Глава 11 · ПРИХОДИТСЯ ХИТРИТЬ

Глава 11. ПРИХОДИТСЯ ХИТРИТЬ

Как ни хотелось начинать с амулета, принадлежащего немецкому одаренному генералу, но начал я с госпожи Исаевой. Задача непростая, убедить господина Статкевича, что его студентка не только способна закончить институт заочно, но и получить не ту специальность, на которую рассчитывает. Мало того, официально таких специалистов, которые мне необходимы в лице Насти, это заведение не выпускает. И, вроде бы, в этом мире не так пока еще важна корочка или диплом, но она все же дает некие привилегии при разговоре с чинушами и бизнесменами. Да и в глазах общества статус поднимается.

— Голубчик, Михаил Юрьевич, то, о чем вы просите мало выполнимо, побойтесь Бога! — возмутился профессор, дождавшись окончания моего монолога.

— А разве к этому есть какие-то преграды? — усмехнулся я. — Осознаю, что получить диплом доктора, не проходя практические занятия невозможно. Но если дама уже будет трудиться на поприще создания лекарственных препаратов и оборудования, то почему бы ей в этом не помочь? Конечно, такую специальность предстоит ввести и отстаивать право на ее существование в министерстве, а возможно и не в одном. Но для вашего учебного заведения это определенный вызов и если его преодолеете, то и новый статус обретете. Смотрите, сейчас практикуются сдачи экстерном, да и то далеко не по всем предметам. Я же предлагаю новый подход! Студентки и студенты, заметьте, обоих полов, каждый семестр посещают институт, скажем, две недели подряд. Получают задания, сдают то, что им уже задавали, в том числе и экзамены. Требования к знаниям такие же, как и у тех, кто учится в институте каждый день.

— Молодым людям не разрешат обучаться совместно с девушками, — задумчиво произнес профессор.

При этом он не скрывал своих взглядов, что женщины достойны создать конкуренцию мужчинам на научном поприще и уже тем паче в работе докторами, как и во многих других областях. Мало того, Павел Григорьевич радел, чтобы девушки могли учиться в любом заведении империи. Увы, но в России почти нет специализированных женских институтов и университетов, большей частью ограничивается курсами.

— А кто говорит, что уставная сессия является совместным обучением? — усмехнулся я. — Подумайте, если правильно подать эту идею, то ее могут утвердить. Мало того, в заявке можно сделать расплывчатые формулировки, а когда выйдет указ, то отыгрывать назад окажется невозможно. Знаете, еще почему?

— И почему же? — недоверчиво посмотрел на меня Статкевич.

— А в этот момент запустим в прессе некую рекламную компанию в поддержку такого решения, — усмехнулся я. — Покажем, что отношение у народа положительное, особенно из-за того, что получить образование становится возможно из отдаленных уголков империи. Достаточно два раза в год приехать в Москву, сдать экзамены, получить задание и отбыть на родину, где учиться и еще раз учиться.

— Не убедили, но обещаю подумать, кое с кем посоветуюсь и к этому вопросу вернемся. Хорошо?

— Без проблем, но, уверен, примите верное решение, а пока, давайте сделаем некий эксперимент с таким обучением, переведя на него госпожу Исаеву, — попросил я, а господин Статкевич не сдержался и рассмеялся.

— Господин Голицын, а вы тот еще хитрец! Чувствую, бедной девушке не позволите заняться тем, чем она желает!

— У нее дар в другой области и ей его необходимо развивать, — спокойно произнес я, предвидя такую реакцию.

Какое-то время мы еще поспорили, но потом Павел Григорьевич, что называется, умыл руки. Свалил всю грязную работу по общению с Настей на меня, пообещав, что согласен поддакивать и многозначительно помалкивать. Ничего, своего добьюсь, если потребуется, то и Веру подключу, а Настю уговорим не сейчас, так чуть позже.

— И второй вопрос, — я достал из внутреннего кармана амулет с разорванной цепочкой и положил на стол.

— Это за ним охотятся и хотят вернуть в род одаренных из Германии? — поинтересовался профессор, разглядывая камень, но не став спешить брать амулет в руки.

— Да, это он, — покивал я. — Не подскажите, каковы у амулета возможности и будет ли он служить мне.

— Защита, высшего уровня, что-то связано с силой и, — профессор потер виски, — нет, большей информации не могу получить, руна всполошилась и дала отпор. У вас с амулетом крепкая и прочная связь, сами пытайтесь по ней подробности разузнать. При этом, как вижу, амулет не работает как должен. Его контур разорван и требует починки. Но, удивительно, как вам удалось усиленную даром и самим амулетом порвать цепь. Ее необходимо восстановить и только тогда налаживать связь. Но парадокс в том, что, обретя изначальную форму, прочесть амулет сможет лишь тот, кому он подчинится и выберет хозяином. Михаил Юрьевич, вы первый претендент и пока живы, артефакт, даже в испорченном состоянии не найдет себе другого владельца. Так что, надежнее его прячьте, ибо окажись эта вещица в сообществе или клане одаренных, то на вашу жизнь не поставил бы и медяка.

— Вот даже как? — задумчиво произнес я, кивая собственным мыслям. — Примерно так и подозревал. Но тогда из этого вытекает что если амулет примет меня, то получится, немецкие одаренные, входившие в сообщество или род генерала окажутся моими подчиненными?

— Сомнительно, — покачал головой профессор. — Думаю, одаренные примкнут к своим соотечественникам, владеющим каким-то другим накопителем, либо станут независимыми.

— Последние, это как мы с вами и тот же господин Ботвинов? Дар у нас имеется, но каждый предпочитает жить и работать сам по себе. Верно?

— В общем и целом, — подумав, ответил директор института. — Всюду условности. В сообществе одаренных строгая иерархия, в том числе и оспорить приказы руководителя, точнее того, кто стоит во главе, невозможно. Система наказаний разнится, она тщательно скрывается, но, поверьте, за некую свободу от чиновников и законов, приходится дорого платить. Правителей стран и империй такая структура устраивает, если только одаренные не выходят из-под контроля. Впрочем, достаточно сказать, что если одаренные объединены, подчинены военному, то тот вправе присваивать звания и даже создавать собственные знаки различия, но общий стиль обязан соответствовать принятым нормам в государстве.

— Следовательно, звание немецкого генерала, который погиб со мной в схватке, тот получил сам? Просто издав некий внутренний приказ среди своих сородичей? — удивился я.

— Не совсем так, не уверен, как в Германии, у нас такие звания утверждает император. Разумеется, служивый человек должен иметь какие-то заслуги, чтобы носить такие погоны.

— Эх, не бывать мне генералом, — пошутил я.

— Почему так категорично? — усмехнулся господин Статкевич. — Создайте ячейку одаренных, в которую входит десяток офицеров и звание того же полковника у вас в кармане. Не забывайте, что воин со сверхспособностями стоит сотни обычных солдат. Но, так как я человек сугубо гражданский, то все тонкости знаю не очень хорошо.

— Вот и мне они вряд ли пригодятся, так как военную карьеру продолжать не собираюсь, — произнес я, потерев скулу, понимая, что зарекаться ни от чего нельзя. — Не знаете, а к кому обратиться, чтобы амулет починить?

— Михаил Юрьевич, голубчик вы мой, — профессор смутился, — гхм, простите, привык общаться со студентками.

— Ничего страшного, — отмахнулся я, — продолжайте.

— Не ожидал от вас такого вопроса, — Статкевич покачал головой. — Ни один ювелир не починит такую вещицу и ей подобные. Только тот, кому она принадлежит и с кем связана. В том числе и замкнуть амулет на себя и тех, кому полностью доверяете. Разумеется, если такие одаренные есть.

— Но каким образом? Я же не имел дел с изготовлением даже примитивных украшений, — немного растерянно произнес, не представляя, как не только восстановить повреждения разорванного звена цепочки, но и подчинить амулет себе.

— А вот тут вам помочь не в силах. Особенности личных предметов с даром разнятся, отличаются свойствами, силой и запасом энергии. Даже очень схожие внешне предметы зачастую по сути своей являются противоположным. Мне попадались кинжалы, сделанные одним мастером, так вот, один нес в себе смерть и хаос, а второй полная противоположность. Да, напомню, вам очень повезло, так как дар приобретенный, а не переданный по рождению. Способны заиметь еще один личный артефакт со свойствами, которые будут схожи с вашим даром.

Некоторое время мы помолчали. Я осмысливал слова профессора и, если честно, то вопросов не стало меньше. Вот только однозначных ответов господин Статкевич не даст.

— Павел Григорьевич, а в освоении моего дара вы не сумеете помочь? — спросил я и сразу же продолжил: — Помню ваши предыдущие слова, что предстоит постичь самому, но ведь у каждого имелся учитель, не так ли?

— Михаил Юрьевич, вы правильно рассуждаете, но забываете очень важную вещь. Приобретенные способности редкое явление, а уж когда человек до этого не имел сверхспособностей, то и вовсе о таком не слышал. Сами рассудите, какие шансы против одаренного у какого-нибудь господина без дара? Они стремятся к нулю, а если и случается казус, то дар сам выберет носителя и не факт, что таковым окажется тот, кто убил прежнего владельца.

И об этом слышал, правда, господин Ботвинов все же не говорил столь утвердительно.

— Павел Григорьевич, спасибо, многое из нашего с вами разговора почерпнул. Вернемся к насущным делам. Так что насчет студентки Исаевой? Не позволите мне ее забрать с лекций?

— Настаиваете на новом способе обучения, — задумчиво произнес профессор и постучал костяшками пальцев по столешнице. — Ладно, черт с вами! Давайте попытаемся провернуть эту аферу. Есть у меня сторонники в министерстве, за совместное обучение девушек и молодых людей, поэтому может получиться. Особенно, если учитывать ваше, не совсем честное, предложение.

— Вы про то, чтобы в прошение формулировки указать расплывчатые? Так это не ваша забота и всем на руку, кто бы и что ни подумал, — спокойно пожал плечами и протянул руку профессору: — Договорились? Анастасию Николаевну с лекций поможете забрать?

— Да, — немного помедлив ответил Статкевич и мы обменялись рукопожатием.

Госпожу Исаеву профессор лично с пары забрал, велев с вещами покинуть аудиторию. Правда, загудевших студенток поспешил успокоить:

— Не волнуйтесь, у Анастасии Николаевны будет очень важная задача и ее никто не собирается ни отчислять, ни наказывать. Надеюсь, что все ей скажем вскоре большое спасибо, — а потом он обратился непосредственно к девушке: — Госпожа Исаева, вы же не откажете женскому институту в помощи?

— Нет, сделаю все, что в моих силах, — громко ответила та.

Я же стоял в коридоре и такому развитию событий радовался. Да, это не очень красиво, когда Анастасия согласилась не зная, что ей уготовил. Говорить, что для нее так будет лучше не совсем правильно. Зачастую, люди выбирают то, к чему стремятся не из-за способностей, а по велению души и счастливы заниматься таким делом. В этом же случае, честно говоря, преследую свои интересы, но стараюсь сделать для девушки жизнь лучше и безопаснее. Оценит или проклянет? Время рассудит, да и отказаться она всегда может.

Госпожа Исаева вышла из аудитории, когда профессор поспешно ретировался. Увидела меня и прошипела:

— Михаил Юрьевич, это ваши происки?

— Настенька, о чем ты? Господин Статкевич все уже объявил, делаешь благое дело, потом об этом поговорим, а сейчас нам пора, пошли быстрее, Вениамин Степанович с Прохором заждались, — ответил ей, специально приплетя извозчика и не назвав маклера по фамилии.

Характер девушки хорошо изучил, та не любит опаздывать и когда ее кто-то ждет. Так и вышло, Настя поспешно за мной пошла. Ну, правда, я быстро по коридору зашагал, якобы торопясь, что в общем-то так и есть.

— Госпожа Исаева, рад вас видеть, — расцвел в улыбке маклер, когда мы с девушкой подошли к пролетке.

— Барышня, доброго вам денечка, смотрю, вы стали краше, — приподнял картуз извозчик.

— Вениамин Степанович, Прохор — доброго дня, — непроизвольно приветливо улыбнулась та и посмотрела на меня: — Господин Голицын, возможно вы хотя бы сейчас соизволите мне все объяснить?

— Настя, голубушка, не серчай, — протянул ей руку, чтобы помочь забраться в пролетку, — по пути обстоятельно поведаю, о чем речь и подо что ты подписалась.

— Согласия не давала! — поспешно заявила девушка.

— Свидетелей целая аудитория, преподаватель и директор твоего института. Уверен, уже готовит бумаги и в ближайшее время их отправит в министерство. Хотя, думаю, лично их отвезет и будет добиваться разрешений и согласований. Садись уже, по пути все объясню.

Настя мою руку демонстративно проигнорировала, самостоятельно забралась в пролетку и с гордо поднятой головой уселась. Глаза мечут молнии, губы поджала, всем видом показывает, что прощения мне не видать. Интересно, сколько будет дуться? Кстати, образ примерила Верин, та иногда так делала, по словам импресарио могла несколько дней дуться, но со мной ее надолго не хватало. Мысленно улыбнулся и поинтересовался у бывшей сестры милосердия, а ныне студентки:

— Скажи, как считаешь, правильно ли когда парни имеют возможность получить хорошее образование, а девушки — нет?

— Разумеется это в корне неверно! — эмоционально воскликнула Настя. — Чем мы хуже молодых людей? Только из-за отличий по половому признаку, это старорежимный взгляд. Доказано, что есть женщины намного умнее среднестатистических мужчин.

— А так как ты повидала многое, ухаживала за ранеными, которые зачастую капризничали словно малые дети, то и способна отстаивать свою точку зрения. Господин Статкевич понимал, что в одночасье ситуацию не исправить, для этого задумал этакий подготовительный этап с новой формой обучения. Там будут вместе девушки и молодые люди знания получать, и ты одна из них.

— Неожиданно, — немного успокаиваясь и даже робко улыбнувшись, сказала Исаева. — Не обманываешь?

— Ни словом, хочешь, перекрещусь! — приложил я руку к груди и сделал как можно невиннее взгляд.

Боюсь, последнее удалось не очень хорошо, в глазах Насти появилась настороженность, и та задумчиво произнесла:

— Чувствую подвох, но не понимаю, где он. Господин Голицын, кстати, а куда это мы направляемся?

— Вениамин Степанович, тебе слово, — кивнул маклеру, перекладывая на него бремя пояснений, чем в ближайшее время займемся.

Надеюсь, Настя втянется в работу, к которой предрасположена и позабудет о некоторых настороживших ее моментах. А тем временем, господин Сидорчук вещает о том, что я, открывая типографию, которая будет печатать собственную иллюстрированную газету, при этом часть картинок обязательно будет цветной. Технологии позволяют, первые попытки газетчиками предпринимались, но остались лишь карикатуры, да реклама.

— Проблема в себестоимости и реализации, все желают получать прибыль, а господин Голицын собирается работать в убыток, — произнес Вениамин Степанович, при этом в его интонациях нет осуждения и непонимания, а заинтересованность. — Не понимаю этого, так и разориться недолго, несмотря на то что шараболл отлично продается и, уверен, прибыль льется рекой.

Я мысленно усмехнулся, но комментировать не стал. Поток денег на банковский счет и впрямь немалый, но хотелось бы больше, тогда быстрее развернусь.

— В зависимости как долго вести такой бизнес в минус. Если нет кредита, то подход интересный. Он же в том, чтобы завоевать рынок, приучить читателя к красивой картинке и заставлять его покупать газету, почти не выбирая среди конкурентов, — вслух стала размышлять Настя, а потом посмотрела на меня: — Правильно говорю?

— Да, за тем исключением, что наполнение должно отвечать обложке, иначе ничего не получится, — подтвердил я.

— Этого сложно добиться, — нахмурилась госпожа Исаева.

— Ошибаешься, издатели прессы застряли на одном уровне, не вкладывают средства ни в новое оборудование, ни в заинтересованность распространителей. Мы же введем прогрессивную отгрузку со склада, чем больше распространитель возьмет, тем дешевле ему обойдется один экземпляр, — продолжил я приоткрывать намеченную стратегию.

— Не ново, — буркнула Настя, подумала и кивнула: — А ведь может получиться, и за полгода…

— Два месяца, не больше, — перебил я ее.

— Это невозможно, — покачала та головой.

— Посмотрим, — хмыкнул я. — Госпожа Исаева, перед тобой такая задача — проверить все бумаги, представленные продавцом. В договоре обращай внимание на каждую мелочь, не бойся уточнять и указывать на неоднозначное толкование.

— Поняла, не волнуйтесь Михаил Юрьевич, понимаю, что не просто так меня к этому привлекли, у вас каждая пара рук на счету, — задумчиво ответила девушка.

Так, отлично, можно выдохнуть, Настя не злится, от обиды и следа не осталось. А судя по контуру вокруг девушки, то та уже в предвкушении начать работу.

Мы приехали на склад, там нас уже дожидался продавец, со своим помощником. Осмотр ящиков занял на удивление много времени. Казалось бы, пройдись мимо, сверь маркировку с таможенными бумагами и договором, дел на десять минут. Но, нет, госпожа Исаева потребовала вскрыть несколько ящиков. Докапывалась до каждого символа, если тот плохо читался. А еще она потребовала заключить дополнительные соглашения. Настояла, что груз будет считаться переданный нам только когда он окажется на территории, которую сообщим. И не важно, будет ли это другой склад или подготовленное помещение для типографии. Доводы приводила разные, некоторые из них мне бы и в голову не пришли. Закончили около четырех после полудни. Вымотались, проголодались, а продавец заявил, что с такими придирчивыми покупателями сталкивается впервые. При этом он уважительно на Настю посмотрел и сказал:

— Милая барышня, Анастасия Николаевна, готов вас взять к себе на работу. Плачу в полтора раза больше, чем господин Голицын!

— Переманиваете моих людей? — прищурился я. — Господин хороший, за такое и у барьера, не ровен час, оказаться.

— Дуэль? О чем это вы, просто шутка вышла неудачной, — поспешно открестился тот от своего предложения.

На завтра договорились встретиться в конторе маклера, подписать документы, а потом завершить сделку. Вроде бы кажется, что все разрешилось замечательно, но есть несколько «но»! У меня нет ни одного работника, кто будет обслуживать станки и работать на них. Мало того, еще не договорился ни с редактором, ни с корректором, ни с самими журналистами. Ничего, в этом направлении господин Сидорчук работает, пробует себя в качестве руководителя кадрового агентства. Кстати, он уже вовсю про это Насте рассказывает и спрашивает у нее совета, как быстро на ее взгляд окупятся вложения и какова будет предполагаемая прибыль. Он еще ни одного человека никуда не пристроил, с работодателями контактов не завел и все туда же! Ладно, пусть себе гадают. Хотя, госпожа Исаева умудряется оперировать цифрами и у нее получается, что такая новая контора, в ближайшей перспективе, принесет доход, кратно превышающий продажи шараболла. Ну, не знаю, но спорить не стану.

— Госпожа Исаева, отвезем тебя ко мне, там Вера приехала и хотела тебя видеть, — сказал я, размышляя о еще одном намеченном на сегодня непростом деле.

— Почему раньше-то не сказал⁈ — возмутилась девушка.

— Тогда бы не работала с таким рвением, — хмыкнул я и попросил: — Ты, это, сильно на меня госпоже Холодной не жалуйся, а то она ворчать начнет.

— Господин поручик, не переживайте, если и расскажу ей о вашем ко мне отношении, то в общих чертах и без подробностей, — с каким-то непонятным намеком сказала Настя.

Не понял, все же затаила обиду, что не предупредил о планах и профессор поставил ее в неловкое положение, когда с лекции снял? Ничего, время лечит, и она еще спасибо скажет, когда начнет заниматься производством медицинского оборудования, всевозможными лекарствами и их правильным применением. В том числе и организует контроль за соблюдением норм и правил на предприятиях по предотвращению травм, но это в далеких планах и там много «но».

— Договорились, — беззаботно улыбнулся девушке, когда мы остановились у дома, где снимаю квартиру. — Вера еще не должна была уйти, — буркнул себе под нос, помогая Насте выйти из пролетки.

Девушка попрощалась с Вениамином Степановичем и Прохором, после чего довел ее до квартиры и сдал на руки госпоже Холодной, которая дверь отворила.

— А ты не пройдешь? — удивилась Вера, когда я не сделал попытки пересечь порог.

— Вам уже скоро уходить, — напомнил я и постучал по циферблату наручных часов. — Пожалуйста, не задерживайтесь, произведите в ресторане фурор одним своим появлением.

— Да поняла я все уже давно, не маленькая, — чуть нервно ответила актриса, чем вызвала удивление у Насти, которой поспешно сказала: — Все хорошо, мы не ссоримся.

Подмигнул подруге и направился на выход, прикидывая, как лучше действовать с мерзавцем-супругом Марии. Есть вариант обойтись без крови, но он вряд ли согласится подписать бумаги на развод. Да и такой себе это выход из положения, если честно говорить. Сгинет где-нибудь и кредиторы к бывшей жене придут. Тогда у бедняжки вновь жизни не будет, если долги неподъемные.

— Ладно, по ходу пьесы разберусь, — буркнул я, садясь в пролетку и оглядывая с ног до головы господина Сидорчука. — У тебя найдется неброская одежда? Чтобы в ней никто тебя потом не опознал?

— У моего старшего имеется, — влез в разговор Прохор. — Какое-то лихое дело замыслили, ваше благородие?

— Справедливое, но не совсем законное, — ответил ему и уточнил: — Ты с нами или извозом займешься.

— Куды же денуся-то, — дернул себя за бороду Прохор и усмехнулся: — Мне с вами сам господь Бог велит рядом держаться. Чуйка у меня такая.

— Вениамин Степанович, каков ваш ответ? — посмотрел я на маклера.

— Михаил Юрьевич, синицу в руках давно уже держу, а с вами за журавлем начинаю охотиться и мне это нравится, — спокойно произнес Сидорчук и уточнил: — Разумеется, я с вами.