Глава 61

Бах! Два алых шарика пролетели сквозь прутья метлы и поскакали по снегу. Ледяные петухи перестали терзать Стригоя и пустились за новым лакомством. У меня внутри всё замёрзло от ужаса. Неужели я выбила глаза своему будущему мужу⁈

— Анетта, посмотри на меня, — ласково попросил Стригой.

— Не могу, — застонала я, продолжая стоять, крепко зажмурившись.

— Почему? — удивился он и вплотную приблизился ко мне.

Я ощутила горячее дыхание на своих губах.

— Ты… живой?

— Вроде да, — усмехнулся Стригой.

— Я выбила тебе глаза…

— Не может быть!

— Правда-правда, — я нашла в себе силы и открыла глаза, упырь стоял передо мной с самодовольной ухмылкой, и его алые очи были на месте. — Злодей! Не мог сразу мне сказать, что всё хорошо?

— Пойдём, — рассмеялся Стригой. — Чую, наши ребята где-то поблизости.

Мы осторожно двинулись по площади, а петухи всё гонялись за шариками. Я не стала выспрашивать у Стригоя, как ему удалось провернуть это колдовство. Вскоре на площади стали появляться и другие ледяные статуи, похожие на людей. Наших двойняшек я заприметила сразу: они сцепились руками и крепко зажали между собой корзинку с припасами.

— Тук-тук, — я постучала по ледяной корочке, сковывающей отважных охотников, и мне даже на мгновение показалось, что Крыс презрительно скривил губы. — Пока ещё живые. Стригоюшка, как будем их спасать?

Упырь пожал плечами и начал обходить ребят, выискивая слабые стороны. Я же решила прибегнуть к испытанному средству, вытянула трубочкой губы и собралась поцеловать Рыся.

— А-ну стой! — рыкнул на меня Стригой.

— Чего ты переполошился? — удивилась я.

— Найдём другой способ извлечь их оттуда, — Стригой плечом отодвинул меня от ледяной статуи двойняшек.

— Давай быстрее, — поторопила я его. — Холодно же!

Стригой поскрёб пальцами по льду, дважды ударил метлой, но ничего не добился. Колдовские, морозные оковы держали охотников крепко.

— Оставим до весны? — ехидно поинтересовалась я, наблюдая за бессилием главаря.

Крыс замычал, а Рысь издал протяжный писк. Я злорадно улыбнулась ребятам, закованным в лёд.

— Будете знать, как надо мной изгаляться, — фыркнула я, обернулась и чуть не закричала от ужаса.

Ледяная женщина стремительно приближалась к нам. Красивая и жутко злая!

— Как вы посмели нарушить моё уединение? — от её хрипловатого голоса у меня задёргался глаз. — Они принадлежат мне.

— Ага, — кивнула я и посторонилась. — Нам они тоже надоели, забирай, ведьма, их себе.

Моя пламенная речь озадачила ледяную женщину, она замешкалась, с любопытством разглядывая меня.

— Ты какая-то странная, — пробормотала ведьма.

— Горячая, — подсказала я, ощущая, как ладони заполняются диким жаром.

— Невеста тёмного князя, — с презрением вымолвила ледяная женщина.

— Ошиблась, — из-за двойняшек показался Стригой. — Анетта — моя невеста!

Увидев упыря, ведьма выставила вперёд руки и зашептала колдовские слова. Тут-то меня и прорвало! Пламя веером рассыпалось по площади, опаляя статуи и снег. Яркое, алое и ненасытное! Я же для пущей остроты ощущений ещё и завопила аки шальная курица. Батюшки! Ледяная ведьма заметалась, но уже никуда не смогла улизнуть. Стригой выждал удачный момент и проткнул мечом сердце женщины.

Метель испарилась, тучки уползли, и снова на небе засверкало ясное солнышко. Двойняшки освободились из плена и радостно набросились на меня.

— Анетта, ну ты даёшь! — с восхищением проговорил Крыс.

— Как ты лихо её огнём уделала! — поддакнул Рысь.

— Сестрёнка! — охотники крепко зажали меня между собой.

— Ну, хватит! — не выдержал Стригой и выдернул меня от двойняшек. — Не забывайтесь, Анетта почти моя жена.

— Почти, — ехидно напомнил ему Рысь.

— А вдруг она передумает? — поддержал братца Крыс.

Стригой аж в лице изменился, побледнел и недобро заурчал, словно бешеный котяра. Алые глаза заблестели на его лице, и двойняшки благоразумно замолчали.

Никто нам за ледяную ведьму не заплатил, потому нечего было предъявить. Она растаяла от огня, а ветер быстро смёл ледяные крошки с площади. Впрочем, мы не горевали, Стригой после шуточек двойняшек месте себе не находил. И пришлось мне пойти под венец с упырём, чему я была несказанно рада.