. Я вручила главарю миску с добавкой и краюшку ржаного хлебушка.

— Анетта, ты ведь ничего плохого не задумала? — шёпотом спросил он.

— С чего это вдруг? — насупилась я.

— Ну, ты ведь… ну, сама понимаешь… Анетта!

Я повернулась к Стригою, ласково улыбнулась и вкрадчиво проговорила, дабы никто никто из охотников нас не услышал:

— Ты, родной мой упырь, слишком много обо мне знаешь. Хочу своими глазками увидеть, как Балаур тебя на капусту постругает. Ага⁈

Стригой шумно выдохнул, отшатнулся, обиженно оттопырил нижнюю губу и отгородился от меня плечом, но не сдержался, подался назад и шепнул мне на ушко:

— Ох, и сколько же ты на меня приворотного зелья-то извела?

Ну тут уж у меня гордыня взыграла, и я со всей силы приложилась ложкой ко лбу наглеца. Звук получился сухим и громким, отчего все обернулись на нас.

— Анетта меня на тёмную силу проверяла, — выкрутился Стригой и с улыбкой повернулся к охотникам.

Все дружно ахнули, а на лбу нашего главаря засиял ожог от горячей ложки.