Глава 42

Мы забирались всё севернее в горное подбрюшье, густой лес сменился худосочным кустарником, а вскоре и вовсе потянулась полоса торфяника, покрытая ковром из спелой клюквы. Двойняшки ещё поутру ушли в разведку и до сих пор где-то шатались, Лисса на привале пошла собирать ягоду для целебной настойки, а Малыш с Ауром взялись за высохшие берёзки, дабы пополнить запас тающих дров. Я зябко куталась в шаль и жарила на чугунной сковороде мясные котлетки, широко распахнув дверь и выпуская дым наружу. Стригой внезапно явился в дверном проёме и хитро сощурился.

— Анетта, нужна твоя помощь.

— Мне не до тебя, — отмахнулась я от главаря, втайне надеясь, что он для своих грязных целей выберет кого-нибудь другого из отряда.

— Анетта! — повысил голос Стригой.

— Да чего ты пристал ко мне-то⁈

— Завтра мы доберёмся до запретных ворот, — заговорщицки произнёс Стригой, подавшись вперёд, отчего верхняя половина его тела оказалась в моём фургончике. — Ты должна первой в них войти.

— Ага, — закивала я. — Бегу и спотыкаюсь!

— Ворота хранят на себе заклятье…

— А тебя в отряде полно поварих? — возмутилась я наглости Стригоя.

— С тобой ничего не случится, а вот с другими… — главарь замолчал, буравя меня пристальным взором.

Но ни моя измотанная дальней дорогой совесть, ни моё израненное непосильными испытаниями сердечко не дрогнули.

— Анетта, — вкрадчиво проворковал Стригой и потянулся проворными пальцами к моей лодыжке. — Ты же всех любишь. Ну, что с того? А?

— Иди к чёрту! — я пнула по шаловливой руке главаря и пригрозила двузубой вилкой, которой успевала переворачивать подрумяненные котлетки.

— Ладно, — обиженно пожал он плечами. — Попрошу Лиссу, она всё же добрее и покладистее, чем ты.

И зря это Стригой мне сказал, ох зря! Я схватила яблоко, торчащее из плетёной корзинки, и запустила им в главаря.

— Пропади пропадом, злодей окаянный!

Стригой сделал шаг и… таинственно исчез.

— Батюшки! — всплеснула я руками и кинулась к двери, глянула неа улицу, а этот злодей как ни в чём не бывало выпрямился, стряхнул пыль со штанов, шагнул ко мне и прильнул к губам.

Горячие, сухие, пахнущие жимолостью… Я оттолкнула от себя Стригоя и презрительно скривила губы.

— Котлетки подгорают, — ухмыльнулся он и двинулся прочь.

Двойняшки пропустили и обед, и поздний ужин, притопали они к лагерю уже в кромешной темноте, озябшие и жутко голодные. Аур заботливо напоил охотников горячим чаем, пока я подогревала еду. Наш богатырь, заполучив обратно свою душеньку, знатно изменился: стал добрее, терпимее к чужой слабости, меньше шутил, заставляя Лиссу краснеть от смущения, а меня от злости. Я разложила по мискам гречневую кашу и котлетки, а затем отнесла еду к костру, где расположились охотники.

— Плохо, — тяжко вздохнул Рысь.

— Плохо, — поддакнул брату Крыс и набросился на еду.

— Ни птиц, ни зверей, — продолжил Рысь, заглатывая котлетку.

— Будто все вымерли, — кивнул Крыс, ложкой загребая кашу.

— И тоскливо там, — печально промолвил Рысь. — Хочется лечь посреди дороги и лежать.

— Еле выбрались, — Крыс облизнулся и протянул мне пустую миску, пришлось идти за добавкой.

Двойняшки налопались и продолжили рассказывать о пустынной дороге, Стригой глубоко задумался, почёсывая пальцами небритый подбородок, а мы с открытыми ртами слушали про призраков, которые следовали за ними по пятам. Когда костёр начал опадать, разбрелись по своим фургончикам. И впервые мне стало страшно ночевать одной. А вдруг какой-нибудь призрак пожалует ко мне в гости?

— Стригоюшка, — я успела вцепиться в рукав куртки главаря, когда он уже собрался забраться в своё логово.

— Чего тебе? — зевнул он.

— Ну, это… — я выпучила глаза, надеясь, что он и без слов всё поймёт, но просчиталась.

— До утра никак не потерпит?

— Дурак ты, Стригой! — фыркнула я, разжала пальцы и отступила от него.

— Я⁈ Ты сама ничего толком сказать не можешь, а я виноват, да?

— Чего вы там расшумелись? — крикнул из фургончика Аур.

— Да она одна спать боится, — захихикал из темноты Крыс.

— Ты дверь изнутри кочергой подопри, — ехидно посоветовал мне Рысь.

Вот же злопамятные братцы!

Я душераздирающе выдохнула и потопала к своему фургончику, краснея от стыда. Всё-таки я девушка, а не охотник! Стригой догнал меня и помог забраться к себе, а затем сунулся следом.

— На мешках посплю, — проворчал он, прикрывая за собой дверь.

Я виду не показала, но стало как-то спокойнее. Всё же призрак сперва его сожрёт, а уже потом до меня полезет. Вдруг и убежать через окошко получится?

— Анетта, не скрипи зубами, — пробурчал Стригой.

— Это не я, — я плюхнулась на постель и кулаком подбила подушку.

— Спи!

— Сплю!

— Ну, хватит уже скрипеть зубами!

— Стригоюшка, это не я…

Мы, не сговариваясь, замолчали, и посреди воцарившейся тишины явственно послышался скрежет зубов, кажется, клыков очень голодной твари.