⚜ Глава 26 ⚜

Иннис огляделась и едва ли не завизжала от злости и липкого страха, наполнявшего душу. Она обнаружила, что съехала с шоссе. Должно быть, отклонилась от дороги в сгущающемся плотном тумане.

Он становился все более густым и даже вязким, похожим по консистенции и цвету то ли на вату, то ли на топленое молоко. При таком раскладе добраться не то, что до Хайлендса, до ближайшего города, населенного пункта ей не удастся.

И задержаться на дороге нельзя — вдруг солдаты во главе с обманутым Крэсби все — таки отправятся в дорогу в поисках беглянки? Иннис застонала, но звук собственного голоса добавил ей страха и она решила молчать.

Пока еще мисс Бьюкен не потеряла окончательно присутствие духа, но чувствовала, что стоит обнаружить что — нибудь новенькое в том же роде, и оно станет для нее последней соломинкой. Она отогнала от себя непрошеные мысли о том, какие еще твари кроме драконов могут водиться в темных и густых лесах Шотландии, а кроме того, в таком плотном и ужасающем, словно из какого — то третьесортного триллера, тумане.

Тишина действовала угнетающе, давила, лишала воли. Так продолжалось довольно долго, прежде чем Иннис услышала первый звук, нарушивший мертвое молчание, — блеяние овцы. Несколько мгновений она не могла понять, что это, и похолодела от страха. Но наконец здравый смысл пришел на выручку: овца… бедная овечка, она тоже потерялась в тумане, и это ее жалобное блеяние нарушило безмолвие угрюмой, бесчувственной ночи.

Иннис так замерзла, что снова выбралась из машины и принялась ходить взад и вперед, чтобы размять окоченевшие ноги. Ей пришло в голову, что она сейчас, должно быть, где — то на вершине большого холма, вот почему здесь такой страшный холод.

Если бы кто — нибудь проехал мимо! Если бы жуткую туманную темень разорвал яркий свет фар…

Внезапно ей послышался шум мотора. Иннис замерла, но сердце ее колотилось так сильно, будто готовясь выпрыгнуть из груди, и она подумала, что, скорее всего, приняла желаемое за действительное, потому что шум, только — только резанувший слух, тут же пропал. А может быть, это какое — то эхо пробилось сквозь туман.

Одновременно сзади что — то ткнулось в ноги, и с ее губ уже готов был сорваться крик ужаса, но тут Иннис увидела всего лишь овцу. Жалобно заблеяв, животное двинулось дальше и немедленно кануло в туманную пропасть ночи.

Не успела Иннис прийти в себя от пережитого испуга, только зачастивший пульс начал успокаиваться, как вновь послышался звук автомобильного мотора.

Но, на этот раз, кажется это был действительно он!

Она вдруг подумала, что зря встала в стороне от дороги, потому что в этой туманной молочной темноте, которая распадалась ненадолго рваными ошметками, водитель может проехать мимо! Иннис напряженно вслушивалась в становившийся все более отчетливым шум приближавшегося автомобиля, который нарушал гнетущую тишину, давившую на нее со всех сторон. Она не осмеливалась сделать и шагу в сторону от своей машины, боясь потерять ее из виду — на расстоянии фута видимость уже кончалась. Если бы это случилось, ее положение стало бы совсем невыносимым, она бы точно замерзла здесь, в этом молочно — белом мареве, и наутро здесь у дороги нашли бы не человека, а замерзшую, заиндевевшую девушку в мужском костюме.

Так она стояла в неподвижности и ждала, затаив дыхание, пока непроглядный мрак, окружавший ее, не разорвали два расплывчатых желтоватых пятна, напоминающих сливки на молоке. Когда эта неясная желтизна превратилась в яркие оранжевые круги, Иннис испытала такое облегчение, что окончательно лишилась сил и не могла бы промолвить ни слова, даже если бы от этого зависело все на свете.

Она даже выдохнула, едва удержавшись, чтобы не простереть руки вперед, навстречу своему спасителю. Большой и мощный автомобиль (что было ясно по довольному урчанию сильного мотора) медленно ехал вперед, будто разыскивая кого — то, или что — то на дороге.

Будь Иннис в другом положении, она, конечно же, испугалась такого сомнительного поведения водителя, но сейчас, ощущая, как щупальца холода подбираются прямо к сердцу, она подумала, что это только меры предосторожности человека за рулем, не более. Ноги Иннис приросли к земле, и, стоя в теплом оранжевом свете фар, она готова была плакать от радости.

Когда машина остановилась рядом, и водитель окликнул ее, выглянув в окно, она почувствовала такое громадное облегчение, какое ей еще не доводилось испытывать прежде. Он же, казалось, вовсе не удивился, найдя ее здесь.

— Лучше вам сесть в машину, — сказал он, открывая дверцу. — Вы, наверное, немного замерзли, если уже стоите здесь давно.