Глава 5 · СЛОЖНЫЙ ДЕНЬ

Глава 5. СЛОЖНЫЙ ДЕНЬ

Намерения у подчиненных моего недавнего пациента, коим являлся полковник, совершенно однозначные. Штабс-капитан и подполковник пришли не отблагодарить за спасение командира. Собираются его приказ выполнить и отнять у меня амулет генерала. Вот вам и благородство!

— Что желаете? Чай, водку, потанцуем⁈ — отворив дверь и держа перед собой револьвер, поинтересовался я.

— Михаил Юрьевич, вы же разумный человек, — усмехнулся Вениамин Генрихович. — Зачем доводить до крайностей?

— Да-да, господин Голицын, не забывайте, что вы поручик и обязаны подчиняться старшим по званию, — поддержал своего товарища Яков Вильгельмович.

— С чего бы? — посмотрел я на подполковника. — Забыли, что вышел в отставку и теперь сугубо гражданский? Не доводите до греха, не заставляйте обороняться.

— Жаль, — вздохнул штабс-капитан.

Вот честное слово, не успел понять, а меня силовая волна ударила в грудь и швырнула внутрь квартиры. Даже выстрелить не успел. Еще и о стену приложило так, что перед глазами черные мошки полетели, а изображение двоиться началось. Но сознание не потерял, а именно на это рассчитывали господа офицеры. Впрочем, какие они господа, раз так действуют? Обычные бандиты или одаренные, которым никто не указ.

— Позвольте ваш револьверчик, — усмехнулся Ардеев и стал из моей руки оружие вытаскивать.

— Штабс-капитан, а вы не переусердствовали? — поинтересовался подполковник. — Поручик не сильно травмирован?

Пытаются разыграть плохого и хорошего полицейского? Старо как мир! Правда, на многих действует и по сей день, хотя о таком приеме даже глухой слышал. Делаю вид, что потерял ориентацию, хотя это близко к истине, если честно. Зато внутри злость на самого себя поднимается. Где моя осторожность и куда подевался мгновенный анализ ситуации? Если разобраться, то все закономерно и интуиция об этом подсказывала. Так почему расслабился? Ничего, отыграюсь, визитеры чувствуют себя хозяевами положения им и в голову не придет, что готов дать отпор. А парочку потоков уже почти подготовил и дар их насыщает энергией.

— Вы кто такие? — интересуюсь, а потом продолжаю: — Где это я? Почему не в окопе в Галиции? Что, черт возьми, происходит? — осматриваю свою одежду и восклицаю: — Почему на мне не форма? Господа офицеры, что происходит-то⁈

Ардеев даже рот приоткрыл, похоже, сыграл я неплохо.

— Штабс-капитан, вы чем его приложили? — раздраженно и как-то растерянно прошипел подполковник.

— Да, ничего такого убойного, стандартным… — начал оправдываться Вениамин Генрихович, но договорить не успел, ответочка от меня прилетела.

Заключалась она в том, что вокруг офицеров образовались сферы, в которых нет ни грамма кислорода. Дыхание у одаренных сбилось, они глаза выпучили, но еще и от того, что вход пустил не только кулаки, но и ноги. Да, бил не как благородный, сериями по печени, почкам и завершающий в пах. Зато удержался и ни одного удара по лицу не нанес. Правда, сил после такой атаки не осталось, но это и понятно, задействовал свой дар. А вообще, все произошло секунд за десять. Господа офицеры и понять-то ничего не смогли, рухнули на пол и только воздух судорожно в себя втягивают.

— Ой, простите, перестарался, — производя обыск и забирая себе оружие, произнес я.

— Поручик, за такое и под суд чести угодите, — прохрипел подполковник, приходя в себя.

— Только после вас, — усмехнулся я. — Напомнить, кто первый начал? Или следовало подставить вторую щеку и смиренно ждать, когда соизволите меня жизни лишить?

— Да никто не собирался вас убивать и даже калечить, — пробормотал штабс-капитан, которому от меня перепало значительно больше, чем его старшему товарищу.

— Простите, но в ваших словах сомневаюсь, — хмыкнул я. — Вижу, что почти восстановились, вставайте и проходите в гостиную, поговорим, — качнул револьверами, которые держу в двух руках и предупредил: — Нервы подняли, так что не вздумайте дергаться и делать резких движений. На таком расстоянии ни один щит не спасет.

Насчет последнего утверждения не уверен, боевые навыки, основанные на сверхспособностях плохо освоил. Да, тренировался, особенно, когда в родовом поместье находился. Кое-что получалось и даже придумал новые удары, хотя, их уже и до меня могли открыть и вовсю использовать. Правда, не приходилось о таком слышать, чтобы тот же огненный шар, выпущенный во врага набирал мощь во время полета. Увы, в замкнутом пространстве его не применить. Но над пассивной защитой предстоит поработать. Ведь ждал подлянки и создал поток, который должен был предотвратить атаку штабс-капитана. Банально не успел активировать щит. Почему так произошло еще предстоит разобраться. Скорее всего из-за близкой дистанции и того, что подспудно рассчитывал на благодарность господ офицеров за спасение их командира.

— Честно говоря, не ожидал такого вероломства, после того как помог полковнику, — покачал я головой, когда Ардеев и Гущин заняли по моему указанию два стула.

— Это не связанные события, — буркнул подполковник, чуть поморщившись.

Ага, он испытывает болезненные ощущения в тех местах, куда его кулаками приложил. И, да, в руки и ноги я частичку силы из дара вложил. Им еще повезло, что большая часть энергии ушла на мое восстановление, а только остаток в создание обезвоздушенных контуров вокруг них. А то бы точно потребовалась медицинская помощь!

— Не желаете прояснить пару моментов? — поинтересовался я и не дожидаясь ответа, продолжил: — Как-то раз ко мне англичанин подкатывал, с аналогичным требованием передать ему амулет для семьи немецкого генерала или кого-то там, — покрутил перед собой правой рукой, в которой продолжаю держать револьвер. — Мы с ним немного повздорили, но оказались в этакой патовой ситуации. Разошлись и я все ждал от него подлянки. Но, нет, он никак себя не проявил. Зато вы объявились. Господа, как так-то? Мы же на одной стороне должны быть! Радеть о благе нашей империи, а получается, что она как-то побоку и вы врагу пытаетесь вернуть то, в чем он нуждается. Как это понимать? Объяснитесь!

— Господин Голицын, вы многое не знаете и не понимаете, — произнес Яков Вильгельмович, при этом сделал чуть уловимый жест, чтобы штабс-капитан воздержался от реплик. — У нас есть приказ достать амулет, принадлежавший немецкому генералу. Как думаете, имеем права обсуждать или критиковать распоряжение? Молчите? Вот-вот, значит понимаете, что и как. Хотя, о чем это я? Вы же служили в армии, порядки знаете. По-хорошему вы свой трофей передавать отказались. Значит что? Правильно, изъять и доложить, что задачу выполнили. Верно?

— А если вам прикажут с моста спрыгнуть? Сделаете? — прищурился я. — Подполковник, не дурите мне голову! Если приказ противоречит законам империи, то он считается преступным. Так что же вы взялись за его исполнение со всем рвением и старанием? Ладно, не будем об этом, — махнул рукой. — Надеюсь, после сегодняшнего происшествия больше от вас со штабс-капитаном неприятностей не получу. Уверен, тот, кто приказал забрать мой, подчеркиваю, мой амулет, найдет других исполнителей или сумеет со мной договориться. Ну, а если попытаетесь вновь что-то подобное сегодняшнему совершить, то не обессудьте, щадить не стану.

Господа офицеры хмуро между собой переглянулись, крыть им нечем. Пусть скажут спасибо, что легко отделались. И, все же, что такого в этом амулете, если за ним продолжается охота? Вслух этим вопросом задался и неожиданно получил ответ от Ардеева:

— Символ рода, в нем есть сила, способная наделять наследника даром. Последнее сомнительно, но таковы слухи.

— А еще, он усиливает мощь дара того, кому является личным артефактом, тем самым это означает, что такому человеку подчинятся все те, у кого есть такая же частичка, — произнес подполковник, подумал и добавил: — Амулет бесполезен тем одаренным, у которых другие силы.

— Вот оно как, — задумчиво потер я скулу. — Примерно такое и подозревал, но мне говорили, что личный артефакт мне еще предстоит отыскать. Врали?

— Господин поручик, уж позвольте вас называть по званию, хотя вы и в отставку ушли, — попросил Яков Вильгельмович и обосновал: — Среди одаренных, которые владеют боевыми навыками у всех есть звания. Каждое сообщество или, если угодно, группа получила право от императора иметь те или иные чины. Михаил Юрьевич, вы, уж простите, одиночка, следовательно, и звание заслужили то, которое получили в армии.

Как-то все запутано и слишком много туманных намеков. Ничего, позже над этим поразмыслю.

— Но вы же не имеете права мне приказать, правильно? Хотя и старше по званию, — медленно произнес я и уточнил: — Как понимаю, каждое сообщество одаренных имеет определенную структуру и подчиняется напрямую императору, если и взаимодействуя друг с другом, то на равных началах.

— Или по праву сильнейшего, — буркнул штабс-капитан, а потом добавил: — Как оказалось, мы вдвоем вас одного не стоим. Так что тут речь не о численности. Понимаете?

— Догадался, не дурак, — хмыкнул я и предложил: — Как насчет кофе или мировую выпить?

Совсем уж ссориться с одаренными, которые занимаются защитой империи, не хочу. Прекрасно знаю, в военной среде приказы не обсуждаются. Разумеется, речь про те, которые не граничат с безумием их отдавшего. Ведь случалось, что на командный пост заступал замаскированный враг. Он вроде правильные слова говорил, да бойцов в такое пекло посылал, что те не возвращались. Помню и тех, кто своих же сдавал за тридцать сребреников. С большинством таких удавалось разобраться, но случалось, что гниды к своим хозяевам убегали. Тоже доставали, спрятаться в моем бывшем мире не так-то просто.

— Мировую? — задумчиво переспросил подполковник. — Михаил Юрьевич, мы при исполнении. Задачу командира провалили, и, при всем уважении, не имеем права заключать какую-либо сделку, пусть и замаскированную под благовидным предлогом.

— Яков Вильгельмович, вы в своем праве, могу лишь сожалеть, что не согласились примериться и оставляете за собой право вновь мне противостоять. Правильно ли вас понял? — спокойно произнес я, размышляя, как с господами офицерами поступить.

Убивать их не собирался, калечить тоже, привлекать к разбирательству некого. Точнее, понятия не имею существует ли какая-либо структура, присматривающая за одаренными. По идее, император обязан был создать службу, которая и в этой среде за порядком приглядывает и выносит наказание. Иначе, будет произвол со стороны обладающих сверхспособностями, если те почувствуют вседозволенность. А что, если Николай Второй доверился офицерской чести, слову и присяге? Но что насчет не военных, у тех тоже аналогичные свободы? Что-то сомневаюсь! Жаль, что информацию приходится добывать буквально по крупицам. Но, с другой стороны, пока меня нюансы мало интересуют. Собственных проблем и задач хватает. Так может отдать амулет, чтобы голова не болела? Нет! С чего только такая мысль проскочила? Пока не пойму силу амулета и на что тот способен, то возвращать его нельзя. Что если собственноручно вложу в руки врагов некий козырь, от которого пострадает моя же империя?

— Тогда, быть может, соблаговолите нас отпустить? — поинтересовался подполковник, твердо смотря мне в глаза.

— Не смею задерживать, — я пожал в ответ плечами. — Оружие не верну, считайте, что в бою его потеряли. И, поймите правильно, не желаю, чтобы вы через пару минут вновь мне предъявили весомые аргументы, подкрепленные дулами револьверов.

Господа офицеры медленно поднялись со своих мест, молча кивнули и отправились на выход. Квартиру так и покинули молча, не сказав ни единого слова. Какая-то глупая ситуация, если честно. Свои же пытаются отобрать честно отвоеванный трофей у врага.

— Или что-то недоговаривают, либо сами не знают, — сам себе сказал я и достал из потайного места амулет генерала.

Никаких ассоциаций артефакт не вызывает, но если посмотреть на него с помощью дара, то видна некая нить, связывающая меня с ним. Потоком это не назвать, канал узкий и зыбкий, время от времени прерывающийся.

— А если его рассмотреть на предмет ауры? — буркнул себе под нос и прищурился.

Само украшение в целом имеет ровный серебристый оттенок, а вот руна пульсирует красным, словно что-то не в порядке. Может ли такое быть из-за порванной цепочки? Еще раз внимательно осмотрел звенья у артефакта. Они монолитные, бесшовные, при этом застежка осталась не поврежденной. Ювелир, изготовивший украшение и каким-то образом наделивший его неизвестными мне способностями, был настоящим мастером своего дела. Но, скорее всего, кто-то применил дар при создании этого предмета.

— А что, если исправить поломку с помощью своих сверхпособностей? — чуть слышно произнес, но потом отрицательно покачал головой: — Нет, для этого требуется понять, ничего ли не нарушу в структуре и не произойдут ли нежелательные последствия.

Перестраховываюсь? В какой-то степени, но вещица не просто ценная, а еще и с ее помощью одаренный получал некие возможности. Какие? Об этом мне точно никто не скажет. Требуется с кем-нибудь проконсультироваться. Господа офицеры точно ничего не скажут, Ботвинов вряд ли обладает знаниями, но поинтересоваться у него стоит. В том числе и со Статкевичем переговорить. Ну, либо поискать ювелира с даром, уж он-то точно обязан хоть что-то слышать. Если же никакой информации не раздобуду, то или попытаюсь сам разобраться с амулетом, либо про него забуду. Но возвращать врагу трофей точно не стану, тем более у моего дара с ним связь имеется.

— Так, с этим все понятно, — спрятал артефакт и вспомнил, что собирался сегодня прогуляться по окрестностям.

Время еще не такое позднее, а отыскать местную шпану легко. Достаточно обратиться к одному из лоточников, продающих безделушки или торгующими газетами. День складывается удачно, надо и завершить его на позитивной ноте. Правда, праздно гуляющий господин без спутницы или компании будет выглядеть несколько странно. Но мне на мнение окружающих плевать.

Револьверы штабс-капитана и подполковника положил в сейф. Мне хватит и своего с «Бульдогом». Нож на щиколотку приспособил, из портмоне крупные купюры выложил. Ста рублей ассигнациями и пяти золотых червонцев вполне хватит, чтобы вызвать интерес у потенциального работника. Вечер и в самом деле приятный, не холодно, дневная жара спала. На улице, прогуливаются семейства и парочки, одиночек же почти нет, а если и идут, то спешат добраться домой или в ближайшее питейное заведение.

— На фронте затишье, но в войска поступила новейшая техника! Враг в ужасе и вот-вот побежит! Читайте новости! А в Петрограде, княгиня Спасская застрелила супруга. Узнайте за что и как это произошло! — рекламирует пацан новости.

— Господин, вы же к даме сердца спешите. Приобретите букетик, — обратилась ко мне торговка цветами.

— Увы, моя подруга в отъезде, — покачал я головой и сделал знак рукой газетчику, чтобы подошел.

Пацан, на вид лет четырнадцати, мгновенно подскочил и поинтересовался, чего господин изволит. Вообще-то, мне даже где-то повезло. В основном, мальчишки-газетчики младше, точнее, подростки встречаются редко за таким занятием. В большинстве своем, дети из бедных семей этим заняты, стараясь прокормиться. Начинают чуть ли не с семилетнего возраста зарабатывать. Возможно, чем младше и жалостливее выглядит продавец, тем охотнее у него покупают. Подойдет такой и жалобно попросит: Благородная дама, купите журнальчик, вы новое узнаете, а я с голода не умру. При этом, ребенок не должен быть ни чумаз, ни совсем уж в рваной одежде. В империи есть закон, запрещающий детский труд до 12 лет, но, как обычно, с оговорками. Дело еще в том, что родители зачастую пару годков своему дитя накидывают, чтобы того взяли на фабрику или завод. Но, насколько слышал, сами промышленники не брезгуют закрывать глаза, что дети и подростки трудятся на вредных для здоровья предприятиях. Объясняют это тем, что дают возможность поддержать малообеспеченные семьи в отсутствии мужчин-кормильцев, ушедших на фронт. Сейчас и вовсе вводятся послабления для таких работодателей, позволяя им увеличить продолжительность трудового дня для женщин и детей. И ведь при этом платят меньше, чем взрослому мужику, но обязанности, зачастую, одинаковые. Разумеется, производственные травмы среди подростков на первом месте. Вот и странно, когда почти уже взрослый парень, газетами торгует.

— Поговорим? — подкинул на ладони пятнадцать копеек.

Пацан озадачился, лоб наморщил неуверенно кивнул, а потом буркнул:

— С обеда здесь, ничего странного не замечал.

— Отойдем, — я кивнул в сторону переулка. — Есть некое дело, за которое готов неплохо заплатить.

Газетчик чуть пожал плечами и не секунды не сомневаясь, отправился следом за мной. Мы встали на входе в арку подворотни, чтобы не мешать прохожим. Монета перекочевала в один из карманов пацана.

— Как зовут-то? — спросил я своего, надеюсь, будущего информатора.

— Санька-молния, — ответил тот.

— Отставной поручик, Михаил Юрьевич, — представился я и сходу обозначил задачу: — Александр, есть одна служанка, которая скрывает свои проблемы и не желает о себе рассказывать. Сумеешь о ней разузнать — получишь трешку.

— Три рубля? — деловито уточнил пацан, после чего почесал затылок и спросил: — А вы к ней чувством воспылали?

— Помочь хочу, считай, за то, что вкусно готовит, — хмыкнул я.

— Заливаете, господин хороший. Небось девка строптива и в койку не желает прыгать, — усмехнулся газетчик.

— Считай как хочешь, — пожал я плечами. — Думаешь, на такую работенку другого не найду? Достаточно к частному сыщику обратиться, и он за меньший гонорар все вынюхает.

— И почему же ко мне подошли? — недоверчиво спросил Саша. — В чем подвох?

— А нет его, — развел я руками. — Точнее, если все сделаешь, как надо, то и другие поручения от меня будешь получать. Заранее скажу, что криминалом заниматься не будешь.

— Вы, случаем, не из политических будите? — озадаченно уточнил пацан.

Его сомнения понятны, чтобы на улице вот так запросто подошел кто-то и попросил газетчика заняться сыском — неслыханно. А оказаться осведомителем тоже ничего хорошего.

— Не угадал, занимаюсь бизнесом, но своими людьми еще не обзавелся, у тебя есть шанс стать одним из них.

— И к сыскной отношения не имеете? — продолжил допытываться пацан.

— Никакого, — отрицательно покачал головой. — Не веришь? Твое право, но и задание-то даю простенькое. Сделаешь — получишь за работу и в дальнейшем волен отказаться от других моих предложений, — достал из кармана портмоне и вытащил из него кредитный билет номиналом в один рубль. — Это задаток, если возьмешься за дело.

— Пять рублей, — облизнув губы, произнес пацан. — А за такие деньги, — он кивнул на рубль, — на перекрестке газеты буду продавать, в день получу больше!

— А кто говорит, что за три рубля тебе придется бросить работу? — с интересом рассматривая пацана, задал ему вопрос и сразу же ответил: — Ничего сложного — расспросишь про девушку у своих приятелей, а потом мне перескажешь. Всего и делов-то!

— Где-то есть подвох, — покачал головой Саша. — А кто эта служанка? Как о ней кого-то спросить, если ни имени, ни фамилии не говорите.

— На Патриарших трудится, в доме номер семь, завтра, к семи утра, ко мне придет убираться. Зовут Мария, фамилии не знаю, — ответил я парню, а потом описал внешность девушки и добавил: — Ее недавно кто-то поколотил, но внешность не попортил. Берешься или ищу другого?

— Пять рублей, это последнее слово! — что-то прикинув, выставил условие продавец газет. — День же потеряю, — он кивнул в сторону дороги и добавил: — Кто-нибудь из конкурентов точку займет, гоняй его потом.

Ну, честно говоря, закладывал большую сумму, чтобы добыть о Марии сведения. Однако, следует торговаться, иначе уважать он меня точно не будет.

— Так ты же это задание поручишь кому-то из своих приятелей. Верно? Дай-ка угадаю, — я усмехнулся, — заплатишь копеек двадцать за сведения, а чистую прибыль в свой карман положишь. Так ведь? Кстати, газеты вечернего выпуска? Продай-как мне парочку, где новости погорячее.

Пауза пацану необходима, чтобы над моими словами подумать. Но и новости мне знать требуется. Недавно про нас с Верой пяток неоднозначных статей вышли. В одних актрису обвиняли во всех смертных грехах, в других же хвалили за проницательность и игру на сцене и в кино. Меня же упоминали в качестве ее спонсора, узнав, что на шароболлах неплохо заработал. Кстати, журналюги мой статус повысили, переведя из нищих любовников в удачливого дельца. К сожалению, одно удачное начинание никто не рассматривает, как какой-то устойчивый бизнес. Странно, что Александр меня не опознал, фотографии печатали чуть ли не в полстраницы, особенно после завершения гонки, но это давно было и не факт, что в Москве являлось горячей новостью.

— А вы не против, если кого-то привлеку, чтобы узнали о служанке? — получив от меня мелочь за газеты, поинтересовался Саша.

— Главное — результат и издержки на его получение, — усмехнулся я и протянул пацану рубль. — Если узнаешь, кто и за что поколотил девушку, то накину сверху, в зависимости от полноты сведений и, если посчитаю информацию важной.

— По рукам! — решился пацан. — Поверю на слово. Где вас отыскать, когда сведения добуду?

— Адрес же уже сказал или позабыл?

— Ну, мало ли, вдруг вы не захотите, чтобы к вам домой приходил, — пожал плечами пацан.

— Завтра вечерком сюда загляну, если раньше не объявишься. Кстати, в квартире зачастую не бываю, — предупредил я и сказал напоследок: — Удачи, если сработаемся, то не пожалеешь.

При разговоре с пацаном я его диагностировал, пытаясь понять, что он из себя представляет. Задача оказалась не из простых, раз десять вносил в магический поток дополнения и уточнения. В итоге, результат обнадежил, нет в пацане чернухи, ну, либо ее мой дар не распознал. А вообще, еще один сложный денек выдался, суматошный, но заканчивается неплохо. Пожалуй, хватить дергать удачу за хвост и пора отправиться отдыхать. Завтра предстоит поискать себе работников для еще не созданной газеты и типографии. Так сказать, двух в одном! При этой мысли даже с шага сбился, мгновенно поняв, как развивать издательский бизнес. Нет, конечно, предстоит все взвесить и продумать. Но если так поступлю, то на первых порах у меня появится фора, по сравнению с конкурентами. Главное, сделать все правильно.