Глава 52

Чёрт успел обхватить своими страшными лапами мои лодыжки, Стригой обрушил на его дурную голову деревянный стул. Послышался треск, чем-то напомнивший мне звук лопающегося, перезрелого арбуза. Чёрт пошатнулся, заблеял и повалился на постель, едва не придавив меня. Стригой и тут поспел, выдернул мою тушку из-под злодея и помог спуститься на пол.

— Будешь меня слушаться?

— Буду, — пролепетала я, с тоской и нежностью заглядывая в глаза главаря.

Тут-то меня и прошибло холодным потом: влюбилась-таки я в Стригоюшку. Ох, как сильно влюбилась и без дураков! Вот прямо сердце в груди заходится от чувств к главарю.

— Анетта, что с тобой? — Стригой заметил, как перекосилось моё лицо. — Да не бойся ты, всё позади.

— А ты… — мой голос предательски задрожал, а на ресницах застыли хрустальные слёзки.

— Что я? — насторожился Стригой.

— Ты ещё меня любишь? — с придыханием спросила я, чувствуя, как лицо начинает полыхать от смущения.

— Ну, да, — пожал плечами Стригой.

— Что да⁈ — взвилась я аки молодая кобылка на выгуле посреди зелёного лужка.

— Люблю, — рассмеялся Стригой, наклонился и поцеловал меня.

Ах! Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Батюшки! Так, зря я батюшку вспомянула в беосвском замке. Стригой повёл меня в коридор, и едва мы покинули спальню, как очутились посреди безумия. Пол то вправо кренился, то в влево, то покрывался скользкими бугорками. Стены были разукрашены картинами с красавицами, да только и это было обманом. Я поскользнулась на бугорке и думала, что больно ударюсь, но вместо этого влетела в расписное полотно.

— Стригой!

— Я же просил не отходить от меня ни на шаг, — проворчал главарь и обхватил меня за талию, потянул обратно в коридор, а красавица вдруг ожила и вцепилась в мою руку.

— Стригой! Стригоюшка! А-а-а!

— Да не ори ты мне в ухо, — главарь повернулся бочком и со всей силы пнул красавицу в колено.

Девка оскалилась, растеряв свою красоту, платье её роскошное подёрнулось пятнами лишая, а волосы вздыбились, словно солома. Ох и зрелище это было! Девка оттопырила верхнюю губу, обнажив острые зубы явно с дурным намерением.

— Стригоюшка, она меня сожрать хочет!

Главарь попятился от красавицы, заслоняя от кровожадной твари. Девка на одной ноге прыгнула к нам и… Ну, мне порядком надоело, что в замке все меня обижают. Я ей и влепила кулаком по зубам, чтобы неповадно было! Девка взмахнула руками, а я как-то неудачно растопырила пальцы, и золотое колечко прилетело мне на безымянный. Вот так дела!

Стригой вытащил меня из картины в коридор и поставил на ноги. Он заметил колечко и строго вымолвил:

— Сними, оно чародейское, добра не принесёт.

— Да? — засомневалась я, поглядывая на пальчик. — Мне отродясь никто золотых колец не дарил.

— Выберемся, в первом городе куплю тебе обручальное кольцо, — Стригой аж свою тощую грудь выпятил от гордости.

— Это же ждать сколько, — пробурчала я.

— Анетта!

— Ну, поношу чуток, — упрямство и алчность взяли вверх над моей душой.

— Анетта, сними немедленно! — рыкнул на меня Стригой.

— Какой же ты… злой, — я потрясла рукой, но колечко плотно облепило пальчик и не собиралось соскальзывать с него. — Видишь⁈

— Ладно, потом займусь тобой, — Стригой подтолкнул меня в бочок, заставляя двигаться.

Девки на картинах кричали и сыпали отборные проклятья, а мы упрямо продвигались вперёд. Дверь распахнулась, и из комнаты послышался сдавленный крик.

— Малыш? — удивилась я.

— Помогите, запутался в чёртовой простыне, — прокричал нам здоровяк.

— Анетта, дверь держи, — приказал Стригой, а сам смело переступил через порог.

Я навалилась на дверь, дабы она не закрылась. Малыш сидел на постели, плотно опутанный белой простынёй и не мог пошевелиться. Стригой почесал затылок, а потом взял свечу и поднёс к ткани. Огонь накинулся на простыню, страшный вой и визг чуть не оглушил нас. Малыш быстро освободился от неё, и мы двинулись дальше. Вскоре приблизились к ещё одной странной двери, она тряслась как в лихорадке, трещала, но не открывалась. Стригой заглянул в замочную скважину и разглядел в комнате двойняшек.

— Надо им помочь.

— Да пусть сами выбираются, — фыркнула я.

— Анетта, чем нас больше, ты мы сильнее.

— И голоднее, — проворчала я, снова уставившись на колечко.

Охотники принялись ломать дверь, время шло, а она стояла на месте. То ли они силёнки растеряли, то ли мы на колдовство лютое напоролись.

— Кажется, придётся их бросить, — шёпотом произнёс Малыш.

— Мы всё слышим! — завопили двойняшки с той стороны.

— А может надо просто ручку повернуть? — поинтересовалась я, подошла к двери и надавила на резную ручку.

Петли заскрипели, потянуло гнильцой, и двойняшки с радостными лицами выскочили в коридор.

— Анетта! — я впервые удостоилась объятий от братьев.

— Ну, хватит лобзаться, — прикрикнул на нас Стригой.

Мы пошли дальше и вскоре добрались до лестницы. Спускались долго, казалось, будто ступеньки отрастают прямо у нас на глазах, но всё же вышли в просторный зал. Аур стоял посреди поваленных бесов с гордо поднятой головой.

— И где же вы прохлаждались? — усмехнулся богатырь.

— Что с ними? — Крыс ткнул в одного из бесов, который вдруг начал шевелиться.

— Они оживают, — потрясённо проговорил Рысь.

И восставшие из смерти бесы вновь набросились на нашего богатыря. М-да, засада!