Глава 1 · ПРОСЬБА О ПОМОЩИ

Удивительно, но уже почти забыл о том, что за амулетом охотится родня одаренного. Тем удивительнее было увидеть у стоящего у входа в ресторан автомобиля офицеров нашей армии. Капитан и подполковник о чем-то лениво переговаривались и при этом вокруг них формировалось силовое воздушное поле. Такое если приложит, то мало не покажется. Но, возможно, заклинание предназначено, чтобы я не сбежал или не сумел дать отпор.

— Насть, ты иди домой, я позже подойду, — сказал своей спутнице и широко улыбнулся офицерам: — Господа! Сколько лет, сколько зим! Рад вас видеть!

— Знакомых встретил? — поинтересовалась Исаева, рассматривая офицеров.

— Да, меня с ними кое-что связывает, — хмыкнул я и обратился к военным: — Не так ли господа?

— Михаил Юрьевич, как всегда, прозорлив, — усмехнулся штабс-капитан. — Ардеев Вениамин Генрихович, к вашим услугам! — он щелкнул каблуками и склонил голову перед Настей.

— Подполковник, Гущин Яков Вильгельмович, — повторил действия своего молодого товарища второй военный. — Готовы даму подвезти, а с господином Голицыным хотелось бы отметить встречу в более подходящем месте, — он кинул на меня острый взгляд, как бы предупреждая, что не следует опровергать его слова.

— Погода чудная, Анастасия Николаевна хотела пешочком прогуляться, — произнес я, надеясь, что Настя не станет упрямиться. — Мне бы хотелось с господами офицерами как можно быстрее кое-что обсудить.

— Да, пойду, хотела в пару лавок зайти, — медленно произнесла девушка, при этом вопросительно на меня посмотрев.

Ей эта встреча не понравилась, ощущаю беспокойство и даже испуг. Ободряюще ей улыбнулся и напомнил:

— Завтра, в районе обеда, заскочу к господину Ботвинову, посмотрим, чем смогу помочь раненому господину полковнику.

— Михаил Юрьевич, постарайтесь не опаздывать, господину Зарубину необходимо срочно помочь, — произнесла Настя и добавила: — Боюсь, Аристарх Георгиевич, если вы не появитесь, рискнет сам провести операцию. Но вы ему ранее давали уникальные советы, которыми он дорожит.

— Мадам, простите, вы говорите не об Илье Максимовиче? Полковник является авиатором, не так ли? — изумленно выдохнул штабс-капитан.

— Простите, его имя-отчество не запомнила, но он действительно летчик. Слышала, как сестры милосердия об этом говорили, — ответила девушка.

— И вы, — подполковник задумчиво на меня посмотрел, — сумеете ему помочь?

— Господа, поймите правильно, сейчас ничего сказать не могу, — я развел руки в стороны.

Офицеры вновь переглянулись, словно спрашивая друг у друга, как поступить. Кстати, угроза от них уже не исходит, подготовленное заклинание рассеялось, словно его и не было. Похоже, раненый авиатор для них важен, и они не ожидали, что господин Ботвинов ждет моей консультации.

— Господин поручик, — начал подполковник, но я его перебил:

— Простите, но военная карьера в прошлом, вышел в отставку, — развел руки в стороны.

Уверен, господин Гущин намеревался надавить, как старший по званию, поэтому сразу и обозначил, что его приказы исполнять не собираюсь.

— Михаил Юрьевич, простите, запамятовал, что вы в отставке, — без капли раскаяния в голосе, произнес Яков Вильгельмович. — Уверен, ваша карьера, как военного еще не закончена. Впрочем, не об этом сейчас, — он посмотрел на свои наручные часы и предложил: — А не желаете, прямо сейчас проведать полковника? Уверен, доктор еще в больнице, и вы могли бы с ним пообщаться.

— Да-да, — покивал штабс-капитан, — мы готовы вас отвезти.

Удивительно, офицеры полностью сменили не только тон, но поменяли ко мне отношение. Похоже, в курсе, что помогал с лечением некоторым господам. Из этого следует — к встрече готовились, собрали обо мне сведения, но не придали им значения. Не поверили и посчитали слухами, а теперь хотят убедиться в обратном? Такой вариант не исключен.

— Не думаю, что это будет правильно, — я отрицательно качнул головой. — Диагностику лучше проводить будучи бодрым и полным сил. И, кстати, вы же меня искали по другому поводу, не так ли? Предлагаю не менять планы, госпожа Исаева отправится отдыхать, а мы пообщаемся, — кивнул Анастасии, которая задумчиво прислушивается к разговору и помалкивает, при этом она озабочена и даже чем-то напугана.

Похоже, Настя что-то поняла про господ-офицеров. Догадалась, что они одаренные? Скорее всего, но это вряд ли ее насторожило. Похоже, я что-то не заметил. Еще раз прокрутил разговор и наконец-то обратился к своему дару, чтобы тот просканировал окружающую обстановку. Ответ пришел мгновенно, угрозы нет, но недалеко есть трое человек, которые имеют непосредственное отношение к подполковнику и штабс-капитану. Сразу не обратил внимание на прогуливающуюся парочку, дама чему-то все время хихикает, а ее кавалер ей на ушко нашептывает. При этом, у барышни, которой лет двадцать, походка хищницы, готовой к драке, а не расслабленной простушки, которую охмуряют. Есть еще солдат, изучающий витрину скобяной лавки, при этом он завис на одном месте пока мы говорим с офицерами. Кстати, парень настоящий богатырь, под два метра, косая сажень в плечах, на такого военную форму достать очень сложно. Судя же по сапогам, то их и вовсе на заказ сшили. И это рядовому? Не смешно. Подготовка у этой группы захвата, а их изначальные намерения точно таковыми являлись, оставляет желать лучшего. В моей прошлой жизни за такой спектакль наставник бы обматерил всех причастных к плохо подготовленной операции. С другой стороны, начни они сразу действовать, то имели неплохие шансы на успех. И есть еще один вопрос, как я, со своим опытом, не сразу все почувствовал? Куда подевалась хваленая интуиция?

— Господин Голицын, поймите, для нас очень важно, чтобы Илья Максимович сумел как можно быстрее встать на ноги, — произнес подполковник и чуть слышно добавил: — Не хотелось бы вас об этом настойчиво просить.

— Неужто угрожаете? — усмехнулся я. — И как вы себе это представляете? Напомню, медицинского образования не имею.

— Зато обладаете нужными способностями, — хмыкнул штабс-капитан. — Поручик, ну что вы ломаетесь, как красна девица на выданье? Неужели так сложно посмотреть нашего товарища? Вы же воевали, в госпитале валялись, сами знаете, что когда находишься на грани, то каждую минуту считаешь.

Не совсем его понял, хотя и догадываюсь, о чем он говорит. Получал ранения, после которых думал, что останусь инвалидом, а то и не выживу. В горячке и бреду не раз бывал, а вот когда оказывался в сознании, то, о чем только не думал. Стыдно признаться, но иногда хотелось, чтобы вновь наступила тьма.

— Ладно, убедили, — махнул-таки рукой, ощутив, что господа офицеры и в самом деле переживают за своего командира. — Давайте съездим, гляну на вашего товарища.

— Я знала, что вы согласитесь! — обрадовано воскликнула Настя и без раздумий, первой пошла к автомобилю наших новых знакомых.

Хм, а разве госпоже Исаевой сказал, что ту с собой возьму? Не много ли она на себя берет⁈

— Господин Голицын, благодарю вас. Уверен, мы окажемся друг другу полезными, — улыбнулся мне подполковник.

— Не уверен, — буркнул я и последовал за проворной студенткой, которая уже в салоне авто разместилась.

Какая же Настя прыткая стала! Раньше бы стояла и смущалась, это все влияние Веры и общения в институте. Встречал там девушек, от которых директора чуть ли не воют. Некоторые особы господам Статкевичу и Изачику прохода не дают, спят и видят, как бы те их заприметили и взялись лично обучать. Не готов сказать, какие студентки вынашивают планы. Желают ли знания получить либо еще чего-то. Но, надо отдать им должное, учатся старательно, хотя и флиртуют.

Пока ехали в больницу, я у своей спутницы попытался узнать подробности о ранении авиационного полковника. Оказалось, что тот летал на разведку, вступил в воздушный бой с двумя противниками. Двигатель его аэроплана оказался поврежден, но он дотянул до расположения авиационного отряда и даже сумел совершить посадку. Правда, авария случилась, а его преследователи еще и пару гранат сбросили. При этом самолеты противника господин Зарубин сумел каким-то образом уничтожить.

— Направленные воздушные воронки, — прокомментировал штабс-капитан, находящийся за рулем автомобиля, предварительно посмотрев на подполковника, взглядом испросив у того разрешение на уточнение.

— И они способны вывести из строя аэропланы? — поразилась Настя.

— При определенных обстоятельствах, — утвердительно кивнул Ардеев и осторожно обогнал неспешно плетущуюся телегу, груженую бочками. — При управлении самолетом бить заклинаниями бесполезно. Шанс попасть один к тысяче, да и удар окажется слабым. А вот оказавшись на земле, когда вражеские самолеты выполняют маневр атаки наземной цели и до них не так далеко, то воронки очень действенны. Разумеется, при должной подготовке, возможностях дара и профессионализма обороняющегося.

— Штабс-капитан, а вы не раскрываете перед нами военные секреты? — поинтересовался я.

— Мы на одной стороне, — пожал тот плечами, а подполковник добавил:

— Это никакая не тайна, авиаторам всех стран об этом известно.

— Впервые слышу, — задумчиво проворчал я.

— Но так вы и не в Императорском военно-воздушном флоте служили, — хмыкнул Вениамин Генрихович, въезжая в больничные ворота.

Нас и не подумали останавливать, мало того, подполковника и штабс-капитана охрана знала, подпоручик при их появлении отдал честь и приветливо улыбнулся.

— Георгий Матвеевич, все нормально? — уточнил у того Ардеев.

— Спокойно, состояние полковника без изменений. Гостей не было, — ответил подпоручик, сделав ударение на последней фразе.

— Это хорошо, — покивал подполковник, но в его словах чувствовалось напряжение. — Но смотреть в оба.

Он словно ожидал другого и поэтому напряжен. Одна из сестер милосердия, которой уже под пятьдесят, удивилась появлению Анастасии.

— Госпожа Исаева, вы же сегодня уже работали и вам Аристарх Георгиевич при мне велел уходить и отдыхать.

— Мария Викторовна, так получилось, — вздохнула Настя и чуть кивнула в сторону господ-офицеров: — Не могла отказать, они были очень настойчивы и убедительны.

— Понятно, — ворчливо произнесла сестра милосердия и, склонив голову к плечу, оглядев пристально штабс-капитана и подполковника, заявила: — Если обидите Настеньку или у нее опять случится упадок сил, то не посмотрю на то, что из одаренных будете — запрещу посещения в неурочное время.

— Это старшая сестра милосердия, за порядком следит, — шепнула мне Настя. — Очень строгая, но справедливая.

— А вы, господин хороший, почему в гражданской одежде и что тут позабыли? — тем временем сосредоточила свое внимание на мне Мария Викторовна.

— Меня господин Ботвинов просил прийти, — развел я руками, а потом добавил: — Господа офицеры вот сопровождают.

— Аристарх Георгиевич еще не ушел, он на вечернем обходе, подождите у его кабинета, — буркнула старшая сестра милосердия. — Анастасия Николаевна, будь любезна, проводи господ.

Больница больше похожа на госпиталь, много раненых, в палатах стоят дополнительные койки. Однако, вокруг почти стерильная чистота, но сама обстановка далеко не богатая. Внутри здания не помешал бы косметический ремонт, крашеные половые доски затерты до блеска. На стенах, по штукатурке есть трещины, люстры дешевые. До госпиталя в Зимнем дворце очень далеко, но это и понятно, там императорскую резиденцию под нужды раненых отдали. Эта же больница, скорее всего, предназначалась для обычных граждан, далеко не богатых. И, тем не менее, сюда определили авиатора, полковника, да еще и одаренного. Хм, похоже, раненый, как и я в свое время, сильно врагам нервы помотал и планы подпортил. Наверняка за его голову награду объявили, вот и решили тут укрыть. Но, может быть, ошибаюсь и военного сюда привезли из-за доктора, который прославился тем, что многих безнадежных на ноги поставил. В том числе и его заслуга, что сейчас я тут на стуле сижу и доктора жду.

— Господа, а что тут происходит? — недовольным голосом спросил Аристарх Георгиевич, которого привела старшая сестра милосердия. — Анастасия, разве не велел вам отдыхать? — он сурово посмотрел на мою спутницу, которая начала к этому времени клевать носом. — А вас, господин Голицын, я, конечно, рад видеть, но не в этот час!

— Господин Ботвинов, простите, — начал подполковник, но доктор на него зыркнул и выставив перед собой ладонь перебил:

— Это моя вотчина и тут выполняются мои приказы и распоряжения! Порядок тоже устанавливаю, как и лечения назначаю! — он с шумом выдохнул, снял пенсне и стал протирать стекла краем халата, стараясь успокоить.

— Аристарх Георгиевич, не сердитесь, так получилось, — подошел я к Ботвинову. — Господа офицера очень сильно за своего раненого командира переживают. Вот и делают все, что в их силах.

— Сдуру и шею можно сломать, — буркнул доктор. — Ладно, Анастасия Николаевна, Михаил Юрьевич, прошу в мой кабинет, а остальные пусть тут обождут, — он резко развернулся и направился к двери.

Штабс-капитан чуть слышно выдохнул, подполковник крякнул, но от комментариев они отказались. С доктором им ссориться не с руки, как и диктовать не могут. Я же прошел за Ботвиновым, пропустив впереди себя Настю.

Госпожа Исаева сразу же устроилась на диванчике, при этом положив ладони на колени и стараясь казаться незаметной. Подозреваю, она ждет взбучки от доктора, а высказанные в ее адрес претензии в коридоре только цветочки.

— Желаете, чтобы от работы отстранил? — встал напротив Насти хозяин кабинета. — Голубушка, вам же хорошо известны мои взгляды, что любой доктор обязан оценивать свои силы, прежде чем пытаться помочь больному. Вот скажите, случись мне оперировать, разве смогли бы ассистировать? Боюсь, свалились бы в обморок!

— Аристарх Георгиевич, простите, — опустила голову девушка.

— Сомневаюсь, что взялись бы проводить операцию в такой час, — решил я вступиться за Настю. — Конечно, если что-то экстренное, то без вариантов. Господин Ботвинов, лучше объясните, что за проблема у раненого полковника и почему потребовалась моя консультация? Неужели вы с господином Статкевичем в чем-то сомневаетесь?

— Гм, Михаил Юрьевич, там осложнения из-за дара господина Зарубина, — потер висок доктор. — Объяснять долго, лучше вам самому на него взглянуть. Правда, он большую часть времени спит, колем ему снотворное, боимся, что осколки придут в движение и тогда его не спасти. Дело в том, что Павел Григорьевич настаивает на использовании вашего метода дробления, но возник ряд сложностей, — он поджал губы и задумчиво прищурился.

— А разве у полковника камни? — озадачился я.

— Какая разница, железо без проблем раздробим, — пожал плечами Ботвинов.

— И как порошок из организма выведете? — поинтересовался у доктора, прикинув, что если так действовать, то воздействие окажется в разы больше.

Сомнительно, что удастся не повредить внутренние органы. А если еще и сердечные, а по-научному, то корональные артерии рядом, то и вовсе процент успеха минимален. Пациент точно инфаркт получит, а то и вовсе умрет.

— Направить его в кровь, а ее сцедить, — загнул палец Аристарх Георгиевич, — это первый вариант. Есть еще мысль железный порошок сжечь прямо в теле пациента. Для этого насытим область кислородом и произведем направленный магический удар огнем. Разумеется, работа и в первом и во втором случае предстоит ювелирная.

— С сомнительным исходом, — покачал я головой. — Думаю, легче медленно извлечь инородное тело, чем пытаться его уничтожить.

— Михаил Юрьевич, а пойдемте к пострадавшему, сами все поймете, — устало кивнул Ботвинов в сторону выхода.

— Хорошо, давайте посмотрим на авиатора, — согласился я, понимая, что глупо строить предположения и давать советы без осмотра.

Госпожа Исаева собралась с нами отправиться, но Ботвинов ей сказал, когда та подскочила с диванчика:

— Голубушка, вы останетесь здесь, отдыхайте и подумайте, что случись вам еще раз ослушаться моего распоряжения и от работы отлучу!

Аристарх Георгиевич ей еще и пальцем погрозил, как бы говоря, что ничего не забыл и ее осуждает. Анастасия не расстроилась, она уже прошла период, когда слова поперек доктору сказать не могла. Мне показалось, она собиралась даже привести доводы, что обязана присутствовать при осмотре раненого. Я покачал головой, показывая, что не собираюсь вставать на сторону девушки. Она действительно вымотана, ей следует отдохнуть.

— Господин Ботвинов, пойдемте, вы правы, лучше один раз посмотреть собственными глазами, чем довольствоваться десятком пересказов, — сказал я.

Палата, в которой лежит раненый, оказалась выше всяческих похвал. Мало того, что она просторная и одиночная, так еще и куча медикаментов в стеклянном шкафу, различные медицинские инструменты. Помимо койки с раненым, есть письменный стол, большой диван, пара кресел. На стенах обои, шторы на окнах, практически весь пол закрыт ковром. В общем, вип-палата, не больше, ни меньше. Не хватает только гаджетов, но их в этом мире еще нет.

— Смотрю, ремонт тут делали недавно, — оглядываясь, констатировал я и уточнил: — Под этого пациента старались или случайно получилось?

— Он является руководителем большой группы патриотически настроенных одаренных из числа военных. Несмотря на то, что в чине полковника, но ему подчиняются генералы, — чуть слышно произнес Ботвинов.

И вновь я не удивился, так как что-то в таком роде и представлял. Господин Зарубин далеко не прост. Большая часть бинтов скрывает его лицо.

— Ранения головы, левой части груди, живота, спины и ног, — медленно произнес я и нахмурился. — Почему раны, из которых вы извлекли осколки от разорвавшейся гранаты, не затянулись?

— Вы правы, восстановить физическое состояние полковника у меня не получилось. На моей памяти, это уже второй случай, когда раны не поддаются заживлению. При этом, господин полковник не способен использовать свой дар, но его память в полном порядке, — задумчиво глядя на меня, произнес доктор.

Намекает, что проснувшиеся способности у поручика, тело которого я занял, его сильно озадачили? Ну, признаваться ни в чем не собираюсь. Пусть строит любые предположения. Молча запустил диагностический поток, направив его на спящего полковника. Авиатор изрядно пострадал, получил контузию, ожоги, тело посекло осколками.

— Вы оперировали? — поинтересовался я.

— Полевой хирург оказывал первую помощь, не все осколки заметил, мне пришлось проводить повторную операцию. Однако, два кусочка металла я не вытащил. На тот момент, если бы продолжил, то Илья Максимович, скорее всего, скончался на столе, — ответил мой собеседник и пожевал губами. — Господин Голицын, что думаете?

— Честно?

— Разумеется! — покивал доктор.

— Понятия не имею, как поступить, — пожал плечами, а потом добавил: — Уверен в одном, ни один из предложенных методов не сработают. Удаляя осколок из солнечного сплетения, вы потревожите дар, который, в лучшем случае исчезнет, а в худшем попытается защитится и убьет полковника. Касаемо ранения в области сердца, то там и вовсе патовая ситуация. Очень неудобное расположение осколка, если рассматривать его с точки зрения уничтожения или извлечения привычным способом.

— Но хоть какой-то шанс есть или его нет? — посмотрел на меня Аристарх Георгиевич. — Что думаете?

— Пока не готов ответить, — неопределенно пожал плечами. — Мне необходимо подумать.

— Не буду мешать, — кивнул Ботвинов и отошел к окну.

Я же прикрыл глаза, пытаясь сообразить, как обойти защиту полковника, извлечь осколки не навредив раненому. Стал рассуждать вслух:

— Расплавить металл и вытянуть его на поверхность? Как вариант, но он вряд ли осуществим. У меня нет такой прорвы энергии, если только…

— Михаил Юрьевич, что же вы замолчали? Продолжайте! — с энтузиазмом сказал Ботвинов.

Молчу, прикидываю возможные последствия от пришедшей на ум дикой идеи. Риск огромный, что ошибаюсь и в тоже время другого выхода не вижу. Задумка в том, чтобы настроить два осколка в теле полковника разными сторонами мощнейшего магнита. Если получится, то они окажут влияние на дар полковника и друг на друга. Нет, не испарятся и никуда не денутся, но будут друг друга отталкивать. При правильном подходе, получится им задавать необходимое движение и осторожно вывести из тела авиатора. Для этого предварительно потребуется сделать несколько рассечений, но не трогая важные внутренние органы. Без операционного стола не обойтись, следовательно, Ботвинову предстоит поработать скальпелем.

— Пригласите профессора Статкевича, любопытно, что он скажет, — произнес я. — Давайте завтра соберемся и обсудим ситуацию. Понимаю, затягивать нельзя, но и ситуация нестандартная. Есть несколько идей, хочу их просчитать, а потом уже о них вам поведать.

— Значит есть варианты, — широко улыбнулся Ботвинов, похоже, понадеявшись, что преуменьшаю свои слова и уже решение готово.

Как бы не так! Я всего лишь дал диагностическому потоку дополнительное задание на сбор и моделирование движения осколков. Мгновенного результата не получится, требуется собрать данные об организме раненого, поведение его дара, в том числе реакцию на раздражители. На это уйдет порядка трех-четырех часов. Мне предстоит провести это время в палате. Ну, диван тут шикарный, легко на нем подремлю, если мне позволят. Настю же доверю проводить до квартиры господам офицерам, которых следует из больницы удалить, а то их эмоции в ментальном поле сбивают мои запросы к магическим посылам. Ничего, выход найду, в этом уверен, пусть и не на сто процентов. Надеюсь, господин авиатор найдет чем меня отблагодарить. Ну, или на крайний случай, окажется снисходительным. Господин Зарубин очень влиятельный одаренный, с ним и его людьми следует дружить. Разумеется, если наши взгляды совпадут. В любом случае, пусть он и не сам с просьбой о помощи обратился, но пройти мимо не смогу, совесть замучает.