Глава 20

Я словно фурия носилась по его спальне, яростно швыряла вещи в чемодан. Меня трясло, и я не знала, от чего больше — от слез, все никак не прекращающих литься из глаз, или от злости на него.

После произошедшего там, на вышке, Соломон утащил меня обратно в машину. Всю дорогу мы молчали. Он выглядел спокойным, но напряженным, а я… даже если он снова постарался бы убить нас, врезавшись куда-то, я бы не стала сопротивляться. Потому что чувствовала себя абсолютно разбитой. Даже на работу не позвонила, не предупредила о том, что буду отсутствовать. Единственной мыслью было — как можно скорей собрать свои вещи и уйти от него, сбежать.

Удивительно то, что он даже не попытался со мной заговорить. Как только мы подъехали к дому, я выбежала из машины, направилась наверх. Боже, во что я ввязалась? Что за тайны и какие демоны скрываются в этом человеке? Я не хотела этого знать. Меня до сих пор потряхивало, и я думала разбираться во всем после, когда буду далеко от него, в безопасности.

Когда чемодан был забит под завязку, я застегнула молнию и, распахнув дверцу, спустилась вниз по лестнице.

В коридоре, напротив арки, ведущей в гостиную, замерла.

Он сидел на полу. Спина сгорблена, плечи опущены. В его руке была початая бутылка виски. Я не знаю, что меня поразило в этой картине, но сердце в груди болезненно заныло, так что завыть захотелось.

Как бы я ни была напугана, как бы ни ненавидела его за содеянное, но видеть Сола таким разбитым было невыносимо.

Видимо, услышав мои шаги, он обернулся вполоборота. Дыхание перехватило, когда я увидела выражение его лица. Сол и правда разбит, сломлен. В воспаленных глазах затаился испуг. Я поверить не могла в увиденное… Такого Соломона я бы никогда не узнала… Это не он… Сейчас от сильного, жесткого мужчины не осталось и следа…

— Не уходи, — произнес чуть слышно, шепотом.

— Я… не могу так больше, Соломон, — проговорила сквозь скопившийся в горле ком. — Ты… пугаешь меня и разрушаешь. Ты чуть не убил нас… — сжала до скрипа ручку чемодана. Я не могу давать слабину. На кону стоит моя собственная жизнь, вот что важно.

Сол кивает. Поднимается с пола, но это дается ему с трудом. Покачиваясь, он неровным шагом направляется ко мне. Остановившись в нескольких шагах, смотрит себе под ноги. А я дышать боюсь, чтобы не чувствовать его аромат, чтобы не впускать его снова в себя.

Он понимает все. Его лицо кривится в гримасе боли, когда Сол поднимает на меня глаза.

— Они пытаются забрать тебя у меня, — смотрит на меня пустым, мертвым взглядом. — Они забирают… у них получается… Ты больше не вернешься ко мне, я знаю… — я вижу отблески слез в уголках его глаз.

— Что ты говоришь такое?

Он вдруг приближается. Берет мое лицо в ладони, проводит пальцем по губам.

— Прости, я сорвался… — произносит хриплым голосом, не отводя глаз от моих. — Но это от того, что понимаю, скоро ты покинешь меня… скоро я стану для тебя лишь воспоминанием, моя лунная девочка… — его слова ранят меня. Я не понимаю их смысла, они кажутся мне бредом, но я чувствую его боль, его агонию. Она просачивается в меня, заставляет мое сердце стонать.

— Что?! Что с тобой стало, скажи?! — силы покидают меня. Ноги не держат, все тело трясет. — Откуда этот монстр, ты ведь не такой, Соломон… — из глаз льются слезы, смотрю на него с надеждой на то, что он все объяснит как-то. Не знаю, как можно оправдать его действия, но я так жду, чтобы он убедил меня в обратном. Сказал, что этого не повторится, что все наладится, и он принимает мой выбор, отпускает меня во Францию и верит мне. Но он молчит, и этот убитый горем взгляд…

Люблю его…. Понимаю это так ясно и четко, что не по себе становится. Не смогу ведь уйти, как бы ни храбрилась. Знаю, если переступлю порог этого дома, мое чертово сердце загнется без его рук, без него. Но почему он так все усложняет? Почему не хочет раскрыться мне, почему так пугает?

— Это только от тебя зависит, Марика… каким мне быть. Только тебе решать, милая.

Меня злит, что он снова говорит загадками. Отталкиваю его, отступаю. Несколько секунд стою с закрытыми глазами, пытаясь собрать мысли в кучу. Он замирает спиной ко мне. Стискивает кулаки от бессилия.

— Ты не любишь меня, Соломон, — произношу, сглатывая слезы. Перед глазами пелена. Он оборачивается и с такой злостью на меня смотрит, что холодок бежит по спине. Мне больно за нас двоих.

— Бензин… — вырывается у меня хриплое, сквозь рваное дыхание. Замолкаю, собираясь с силами сказать то, что хочу. — Ты сердце мне бензином обливаешь, хорошо так заливаешь, с наслаждением… а потом поджигаешь. И смотришь на то, как я загибаюсь от этой боли, захлёбываюсь ей. И это нравится тебе… Ты не любишь меня, Соломон… ты болен. И не мне — тебе нужна помощь.

Он не отводит от меня глаз. Смеется, горько так. Отворачивается на пару секунд, а когда возвращается ко мне, в нем нет ни капли эмоций. Снова жгучий холод.

— Да, я болен, Марика, — кивает, уголок его губ ползет вверх. — Но и ты давно уже при смерти… Солги, скажи, что тебе плохо в нашем безумии… Ты такая же, как и я… мы одно целое, больное, исковерканное, приговоренное. Но мы один единый организм. Без тебя не будет меня, как и наоборот…

Он приближается ко мне, берет в захват мой затылок, смотрит и молчит. А у меня из глаз слезы льются градом, потому что я понимаю — да, черт побери. Он прав. Я такая же больная, как и он. Ведь мне все это нравилось. Его ревность, эта развратность, окружающие его тайны. Я по уши погрязла в нем и понимаю, что не переступлю порог дома. Откажусь от всего, брошу свою жизнь, к чертям, потому что этот мужчина стал для меня всем. Стал воздухом, стал квинтэссенцией. Он отдельная стихия…. Новая… моя. И я тону в ней и, побывав в ней однажды, не смогу вернуться обратно.

Его руки притягивают мое резко ставшее безвольным тело. Губы Сола накрывают мои нежным поцелуем. Он лечит меня, забирает мою боль и сомнения. А я отдаюсь ему, отдаюсь его власти и воле. Сол раздевает меня. Его руки ласкают мое тело, касаются нежно, словно боятся причинить вред. Это так не похоже на то, что было там, на вышке, но сейчас настолько необходимо мне. Моя грудь, мой живот, каждый сантиметр кожи — он уделяет внимание каждой клеточке меня. Сол лечит меня, помогает забыться, забывается сам… А когда я уже готова и, раскрывшись, принимаю его, он вдруг замирает… заглядывает в мои глаза.

— Зря ты меня остановила. Я хотел подарить нам покой. А теперь у тебя впереди долгая мучительная агония… никто, кроме меня, тебя не спасет, Марика… никто…

***

Неделю спустя

Всю дорогу до кафе Юля молчит. Я знаю, она считает меня чокнутой и злится. Мои поступки и правда могут выглядеть странными со стороны. Но это мое решение, и если она любит меня, должна принять его. Ей просто нужно время, чтобы свыкнуться с изменениями и все обдумать.

Мы устраиваемся за нашим любимым столиком, и только когда официант приносит заказанный латте, Юля начинает говорить.

— Марика, что с тобой, скажи? — в ее голосе явно прослеживается нервозность.

— Со мной все в порядке…

— Будешь бегать от ответа? — вспылив, злится подруга. — Хорошо, тогда я скажу. Ты отказываешься от командировки, потом пропадаешь на неделю, так, что ни слуху, ни духу от тебя. Потом вдруг появляешься утром в офисе, как смерть бледная, исхудавшая, и заявляешь, что уходишь с работы. Шеф в шоке, я тоже… Более того, ты и со мной, видимо, не хочешь больше общаться…

— Не придумывай, Юль. У меня была тяжелая неделя… Но все не так ужасно, как ты говоришь. И мы будем общаться, — улыбнувшись, отпиваю немного напитка. Я не знаю, с чего начать свой рассказ, и как все объяснить так, чтобы она поняла меня.

— Он силой удерживает тебя? Скажи? Угрожает? — от предположения подруги я начинаю хохотать.

— Соломон? Ты что такое говоришь? — смеюсь, поправляя выпавшие из прически локоны волос. — Я сама приняла решение уйти из «Вероны». Передо мной просто встал выбор: карьера или счастье. И я выбрала второе.

Юля продолжает смотреть на меня волком. Мои слова ничуть ее не впечатлили.

— Послушай меня, пожалуйста… да, с виду все кажется странно. Он — жуткий собственник и ревнивец… и возможно, наши отношения с ним… они кажутся больными… Но мы с ним — одно целое. Без Соломона я уже не могу, понимаешь? Все это время, эту неделю, мы были с ним вместе. Каждую секунду, каждую минуту. Он решает дела, не выходя из дома… мы просто решили дать друг дугу шанс. Я готовлю ужины и обеды, мы проводим время, как нормальная пара, за просмотром фильмов, за прогулками. И это так круто… Я дышу, живу, понимаешь? Сол хочет, чтобы мы уехали. В Италии у него есть дом, мы поживем там.

— Но как же твоя карьера, Марика? — хмурится Юля.

— Он хочет, чтобы я работала на него. Говорит, что собирается открыть свое издание в Италии. Шефом будет одна его знакомая, имеющая в этой области большой опыт. Я научусь всему, а потом он сделает меня хозяйкой.

Юлька молчит. Допивает кофе, не сводя глаз с улицы, виднеющейся через панорамное окно кафе. А я думаю о том, что хочу как можно скорее уйти к Солу. С недавнего времени общение с подругой стало даваться мне с трудом. Надеюсь, это пройдет, и мы сможем преодолеть недопонимание.

— Если тебе так лучше, Марика, я принимаю твое решение, — вырывает Юлин голос меня из раздумий. Она накрывает ладонью мою руку, лежащую на столе, и вижу в ее глазах это… Она приняла мой выбор, Юля верит мне. Улыбаюсь, чувствуя, что вот-вот расплачусь от счастья.

— Что с твоей головой?

— Болит, — хмурюсь при мысли о недуге. В последнее время боли участились. Я списываю это на нервные потрясения.

— Соломон настаивает на посещении больницы, у нас вчера чуть ссора не произошла из-за того, что я тяну с походом к врачу.

— Обязательно сходи, подруга, ты выглядишь ужасно. Синяки под глазами, исхудала вся. Ты правда напугала меня… — в Юлиных глазах тревога. Мне не хочется, чтобы она переживала из-за этого. Со мной нет ничего серьезного, боли от недосыпа и волнений. Но все скоро наладится. Уже наладилось.

— На самом деле я дико волнуюсь и переживаю, — решаю все-таки поделиться с ней своей главной проблемой. С Соломоном стараюсь не говорить на эту тему, чтобы не волновать его.

— Ситуация с мамой и с уголовным делом по поводу убийства отца…

Юлька кивает.

— Я помню, ты говорила мне, подруга… Мама не успокоилась?

— Нет, так же отказывается сотрудничать со следствием… сегодня ее вызвали на допрос. Юля, мне так плохо от этих мыслей, так стыдно за них… но поведение мамы… оно такое странное… я боюсь, что это она, — голос садится, а дыхание перехватывает. В тот момент, как я произношу эти слова, озвучиваю их, чувствую себя настоящей тварью. Подозревать собственную мать в убийстве папы ужасно, но сколько ни пыталась бежать от этой страшной мысли, своим поведением мама не оставляет мне другого выбора.

— Марика, но зачем? Какой мотив? — Юля не верит моим словам. Я и сама им верить не хочу. — Ты не спеши с выводами, тем более, ты же говоришь, что Соломон занимается этим… правда узнается, нужно время.

— Да, ты права… — киваю, решая закрыть эту тему. Зря я вообще начала разговор. — Скажи лучше, как ты? Как Олег?

— Я хорошо, — вздыхает Юля, улыбаясь. — Через неделю прилетает за мной. У него отпуск, я возьму пару дней отгулов, и мы поедем знакомиться с его родней.

— Ух, ты, как у вас все серьезно и быстро, — смеюсь, а у самой в груди екает при понимании того, что я так ничего и не знаю о близких Сола. Такое чувство, что он абсолютно один в этом мире.

Юля молчит. Доедает пирожное и допивает кофе.

— Та безумная больше не трогала тебя? — спрашивает подруга, вспоминая о грязной незнакомке, встретившейся мне у дома Соломона.

— Нет, но периодически приходят странные сообщения. Я не говорю о них Соломону, просто игнорирую. Не хочу нервировать, у нас и так все на грани сейчас, — посматриваю в окно на припаркованный рядом с входом автомобиль Марка. Водитель сидит в машине в ожидании меня. И так в последнее время постоянно — ни секунды не бываю одна.

Еще некоторое время болтаем с подругой о разной ерунде. Мы вроде бы помирились, но в душе все равно тревожно. Прощаясь с ней, не перестаю думать о том, что прощаюсь навсегда. А потом сама же ругаю себя за эти мысли. В одном Юлька права, в последнее время я стала дико депрессивной и тревожной. Нужно настраиваться на хорошее.

С этими мыслями устраиваюсь на заднем сиденье автомобиля. Попросив Марка отвести меня к себе в квартиру, откидываюсь на спинку, устало прикрываю глаза.

Мы договорились с Соломоном, что сегодня я соберу вещи и окончательно перееду в его дом. Квартиру хочу сдать — честно говоря, нет ни малейшего сожаления по поводу нее, с самого начала она казалась мне чужой, неуютной.

Телефон оживает в моих руках. На дисплее высвечивается новое сообщение. «Я знаю, кто убил твоего отца… И ты знаешь».

Мне плохо. Руки дрожат, становятся ледяными и покрываются липким потом. Кто это? Что за сволочь никак не оставит меня в покое?? Что ей нужно? Откуда она знает про смерть отца? Мысли в голове словно роятся, перебивая одна другую.

Может, эта чокнутая следит за мной? Услышала наш разговор с Юлей? Боже… мне так страшно, я так устала. Дрожащими от волнения пальцами набираю номер. Но абонент вне зоны доступа. Чертова трусиха! Только и может, что свои послания строчить да подсматривать!

Завожусь так, что едва могу усидеть на месте. Желая отвлечься, набираю сообщение Демону.

14-00. «Ты меня совсем забыл, друг. А я начинаю новую жизнь».

Демон. 14:05: «Если в ней будет местечко для меня, я рад».

14:07. «Для тебя всегда есть место в моем сердце».

Автомобиль останавливается, и Марк рапортует о том, что мы на месте. Я прошу его подождать внизу. Он недоволен, ведь Сол велел ему быть рядом со мной везде. Но не перечит. Выхожу из авто, поднимаясь на свой этаж.

Переступив порог квартиры, чувствую, как что-то тяжелое сдавливает грудь. Словно сама атмосфера здесь душит, подавляет. На несколько минут теряюсь. Опустившись на диван, сижу неподвижно, пытаясь разобраться с собственными мыслями. Набираю Сола. И только услышав его хрипловатый голос, чувствую, как отпускает немного. Поболтав с любимым, прощаюсь. У него совещание, его все ждут в кабинете, пока он разговаривает со мной.

Понимаю, что зря накрутила себя. Все налаживается. Вопросом расследования занимается Сол. Он во что бы то ни стало узнает подробности смерти отца. И если это было убийство, я уверена, он найдет ту тварь, что подняла на него руку. А мне и правда лучше пока будет уехать из страны. Отдых рядом с любимым — он нам обоим пойдет на пользу.

Открываю шкаф, в поисках сумок, параллельно обдумываю, с чего начать сбор вещей, как вдруг раздается рингтон телефона. Новое сообщение.

«А знаешь ли ты, кто живет в квартире 307? Я знаю…»

Холодок бежит по коже… 307 — это ведь квартира по соседству… С устрашающего вида черной металлической дверью. Отбрасываю гаджет в сторону, злясь на эту чокнутую даму. А потом внутри что-то щелкает. Действую скорее на уровне инстинктов. Выхожу в коридор и, гонимая любопытством и неясным чувством тревоги, приближаюсь к соседней двери. Именно той, на фасаде которой золотой краской написаны нужные цифры.

Прислонившись виском к холодному металлу, прислушиваюсь. Тишина. Точно так же, как и всегда. Думаю о том, что никогда не видела соседей. Никого, кто выходил бы из этой квартиры.

«Нет, Марика, не делай этого!» — звучит в голове предостерегающий голос Сола. Замираю. Но все равно решаюсь.

С колотящимся в груди сердцем тянусь к ручке, нажимаю на нее… и дверь поддается. Открывается, впуская меня в неизвестность.

В квартире темно. И все также тихо. Переступаю порог, с опаской двигаясь вперед.

— Простите, кто-нибудь есть? — спрашиваю севшим до хрипоты голосом. Но снова тишина в ответ. Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но дело сделано. Прикрыв за собой дверь, я направляюсь внутрь.