Глава 17 · ПОЖИВЕМ — УВИДИМ

Глава 17. ПОЖИВЕМ — УВИДИМ

Мы с Настей покинули автомобиль и нас сразу заметили. Господин Сидорчук снял шляпу, приложил ее к груди и приветливо произнес:

— Здравствуйте. Госпожа Исаева, вы все хорошеете, Михаил Юрьевич, рад вас видеть в добром здравии.

— Привет и тебе не хворать, — усмехнулся я, хлопнул маклера по плечу и пожал ему руку.

— Вениамин Степанович, доброе утро, — кивнула Сидорчуку моя спутница. — У вас поменялся стиль и вкус? Неожиданно, даже не могу сказать, как лучше.

— Обстоятельства-с, — вздохнул маклер. — Ничего, все исправлю и от этого тряпья сейчас избавлюсь. Сожгу эти невзрачные одежонки на костре!

— Повремени, вдруг пригодятся, — хмыкнул я. — Ладно, нас ожидают, — кивнул в сторону стоящих дамы и штабс-капитана.

Вениамин Степанович преобразился, на лице появилась улыбка, он повернулся и спросил:

— Позвольте полюбопытствовать, вы хотите арендовать жилье или, быть может, приобрести особняк?

Льстит, видит, что пара небогата, свое знакомство не скрывают, но не желают показывать близость. И что в этом такого? Ночь они явно вместе провели, наверняка и до маклерской конторы вместе добирались, но потом разделились.

— Нам господин Голицын здесь назначил встречу, насчет работы, — чуть запнувшись, произнес господин Васильев.

— Ваше благородие, вы сделали правильный выбор, решив присоединиться к Михаилу Юрьевичу. Точно не прогадаете! — широко улыбнулся Сидорчук, а потом смутился и засуетился: — Так-с, прошу простить, мне крайне необходимо привести себя в порядок. Буду в полном вашем распоряжении, — он посмотрел на меня, — через десять минут.

Кивком дал ему понять, что его услышал и не задерживаю, похоже, маклер увидел свое отражение в витрине соседней лавки и ужаснулся. Именно такие эмоции у него на лице прочел. Ну, он тот еще франт, не каждая дама ему посоперничать сумеет. Маклер шустро скрылся в своей конторе, зачем-то напоследок пробурчав что он этого так не оставил и дядьку прибьет, дабы не мучиться.

— Это он о ком? — задумчиво поинтересовалась Настя.

— Вот и мне интересно, почему Прохора еще нет, — покрутил я головой.

Неужели извозчик соблазнился легкими деньгами и так заложил за воротник, что не в состоянии работать? На него это совершенно не похоже, что-то тут другое. Мы обменялись с Нелли Генриховной и Эдуардом Игоревичем ничему не обязывающими фразами, насчет погоды, природы, после чего я предложил им все же пройти в контору, где конкретно и обстоятельно побеседуем. Кстати, госпожу Исаеву им представил как ту, которая в мое отсутствие имеет право принимать решения. Настя только хмуро покивала, не выразив ни капли радости от такого с моей стороны доверия. Нельзя забывать, что в бизнесе дамы участвуют крайне редко, как правило из-за жизненных обстоятельств, а не по велению души или зову сердца. Однако, есть и те деловые женщины, с которыми считаются, признают их заслуги и мало кто хочет соперничать. Отворив в контору дверь и пропустив вперед дам, я собрался уже и сам войти, но увидел, как у Руссо-Балта остановилась пролетка, следом за которой подъехал крытый экипаж, при этом извозчики друг другу высказывали нелицеприятные вещи:

— Придурок, прости Господи, ты где так управлять своей колымагой научился? Или тебя так растрясло, что последние мозги растерял? Видано ли дело, так подрезать! — привстал со своего места зло произнес Прохор, обвиняюще тыча в своего оппонента.

Ну, закрытый экипаж на колымагу никак не тянет, надо быть объективным. К внешнему виду никаких претензий, в том числе он и не такой высокий, рессоры присутствуют. Так что Прохор перегнул.

— Это ты свою лошадку стеганул, а так бы разъехались без проблем! Идиот, не умеешь оценивать расстояние, так сидел бы дома, — мрачно изрек его коллега.

— А чего за мной прикатили? Городовой рассудил, кто прав и виновен, но три рубля на ремонт — мало, — немного успокоившись, произнес тот, кого собрался сделать личным кучером Насти и ее охранником.

Если Прохора приодеть, немного подучить манерам, а цирюльник потрудится над его бородой, то за телохранителя сойдет. Судя по ругани, то пролетка и экипаж столкнулись на глазах городового и тот на месте определил виновного. Кстати, три рубля не такие и плохие деньги, повреждений-то на пролетке не заметил.

— Хватит уже спорить, — вышел из экипажа господин Зарубин.

— Господин полковник, какими судьбами? — удивился я, а Прохор мгновенно рот закрыл, до этого собиравшийся что-то нелестное сказать.

Не знаю, видел ли дядька Сидорчука кто в экипаже или нет, но к моим словам он прислушался. На Илье Максимовиче обычный костюм, разумеется, из дорогой ткани, которую видно издалека.

— Вы же не поверите, что мимо проезжал? — усмехнулся Зарубин, подходя ко мне. — Михаил Юрьевич, переговорить требуется.

— Мы с вами вчера не все решили? — насторожился я.

Странные всполохи в ауре господина полковника, никак не могу их расшифровать.

— Это другое, — нахмурился тот, а потом меня огорошил: — Прошу вашего разрешения, чтобы ухаживать за Марией Викторовной.

— Чего? — ошарашено спросил я, мысленно вспоминая слова Веры и радуясь, что та не додумалась со мной пари заключить.

Нет, сумел бы увильнуть, подруга говорила, что ждет визита авиатора в квартиру, а тот до вечера не дотерпел! Так, сейчас главное не дать Зарубину с крючка сорваться, похоже, он действительно на графиню-служанку запал. Но как он отреагирует на ее прошлое? Увы, скрывать его нельзя. Но следует ли всю правду говорить? Не готов к этому разговору, необходимо собраться с мыслями.

— Господин Голицын, мне требуется повторить вопрос? — посмотрел на меня Зарубин. — Насколько понял, вы каким-то образом ответственны за судьбу Марии Викторовны, но не являетесь ее родственником и близким другом, — на слове «близким», полковник сделал ударение и прищурился.

— Илья Максимович, не уверен, в праве ли что-то объяснять или нет, — медленно стал отвечать я, подбирая слова. — Вы правы, с той, за которой просите моего позволения ухаживать, не состоим в отношениях, не переживайте. Однако, как-то так получилось, что в судьбе девушки начал принимать участие. Уверен, вы желаете еще что-то узнать, но пока не спрашиваете. Предлагаю, — посмотрел на свои наручные часы, — пообедать вместе и спокойно поговорить. Как насчет двух часов дня?

— Только не в ресторане госпожи Холодной, там отвратно кормят, — ответил Зарубин, заметно повеселев. — Гм, Михаил Юрьевич, только ответьте на один вопрос.

— Слушаю.

— У госпожи Светловой имеется кто-то или она одна? — поинтересовался полковник.

На секунду не понял о ком это он, но потом вспомнил, что в девичестве графиня-служанка имела фамилию, которую назвал Илья Максимович. Откуда он ее узнал — другой вопрос. Возможно, так ему Мария представилась, а может и Вера назвала как звали в девичестве ту, кого она желает заполучить, себе в помощницы. Авиатор, с одной стороны, путает все расклады, но с другой, он способен махом избавить от проблем.

— А разве вас это остановит? — хмыкнул я, но поспешил своего собеседника заверить: — На сегодня у этой дамы никого из ухажеров нет, ответственно вам заявляю.

— Это хорошо, — задумчиво покивал полковник. — Как насчет ресторана «Царский»?

— Устроит.

— Тогда жду вас в два часа после полудня, честь имею, — он кивнул, развернулся и пошел к своему экипажу.

Я же показал кулак Прохору и прошипел:

— Рот захлопни, а то ворона влетит!

— Ваше благородие, как это, господин полковник никак свататься собрался к той, с чьим мужем…

— Язык отрежу, — я шикнул на извозчика. — Что-то ты говорливый сегодня.

— Все, виноват, простите, это от потрясения, — прижал руки к груди Прохор.

— Смотри у меня! — я вновь погрозил кулаком. — Забудь и даже выпив помни, что язык у тебя один, а то он отсохнет и только мычать будешь.

— Не переживайте, уже ничего не помню и знать не знаю, — ответил извозчик, изрядно струхнув.

Мои возможности ему известны, про дар он тоже в курсе. Да и в целом Прохор не дурак, не замечен, чтобы трепался направо и налево. За него и Сидорчук поручался, а сегодня его слова господина Зарубина до глубины души поразили. Но беда в том, что если так отреагировал, то случись допрос и он расколется на раз-два. Впрочем, опытные следователи и не таких умеют запутывать и ломать. А волноваться из-за смерти Буркина нет оснований, нет у него ранений несовместимых с жизнью. Перенервничал, сердечко не выдержало и на этом все.

Вошел в контору, где меня уже заждались. Анастасия вопросительно посмотрела, Нелли сделала вид, что ей ни грамма не интересно, о чем я беседовал с полковником, но при этом она от любопытства сгорает. Похоже, брюнеточке известно, кем является мой недавний собеседник. А вот штабс-капитан равнодушен и напряжен. Похоже, господин Васильев и в самом деле в отчаянном положении. Неужели ему не выплатили жалование и за ранения? Хотя, если он еще во Львове в одной палате со мной лежал, то времени с той поры прошло прилично, мог все спустить. Да и не ахти какие там огромные суммы к выплате положены. Это мне повезло, что орденом наградили, к которому пенсия прилагается. Опять-таки, восстанавливался я долго, а денежки капали.

— Итак, с кем из вас первым побеседуем? — задал я вопрос Нелли Генриховне и Эдуарду Игоревичу.

— Пропущу даму вперед, — мгновенно отреагировал последний.

— Михаил Юрьевич, а как насчет анкет? — появился в своей привычной одежде Вениамин Степанович, вызвав у брюнеточки удивленный возглас.

Откуда у Сидорчука малиновый пиджак с позолоченными пуговицами? Некой ностальгией повеяло и даже закралось подозрение, что в этот мир еще кто-то из моего попал. Хотя, нет, цвет все же красный, а в пуговицах присутствуют стеклянные осколки. Да и для некого привычного образа не хватает массивной цепи и браслета. А сам Вениамин на братка из девяностых моего времени ну никак не тянет. Погорячился я, признаю, но первое впечатление он даже на меня произвел.

— Не обращайте внимание на стиль одежды господина Сидорчука, — произнесла Настя. — Вениамин Степанович у нас следит за экстравагантными веяниями моды, журналы из Франции выписывает и новинки из коллекций модных домов от известных кутюрье.

— Госпожа Исаева, вы не совсем правы, вещи практичные, яркие и некоторые из них точно покорят определенных людей, вопрос времени, — невозмутимо сказал маклер.

И ведь с ним не поспоришь, мода — она такая, через сотню лет способна ту или иною вещь вывести в тренд. Недаром есть поговорка, что все новое — это хорошо забытое старое! Разумеется, это не всегда так, но цикличность моды существует и это на практике известно.

— А что за анкеты? — поинтересовалась Нелли Генриховна.

— Сей момент, — улыбнулся ей Сидорчук.

Маклер подошел к секретеру, достал из ящика несколько листов бумаги, на которых отпечатан текст на пишущей машинке и раздал их, в том числе и мне с Настей. Интересно, когда он успел мое поручение выполнить? Молодец, быстро работает.

— Смотрю, несколько пунктов добавили? — заметил я.

— Их убрать? — уточнил Вениамин Степанович.

— Нет, все правильно, так даже лучше, — успокоил его я, мысленно похвалив за сообразительность.

В анкете предлагается ответить, как соискатель работы относится к власти в империи. Есть ли у него недовольства и чем конкретно. Так же задаются вопросы по своим политическим предпочтениям, какой партии состоит, планирует ли участвовать в митингах и забастовках, посещение кружков направленных на разговоры о состоянии дел в стране. Сомнительно, большинство не ответят честно, но дело в том, что у работодателя появится возможность увольнения за вранье. И ни один суд это не оспорит.

— Можно заполнять? — поинтересовался штабс-капитан.

— Ваше благородие, если желаете через нас найти работу, то это одно из условий, — широко улыбнулся Сидорчук.

Я же промолчал, все эти и даже больше вопросов планировал задать на собеседовании. Но, пусть господин Васильев напишет, а потом его ответы сравню. Удивительно, но Нелли Генриховна справилась быстрее, предварительно уточнив, не станет ли ее анкета известна всем и каждому. Заверил даму, что после ознакомления и нашей с ней личной беседы, эту бумагу порву.

— В вашем случае нет необходимости хранить анкету, мы составим договор о найме, в котором уточним важные моменты, — объяснил ей, а потом добавил: — Нелли Генриховна, если меня пытаются обмануть, то с такими людьми сотрудничество сразу прекращаю.

— Это правильно, — кивнула брюнеточка. — Что ж, все заполнила, читайте!

Она отдала мне бланк и оказалось, что ей есть о чем беспокоиться. Она из благородного сословия, титула не имеет, замужем не была, в политике разбирается, но ни одной партии не симпатизирует. А ее проблема в том, что имеет пятилетнего сына, признанным незаконнорожденным. Это означает, что в метрике, где указан отец ребенка стоит прочерк. Увы, рождение ребенка вне брака считается большим позором и грехом. Получить такой женщине работу очень сложно. Мало того, как правило, все окружение чуть ли не отрекается, а соседи начинают плеваться вслед. Даже близкие родственники от таких отрекаются, дабы не портить репутацию семьи, в которой могут иметься дочери на выданье. Приличную работу таким несчастным получить практически невозможно.

— Могу идти? — с вызовом спросила Нелли Генриховна.

— Далеко? — усмехнулся я.

— Что далеко? — не поняла та.

— Собрались-то куда, мы же еще с вами не побеседовали, — пожал плечами, сложил анкету несколько раз и сунул ее в карман. — Или вы передумали?

— Нет, но… — в глазах моей собеседницы полыхнула надежда, но потом ее сменило сомнение. — Господин Голицын, а вы все прочли? В том числе и в датах разобрались?

— Госпожа Зотова, — хмыкнул я, назвав ее по фамилии, которую она указала в анкете, — вы определитесь, желаете получить работу или отнимаете у меня время. Ваши ответы прочел, и они меня вполне устраивают. Осталось уточнить нюансы. Пройдемте в кабинет господина Сидорчука и побеседуем.

— Хорошо, — кивнула брюнеточка, при этом она уже оправилась от шока.

Похоже, ей много раз отказывали, как только узнавали ее семейный статус. Интересно, почему она не захотела о нем умолчать?

— Анастасия Николаевна и Вениамин Степанович, вам особое приглашение нужно? — посмотрел я на маклера о чем-то переговаривающимся с моей помощницей.

— Мы уже идем, простите, — ответил Сидорчук, не ожидавший, что его приглашу.

Ну, так-то он мне не нужен, но должен знать, о чем и как спрашивать претендента на работу. А еще, по моим правилам, если придет устраиваться мать-одиночка, даже не побывав замужем, то ее права ущемлять нельзя. Послаблений тоже делать не собираюсь.

— Итак, Нелли Генриховна Зотова, двадцати пяти лет, подрабатывает написанием различных статей. Профессиональные навыки оценить не представляется возможным, так как свои работы не представила. Претендует на роль автора в моей открывающейся газете. Что еще? Не замужем, растит пятилетнего сына, — коротко пересказал то, что прочел в анкете.

— Михаил Юрьевич, я же просила, — выдохнула Нелли и прикрыла глаза.

— Не говорить о ребенке? — пожал я плечами. — Так ничего зазорного в этом не усматриваю. Разрешу вам его с собой приводить, если он не будет мешать и за его безопасность лично ответите. Уверен, госпожа Исаева и господин Сидорчук придерживаются моих взглядов. А если пожелаете, то эта информация останется, между нами, но, повторюсь, к жизненным ситуациям и перипетиям отношусь лояльно.

— Вы плохо знаете господина Голицына, он удивительный человек, — усмехнулась Настя и явственно пнула ногой ошарашенного Сидорчука.

— Да-да, все верно, ваша личная жизнь не наше дело, если она ему не вредит, — поспешно заявил Вениамин.

— Поняла, — выдохнула Зотова.

— Итак, в какой сфере способны освещать те или иные события? Имеете ли опыт написания собственных историй, стихов, поэм?

— В общем-то, про все что угодно напишу, — подумав, ответила претендентка на вакансию журналистки, а может и редактора. — У меня есть пара рукописей с романами, но их отказались печатать. Стихов не так много, а на поэму не замахивалась.

— Грамотность, надеюсь, на высоком уровне? — уточнил я.

— Да, пишу без ошибок, помарки редко допускаю.

— Проверим? — поинтересовался у Нелли Генриховны, которая пока ни единым словом не соврала. — Не откажетесь коротенький диктант написать?

— Если нужно, — пожала та плечиками.

Господину Сидорчуку хватило одного моего взгляда, и он положил перед госпожой Зотовой лист бумаги и поставил писчие принадлежности. Нелли Генриховна справилась с заданием на отлично. Почерк у нее каллиграфический, пишет быстро и без ошибок.

— Отлично, вам осталось принести свои рукописи на ознакомление и, желательно, пару статей из разных областей, которые напечатаны. После этого я готов буду предложить то или иное вакантное место, но, как минимум, на должность штатного автора вы подходите, — объявил я.

— А у меня есть возможность претендовать на что-то другое? — правильно уловила та.

— Неужели откажетесь занять должность выше? — усмехнулся я.

— Только не говорите, что могу стать редактором, — отмахнулась госпожа Зотова и рассмеялась.

Внимательно на нее смотрю, ничего не говорю, в кабинете наступает тишина. У Нелли Генриховны округляются глаза и приоткрывается рот. Ну, понимаю, такого она не ожидала, однако, потенциал чувствую. А еще, она захочет всем и каждому доказать, что по праву займет это кресло и будет работать на совесть. К тому же, ей есть для кого трудиться, сынишку точно любит и от него не подумала отказываться, хотя уже не раз ее из-за него в штат не брали.

— Почему бы и нет, на редактора, за подписью которого будет выходить газета в новом формате, вы официально претендуете, — подвел я черту и легонько хлопнул ладонью по столешнице. — После того, как ознакомлюсь с вашими работами, окончательно определим вашу должность. Конкретные задания получите после этого, только попрошу принять участие в обустройстве помещения, где будет располагаться издательство. По этому вопросу договаривайтесь с госпожой Исаевой. Думаю, на этом собеседование закончено, вы с ним неплохо справились.

— Спасибо, — встала брюнетка, от ее былой самоуверенности не осталось и следа. — Я пойду?

Но, готов поспорить, что минут через десять она соберется с силами и станет прежней, в какой-то степени, нахальной дамочкой. Честно говоря, с таким характером мне редактор и необходим. А про растерянность на короткое время она вскоре забудет, попривыкнет и ее уже ничем никто не удивит.

— Ступайте, а рукописи принесите в эту контору. Мне их передадут, — благожелательно улыбнулся я.

Когда за возможной редакторшей закрылась дверь, господин Сидорчук покачал головой и буркнул:

— Михаил Юрьевич, вы идете против принятых правил приличий. Где это видано, чтобы даму, нагулящую и принесшую в подоле неизвестно от кого, принимать на такую должность⁈

— Вениамин Степанович, а вы, дорогой мой, не забываетесь? — процедил я. — Забудьте про условности, думайте о деле и выводы делайте по профессиональным качествам. Госпоже Зотовой могу посочувствовать, что у нее так жизнь сложилась. Кто прав, а кто виноват не нам судить и уже тем паче не обвинять в грехах ребенка. И даже если у нее оказалось бы двое ребятишек разного возраста, то и они бы на мое решение не повлияли.

— Простите, — смутился Сидорчук.

Анастасия Николаевна никак не прокомментировала мои слова, но они ей понравились и заставили о чем-то задуматься.

— Хорошо, но в будущем думайте, о чем говорите, — отмахнулся я и попросил: — Пригласите штабс-капитана, мы с ним наедине побеседуем.

Госпожа Исаева намек поняла, фыркнула и первой кабинет покинула, за ней следом отправился и Вениамин Степанович. Сам наряжается, как не пойми кто, даже глазам больно, на пересуды плюет, но пытается кого-то осуждать. Ладно, ему тоже свои взгляды привью, никуда он не денется. Тем более, что кадровое Агентство у нас на двоих задумано организовать.

— Разрешите? — вошел Эдуард Игоревич.

— Проходите, давайте вашу анкету, — кивнул я штабс-капитану на стул, стоящий по другую сторону стола.

Господин Васильев положил передо мной свои ответы, сел и принялся ждать, что ему скажу. Уверен, он уже перекинулся парой слов с госпожой Зотовой. Прекрасно видел, что та не в своей тарелке с собеседования вышла. Интересно, знает ли он про ребенка и как к этому относится.

— Эдуард Игоревич, не хочу долго размусоливать, вижу вас одним из тех, кто будет выполнять роль охраны, возможны и деликатные поручения. Не готов ответить будут ли они в рамках закона, но на преступления против совести вас толкать не собираюсь, — произнес я.

— Михаил Юрьевич, к такому предложению готов, другое мне вряд ли поступит, отдаю себе отчет, что умею только хорошо воевать, — осторожно ответил штабс-капитан.

— Готовы подобрать, на первое время, пять-десять надежных бойцов, желательно повоевавших и понимающих, что такое приказ?

Господин офицер на некоторое время задумался, а потом неуверенно кивнул и сказал:

— Не уверен, что десяток парней за день-два найду, но за неделю справлюсь.

— У вас не должно иметься от меня никаких секретов, даже касающихся личной жизни. Разумеется, детальные подробности спрашивать не стану, но общую картину, кто и чем дышит из работников, в том числе и вы, при первом же моем вопросе будете обязаны рассказать. Вас это не покоробит, не вызовет подозрений, что предадите честь и совесть? — выставил я требования, без согласия на которые мне телохранитель и охранник даром не нужен.

— Господин Голицын, думаю, вы не станете переходить черту, — осторожно ответил Васильев. — А если буду отвечать за охрану либо в ней служить, то о любом подозрительном моменте сам доложу, без ваших на то вопросов.

— Скажите, а есть ли грехи и негативные сведения, числящиеся за Нелли Генриховной, о которых я должен знать? — задаю вопрос, от ответа на который зависит найму штабс-капитана или нет.

Если начнет юлить или скажет неправду, то сразу укажу на дверь. А штабс-капитан взял паузу, о чем-то размышляет, его аура спокойна, он не раскис от вопроса, как кисейная барышня. Но отвечать не спешит. Что ж, поживем — увидим, что и как.