Глава 14 · ВСЕ СЕБЕ НА УМЕ

Глава 14. ВСЕ СЕБЕ НА УМЕ

Медленно кружу с Марией, посматривая в сторону князя с Настей, при этом успокаиваю свою партнершу по танцу:

— Все хорошо и позади, тебя больше господин Буркин не побеспокоит. Документы, в том числе и твой паспорт, в саквояже. К сожалению, денег и драгоценностей нет.

— Мой супруг точно не вернется? — уточнила Мария. — Он далеко уехал?

— Даю слово, что не потревожит, но насчет его кредиторов не уверен. Позже это обсудим и попытаемся понять, как тебе дальше действовать. Варианты имеются, но многое будет зависеть и от тебя самой.

— Что вы от меня потребуете? Господин Голицын, не считайте меня идиоткой, просто так никто ничего в этом мире не делает, — напряженно сказала девушка. — Желаете, чтобы стала вашей содержанкой? Этому бы удивилась, так как у вас замечательная подруга, с которой не сравнюсь. Тогда что? Слышала, что есть господа, которые подкладывают нужным чинушам девиц, а потом их пытаются шантажировать. Увы, для такой роли не подойду, лучше с моста вниз головой сигану.

— Н-да, здорово тебя муженек запугал, — покачал я головой. — Неужели считаешь, что все люди такие и нет нормальных и порядочных. Или думаешь, к примеру, госпожа Холодная ни перед чем не остановится для достижения цели и, если потребуется, устроит подлянку? Или, допустим, князь Грузинский, который чуть ли не прижал к себе Анастасию, опустится до низости? Знаешь, не терплю, когда бьют и обижают слабых, не способных дать отпор. Считай это моей слабостью. Но, признаю, меценат из меня плохой, просто так денег давать не стану, если их не желает человек заработать сам. Ты оказалась в трудной ситуации, помог с проблемой, а благодарность, — пожал плечами, — не удивлюсь, если при случае отплатишь и поможешь, когда я, либо кто-то другой окажется в трудном положении.

Черт! Перестарался и высокопарно ей ответил. Зато в глазах молодой женщины недоверие сменилось на надежду и, то, чего бы не хотел, обожание с преданностью. Что-то быстро ее страхи развеялись.

— Вера Васильевна убеждала, что вы честный и порядочный, но, простите меня, сомневалась. Михаил Юрьевич, вы сделали для меня столько, что даже представить страшно. Никто из близких участия в моей судьбе не пожелал принимать, небольшой суммой и той не помогли, когда обратилась. А уж про то, чтобы реально что-то сделать и вовсе молчу. Спасибо вам огромное! По гроб жизни не забуду, — на глазах Марии навернулись слезы.

— Эй, голубушка, не вздумай разреветься. Что обо мне подумают, когда даму с танца в слезах приведу⁈ Посчитают, что предлагал непотребства, а тебе и деться оказалось некуда!

— Да что вы такое говорите, — покачала та головой.

— Вроде ничего не успело размазаться, — хмыкнул я, мысленно рассеивая подготовленный магический поток, которым хотел снять у партнерши по танцу эмоции.

Кстати, музыканты чуть ли на третий круг пошли, играя медленную мелодию. Пора бы им уже давно закончить. Танцующих пять пар, при этом от начала и до сего момента только я с князем партнерш кружу. Остальные уже не раз сменялись, кто-то уходил, другие занимали их места. Вера выслушивает господина полковника и время от времени согласно кивает. Что он-то ей вещает? Актриса напряжена и задумчива. Готов поспорить, что это связано с моей персоной! Так же и князь о чем-то горячо говорит Анастасии, но там и близко нет романтических слов. Одним местом чую, дам обрабатывают, чтобы те на меня оказали влияние. Ладно еще Зарубин, мне его планы немного известны, но князю-то что потребовалось ума ни приложу!

— Пойдем за столик, думаю, ты устала, — сказал Марии, и та благодарно улыбнулась.

— Благодарю, — выдохнула девушка, с трудом начав переставлять ноги.

Похоже, ее стрессовое состояние отпускает и наступает этакий откат. У нее же почти все мышцы были напряжены и неизвестно сколько времени. Пару дней будет чувствовать себя разбитой и старой. Настя поможет, у нее есть мазь для схожих случаев. Однажды, когда находился в госпитале, она меня ей натирала. В том числе живот и чуть-чуть до паха не добралась, в котором мазь бы спровоцировала обратную и жесткую реакцию. Так что не все медицинские препараты окажут те свойства, которые должны вызывать. Сестрам милосердия нельзя переусердствовать, о чем тогда Насте и сказал. Та не сразу поняла, о чем ей толкую, а когда до нее дошло, то очень мило покраснела. Я же сильно себя отругал за свой длинный язык. И что такого, если бы та продолжила меня обмазывать? Подумаешь, случился бы некий эффект, который потребовал от сестры милосердия снять тем или иным способом. Вот и как бы поступила? Согласилась на близость или искала другой вариант, допустим, своей замены? Уверен, нашел бы сто и даже тысячу причин, чтобы именно Настя завершила начатое. К чему бы это привело? Скорее всего не сблизился с Верой, но гадать не люблю.

— Вера Васильевна, в вашем ресторане какие-то странные музыканты, — обратился я к госпоже Холодной, когда с Марией подошли к столику. — Без остановки проигрывают одно и тоже произведение!

Полковник удивленно на меня посмотрел, непроизвольно перевел взгляд на князя, а Вера же усмехнулась и ответила:

— Петр Александрович определенные знаки подавал, чтобы не вздумали паузу взять. Насколько понимаю, он щедро за танец с госпожой Исаевой расплатится.

Вот же-ж! Простой ответ, но почему-то до него не додумался. Где мой хваленый анализ и интуиция? Усталость сказывается, постоянно в бегах, в делах, а на ровном месте преграду не увидел. С другой стороны, ничего необычного, когда господа пускаются на различные уловки, дабы с понравившейся особой остаться подольше наедине. За тем лишь исключением, что князь от Насти не близости добивается. Ладно, пока угрозы нет, как и каких-то подробностей, то плывем по течению, а там поглядим. Тягаться с Грузинским сложно, тот птица высокого полета, уверен опыта в интригах ему не занимать, но и я не лыком шит. Если потребуется, то на чины не посмотрю, ударю так, что мало не покажется.

— Михаил, а ты невозмутим, не боишься, что Анастасию уведут? — шепнула Вера, когда помог сесть Марии, после чего занял свое место за столиком.

— Он же недавно женился на молоденькой девушке. Кстати, князю ни за что бы не дал столько лет, сколько ему на самом деле, — ответил я, при этом мы с госпожой Холодной не очень-то и скрывали свою беседу.

Полковник услышал, подумал и сказал:

— Прошу прощения, невольно подслушал. Петр Александрович без ума от своей жены и после венчания ему никто не мил. Так что, успокою, Анастасии Николаевне ничего не грозит, так что ей удача в отношении князя не улыбнется. Смотря кто и как смотрит на ситуацию, но ее партнер по танцу славился тем, что по царски одаривал своих подруг, ни одна не осталась недовольной, если только тем, что их отношения быстро заканчивались.

— Илья Максимович, вы же здесь не случайно, — посмотрел я на полковника. — Предлагаю не ходить вокруг да около, а поговорить откровенно.

— Михаил Юрьевич, ну не в присутствии же дам, — осуждая мою прямолинейность и отступление от этикета, покачал головой авиатор. — Давайте пройдем в переговорный кабинет, выпьем там по рюмашке, раскурим по сигаре и решим возникшие недоразумения.

— Без проблем, — кивнул я, мысленно поморщившись.

Выпить мировую не против, но уж дымить точно не собираюсь. От этой пагубной привычки давно избавился, начинать нет желания, хотя это в текущем времени вызовет вопросы. За редким исключением, травятся табаком почти все, а уж те, кто побывал на фронте, то отыскать некурящих сложнее, чем иголку в стоге сена. И я не утрирую! Видел в свое время тех, кто ни разу сигарету во рту не держал, а вернувшись с боевого задания высаживал полпачки чуть ли не за раз. Ну, не обходилось и без крепкого алкоголя, чтобы хоть как-то и ненадолго унять нервы. Когда смотришь смерти в глаза, то после многое переосмысливаешь. Ну, кто-то из парней от, так называемых, плотских утех отказывался, оружие в руки больше не брал, не бухал и начинал жить праведной жизнью. Всякое случалось, поэтому давно ни от чего не зарекаюсь.

Вера успела незаметно взять меня за руку и сжала ладонь, как бы в знак ободрения, и чтобы глупостей не натворил. Вопросительно на нее посмотрел, но та незаметно для всех, пожала плечиками и на миг закатила глаза. Получается, после беседы с полковником она совета дать не хочет, как и не попытается занять его сторону, а поддержит любое мое решение. Не ошибся в ней и это радует. Еще бы и Анастасия себя аналогично повела! Честно говоря, очень в это хочется верить. А вот как бы поступила Мария не очень интересует, ее плохо знаю. Не удивлюсь, когда она поймет, что супруг мертв, то рванет в Петроград и попытается зажить прежней жизнью, вспоминая тот ад, в котором побывала, как страшный сон.

— Господин Голицын, еще раз хочу извиниться за господ офицеров, которые чересчур рьяно пытались выполнить мой приказ, — сказал Зарубин, когда мы оказались в переговорной комнате, которую нам открыл управляющий рестораном.

Мы с полковником расположились друг напротив друга, в больших кожаных креслах. Перед нами низенький столик, на нем французский коньяк в пузатой бутылке, бокалы, закуска, две пепельницы и каждому по сигаре. Когда успели все подготовить — неизвестно, думаю, Илья Максимович заранее предупредил, что будут переговоры и свои пожелания высказал.

— Господин полковник, приму ли ваши извинения зависит от того, чего в итоге от меня захотите, — спокойно ответил я и пояснил: — Нет смысла разводить политес, а потом предъявлять требования. Согласны?

Господин Зарубин крякнул в кулак, повертел шеей, после чего задумчиво на меня посмотрел. На некоторое непродолжительное время в кабинете воцарилась тишина. Друг друга изучаем, при этом не используем сверхспособности. Я чуть перестроил зрение, чтобы наблюдать за мерцающим контуром вокруг своего собеседника. А вот диагностический посыл даже не собираюсь использовать и его не заготовил. Разумеется, несколько щитов готов в любой момент активировать, а безвоздушную сферу на своем собеседнике применить. Последняя уже не раз выручала и против нее никто ничего не смог противопоставить. Могу гордиться, придумал отличное заклинание, которое как бы и не боевое, но не менее опасное. С другой стороны, если кто-то с такой моей атакой справится, то, боюсь, ответить на контрвыпад окажется нечем.

— Не поспоришь, — медленно произнес Илья Максимович. — Ладно! — он хлопнул себя по колену. — За свое спасение готов отблагодарить, назовите сумму, в пределах разумного, и сразу же выпишу чек.

— Не стоит благодарностей, уверен, на моем месте вы поступили бы аналогично, — я отрицательно покачал головой.

Интуиция подсказывает, что от полковника не следует ничего принимать. Нет, он мне не враг, в прямом смысле этого слова, но и в разряд друзей не попадет. Будем ли мы сотрудничать? Сомнительно, не в ближайшее время и не в такой обстановке. Полковник о себе и своих людях высокого мнения, считает, что я ему не ровня. Это отчетливо заметно по его эмоциям и тому, как смотрит свысока.

— Понимаю, вы в вправе обижаться, — кивнул Зарубин. — Михаил Юрьевич, уверен, вы уже слышали, что у каждого сообщества одаренных есть лидер, у которого имеется личный артефакт. Так получилось, что хоть мы и воюем с Германией, но с некоторыми господами, занимающими сторону врага, поддерживаем тесные связи. На фронте, в случае столкновения, каждый защищает свои интересы, но в мирной жизни все не так. Есть определенные правила чести и соглашения, не позволяющие трогать близких и других людей входящих в круг одаренных, которые присягали своему лидеру и связаны с его даром и артефактом. Что такое амулет генерала? Это своего рода личная печать, через которую распространяется влияние на присягнувших лидеру. И вот представьте, что глава одаренных погибает, а его место никто занять не в силах, так как структура дара осталась неизменной, — Илья Максимович говорит медленно, подбирая слова.

Я молча слушаю, прекрасно понимая, к чему он клонит. Но мне удивительно, что он проявляет заботу о врагах империи, против которых сам же воюет. Что-то от меня ускользает, не представляю как такое возможно.

— Простите, господин полковник, вы или ваше сообщество задолжали своим, — я запнулся не понимая, как точно сформулировать мысль, — скажем так, партнерам, оказавшимся по другую сторону баррикад.

— Немецкий генерал и его подопечные оказывали мне услуги, как и я со своими людьми отвечал им тем же. Кстати, на фронте несколько одаренных из моего отряда пали от их рук, как и я лично убил несколько врагов, с которыми в мирной жизни общался, — невозмутимо ответил Зарубин. — Приказы не обсуждаются, какими бы они не были.

— Ясно, — усмехнулся я, при этом показывая своим видом, что с таким подходом не согласен. — Если подытожить, то вы радеете за сохранение того сообщества одаренных, которые подчинялись немецкому генералу, погибшему от моих рук. Для этого им требуется заполучить амулет, находящийся у меня. Простите, но он мне необходим, так как с ним оказался связан, заметьте, не по своей воле. Что произойдет со мной если его лишусь? Окажусь у кого-то в подчинении или у меня исчезнет дар?

— Я вас возьму под свою защиту, разумеется, если принесете клятву верности. Поверьте, такие возможности имеются. Если потребуется, то обговорим условия, когда не буду вас привлекать к своим проблемам. Мало того, вы окажетесь очень обеспеченным господином. За амулет готовы заплатить пару сотен тысяч золотом. Это очень большие деньги.

— На которые не купить ни дар, ни здоровье, — хмыкнул я.

— Не хотел говорить, но теперь не остается выбора, — полковник печально вздохнул. — Поручик, отчаявшиеся готовы на различные подлости, надеюсь, намек понятен. Так вот, на текущий момент их останавливает то, что на нашей территории я со своими людьми являемся гарантом безопасности одаренных.

— А что насчет английского посла, пытавшегося, как и ваши люди, силой отобрать у меня амулет? Что-то не ощутил защиты!

— Джек Вилсон не подозревал, что вы овладели даром, — невозмутимо ответил полковник. — Господин Голицын, вы же не подумали, что мы обеспечиваем безопасность каждому, у кого имеются сверхспособности? Разбирательства происходят позднее, по факту совершенного деяния. Вот тогда-то виновные и несут заслуженное наказание.

Наши переговоры, если их можно так назвать, зашли в тупик. Мировую пить не собираемся, как и выкурить по сигаре. На некоторые вопросы частично получил ответы, но, в общем и целом, структура одаренных понятна. Каждое сообщество варится в собственном котле, фигурально выражаясь. Большие группы правят бал в империях, не мешая и не переходя друг другу дорогу, а в чем-то даже помогая и решая их проблемы. А как же императоры? Неужели устранились и наблюдают издали? Вроде бы нет, у Николая Второго есть специальная служба, следящая за порядком среди одаренных. Но что насчет провинившихся, кто и как их наказывает? Боюсь, далеко не все так однозначно и прозрачно, как пытается представить полковник. Убедился только в том, что амулет ни в коем случае нельзя отдавать.

— Илья Максимович, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, — задумчиво попросил я.

— Слушаю.

— Правильно ли понимаю, что свойства и возможности личного амулета или артефакта главы сообщества одаренных не раскрываются? И если он связан с теми, кто принес клятву и ее нарушил, то дар способен виновного наказать? — я внимательно посмотрел на невозмутимого полковника, который продолжает меня изучать, уже с большим уважением, если так можно сказать, чем в начале разговора.

— Это два вопроса, — усмехнулся Зарубин. — На первый ответ короткий — да. А вот на второй уже сложнее. Скажем так, — мой собеседник потер висок, — на носителя дара, которому амулет не принадлежит, но с ним связан клятвой верности, повлиять он не в состоянии. А вот на его сверхспособности легко, вплоть до полной блокировки, временной или на постоянной основе, но только при определенных обстоятельствах и условиях. Раскрывать этого не готов, так как вы не являетесь главой сообщества, у которого не менее двадцати пяти бойцов. Уточню, именно воины имеют значение при определении статуса и мощи рода. Да, все это попрошу оставить при себе, поведал вам из-за благодарности за свое спасение и чувства симпатии как личности. Отдельное спасибо, что не причинили вреда штабс-капитану и подполковнику, хотя были в своем праве.

— Договорились, — коротко ответил я.

— Что ж, вашу позицию понял и передам по своим каналам одаренным, которые присягали немецкому генералу, что амулета им не видать. Пусть ищут себе другое сообщество либо становятся вольными. Военные на такое не пойдут, но гражданским придется определяться самим.

— С чего такая перемена? — удивленно на него посмотрел. — Ожидал большего прессинга с вашей стороны и даже угроз.

— Моя совесть чиста, — усмехнулся полковник и потянулся к бутылке с коньяком. — Поручик, простите, но ведь в какой-то степени вас проверял, хотя уже определенные выводы до нашей беседы сделал.

Гм, я знал, что он далеко не простодушен, но даже не заподозрил об очередной проверке, которую, похоже, прошел. Осталось понять, все ли в словах Ильи Максимовича правда?

— Символически выпьем за разрешение недопонимая и в надежде на сотрудничество, если оно понадобится. Михаил Юрьевич, вы не против? — спросил полковник, держа горлышко бутылки возле края моего бокала.

— С удовольствием, рад, что вопрос закрыт, — кивнул я, переосмысливая состоявшуюся беседу и выискивая в ней те моменты, на которые следует обратить пристальное внимание.

Господин Зарубин налил в бокалы буквально несколько капель, еще и извинился за то, что мало. Мол после недавней болезни, так он выразился, если узнает о возлиянии господин Ботвинов, то он его собственноручно придушит. Понятно, что пошутил, Аристарх Георгиевич ему ничего не сделает, но только отчитает, как мальчишку. Мы смочили губы, пожали друг другу руки, а потом Илья Максимович спросил:

— Господин Голицын, если у кого-то из моих близких или хороших знакомых возникнут сложности со здоровьем, то могу ли обратиться к вам за помощью или консультацией? Так сказать, без очереди.

— Господин Зарубин, напомню, что я не доктор, а если кому-то и сумел помочь, так-то из-за безысходности.

— Мне это известно, как и то, что теперь вашу методику успешно начинают применять на практике, — кивнул полковник. — Дело в том, что вы нестандартно подходите к тем проблемам со здоровьем, перед которым пасуют известные врачи. Не знаю, откуда у вас познания и об этом не спрашиваю, но уверен, что вы способны удивить известных докторов.

Хм, а не из-за этого ли проявил ко мне такую лояльность глава одного из сообщества одаренных?

— Отказывать не стану, но если это не затронет моих интересов и окажется по силам, — подумав, ответил я.

— Договорились, — поспешно покивал довольный нашими переговорами Илья Максимович. — Так что забудьте про тех, кто попытается отобрать амулет или причинить вам и вашим близким проблемы. Обращайтесь, если возникнет надобность напрямую ко мне или известным вам подполковнику со штабс-капитаном. Впрочем, если и их не найдете, то к любому моему человеку, распоряжения оставлю.

Молча кивнул, при этом ощущая, что вроде бы и все хорошо, но мой оппонент получил желаемое, а мне ничего не досталось. Но и ущерба нет, а некое положение в обществе стало выше. Правда, профессор Статкевич уже говорил, что обо мне, как о каком-то чудо враче, слушок пошел. Ему уже начали задавать вопросы и пытаться добиться чтобы я проконсультировал и продиагностировал больных, которым не способны помочь другие доктора. Ну, с одной стороны, мне это на руку. Когда запущу производство лекарственных приспособлений и приборов, то их встретят не с таким опасением, как от кого-то неизвестного.

— Предлагаю вернуться в зал, — предложил я. — Боюсь, дамы и князь нас заждались.

— Согласен, не гоже таких красивых девушек надолго без присмотра оставлять, — покивал Илья Максимович, подумал и уточнил: — Михаил Юрьевич, скажите, а Мария Викторовна свободна? Я как-то не разобрался, кто она и какой у нее статус. В ее ауре такая сумятица и столько всего намешано, что ничего непонятно.

— Господин полковник, у Марии Викторовны непростой период в жизни. Ей требуется спокойствие и время для восстановления, — уклончиво ответил я и попросил: — Прошу, войдите в ее положение и не задавайте лишних вопросов.

— Хорошо, — помедлив, кивнул тот, при этом он почему-то расстроился.

Неужели ему графиня приглянулась? А почему бы и нет? Мария неплохо выглядит, особенно после того, как над ее внешностью и одеждой потрудилась Вера. Но, честно говоря, по мне Анастасия выглядит привлекательней, не говоря уже о моей подруге. Или полковнику известно, что госпожа Исаева мне кем-то вроде сестры, а с актрисой у него и мизерного шанса нет? Черт, почему, когда рядом красивые дамы, то, образно выражаясь, начинает болеть голова? Последний вопрос нашел тому доказательство, когда мы в зал ресторана с полковником вернулись. У меня даже настроение испортилось! Князь Грузинский вальсирует с Верой и что-то той на ушко шепчет. Анастасия же весело смеется, стоя рядом с колонной, о которую небрежно опирается незнакомый штабс-капитан. Только Мария сидит за столиком в одиночестве, а от нее уходит чем-то раздосадованный господин. Меня же больше всего интересует госпожа Исаева, которая кокетничает с господином офицером. Почему-то за госпожу Холодную не беспокоюсь, ну, дар и интуиция подсказывает, что князь ведет сугубо деловую беседу. Я автоматически перестроил зрение и посмотрел на ауры одной, второй, а потом и третьей девушки. Слова полковника подтверждаются, Мария в смешанных чувствах, но присутствуют и всполохи страха, а еще усталости на грани переутомления. А вот Анастасия вовсю кокетничает и это на корню следует пресечь, так как у штабс-капитана намерения читаются невооруженным взглядом. Он ищет легкую добычу на одну ночь. Ладно, с этой парочкой успею разобраться. А вот госпожа Холодная проявляет сочувствие к своему партнеру по танцу. Или тот использует такую тактику, либо у него и в самом деле проблемы. Пора бы нам по домам, точнее, все дамы сегодня будут ночевать в моей квартире, а до остальных господ мне дела нет. Осталось дело за малым, быстрее из ресторана свалить и отправиться отдыхать.