Глава 21

Я шла не спеша, едва ли не на ощупь. Длинный темный коридор казался мне бесконечным. Сердце в бешеном ритме билось о клетку ребер, к горлу подкатывала тошнота. Состояние тревоги, предчувствия чего-то страшного, чего-то разрушающего ни на секунду не отпускало меня.

Спустя пять шагов я наткнулась на закрытую дверь комнаты. Потянувшись к ручке, открыла ее. Меня ослепило ярким светом галогеновых ламп. Прищурившись, прошла вперед. А когда восстановила зрение и смогла рассмотреть окружающую обстановку, почувствовала, как от ужаса по спине пробежал холодок.

Я стояла посреди комнаты, по размерам похожей на мою. Из мебели здесь были только стол и диван. На одной стене висели фотографии. Они покрывали твердую поверхность поверхность подобно ковру, наслоенные одна на одну. Я не могла понять, кто там изображен. С опаской приблизившись, постаралась рассмотреть. На всех фото была девушка. В основном снимки были сделаны с дальнего расстояния, так будто фотограф делал их издалека, словно следил. Вот девушка садится в машину, вот едет на велосипеде по поселковой дороге. Вот сцена из ночного клуба — целая толпа народа, но высокая блондинка выделяется из общего числа тем, что снята более крупным планом. Она стоит спиной, но почему-то мне кажется знакомой. Отрываю одно фото, вскрывая следующий слой. С нижнего снимка на меня смотрят зеленые глаза. Девушка улыбается, она счастлива. У меня ноги подкашиваются и зубы начинают стучать друг от друга, когда я понимаю, кто она. На всех этих снимках, в разные жизненные промежутки изображена я.

Я отрываю одно за другим фото и понимаю, что этот человек следил за мной последние несколько лет. Вот мои институтские подружки… а вот мое желтое платье, в котором я сдавала ГОСы…

Боже, чья это квартира? И что ему от меня нужно?

Отступаю подальше от стены, прижимая к груди оторванные фото. Мне страшно. Настолько, что тело отказывается слушаться. Я хочу бежать отсюда, но не могу. Ноги будто приросли к полу. Натыкаюсь спиной на что-то холодное. Обернувшись, начинаю дрожать еще больше.

На всю противоположную стену от потолка и до самого пола располагается окно. А в нем я вижу… свою комнату.

Моя гостиная. Вот мой диван, и разбросаны на нем одеяла, вот мой сотовый валяется на ковре и начинает вибрировать. Я слышу этот тихий звук. Я, черт возьми, слышу, как вибрирует телефон!

Господи… что за чудовище это делает??? Он следит за мной… но Кто? Кто? Та женщина безумная?

Мои руки дрожат. Я пытаюсь прогнать панику, пытаюсь рассуждать, анализировать. Что мне делать? Куда бежать? Или наоборот, не привлекать к себе внимания и делать вид, словно ничего не произошло, постаравшись вычислить преследователя?

Я уже собираюсь уйти, как вдруг раздается звонок телефона. Опускаю глаза и вижу чуть в стороне лежащий на письменном столе мобильный. Приближаюсь к нему на негнущихся ногах, тянусь рукой. Новое сообщение. Снимаю блокировку с экрана гаджета. Думаю о том, что мне повезло хоть в чем-то — он не на пароле. Читаю послание.

«Этот человек убил твоего отца, Марика. Загляни в сейф. Посмотри, что там спрятал твой Демон. Код 1458».

Кровь стынет в жилах, пальцы вдруг становятся слабыми, и я роняю телефон. Ноги больше не держат. Я опускаюсь на колени… разбитая, испуганная, потерянная. Слезы льются из глаз, истерика набирает обороты. Я не знаю, почему, но уверена, тот, кто играет со мной в эту жуткую игру, знает правду. И сейчас я получу доказательства.

Демон… он убил моего папу? Как? Зачем? Он ведь даже не видел меня никогда, между нами лишь переписка… Или все не так, и я ошибалась в нем? Боже, пора заканчивать с этим. Я должна знать, должна уже разобраться, кто так издевается надо мной, кто рушит мою жизнь?!

Тянусь за телефоном, он под столом. Дрожащими руками пытаюсь снять блокировку с погасшего экрана. Получается далеко не сразу. Открываю папку с входящими, читаю последние:

Марика. 14–00: «Ты меня совсем забыл, друг. А я начинаю новую жизнь».

14:05. «Если в ней будет местечко для меня, я рад».

Марика. 14:07: «Для тебя всегда есть место в моем сердце».

Это наша переписка с Демоном. Эти сообщения были написаны совершенно недавно. Господи, этого просто не может быть! В моей голове не укладывается все, что я сейчас узнала.

Переворачиваю гаджет в руках, верчу, рассматривая. Когда вижу обратную сторону чехла, чувствую, как сердце сжимается от боли и ужаса.

Мобильный в черном кожаном чехле, с эмблемой Бентли. И все бы ничего, если бы правая верхняя часть крыла на ней не была отломлена, точно так же, как отломала ее я на телефоне Соломона.

Сол? Неужели это он? Вся эта игра с самого начала была придумана им? Господи, что же творится вокруг?! Голова раскалывается, мне хочется кричать и рыдать навзрыд от того, что я ничего не понимаю. От того, что не хочу верить в увиденное. Пусть это будет страшным сном, пожалуйста.

Смахнув с лица слезы, понимаю, что, как бы сейчас мне плохо ни было, я должна воспользоваться этим шансом и разобраться во всем до конца.

Вспоминаю текст сообщения. Там писалось о сейфе. Осматриваюсь по сторонам в его поисках. Справа от стола — высокий шкаф под потолок. Открываю дверцу и на месте нижней полки вижу черный ящик. Перечитываю сообщение в телефоне, воскрешая в памяти код. Набираю четырехзначное число и поворачиваю вправо массивную ручку. Она поддается, и уже спустя пару мгновений я вглядываюсь внутрь тайника.

Протянув руку, рыщу там. Натыкаюсь на холодный и твердый предмет. Вытягиваю его и тут же роняю на пол. Пистолет. Господи, неужели им убили отца?

Наклонившись, пытаюсь рассмотреть, есть ли там что еще. Замечаю что-то блестящее в самом конце полки. Уже понимаю, что это, но не хочу брать. Тошнота подкатывает к горлу, и дыхание перехватывает от осознания всего. Я понимаю, как только эта вещь окажется в моих руках, все будет кончено. Моя жизнь, мое сердце будут разбиты. Знаю, что это убьет меня, но я все равно делаю. Тянусь и достаю маленький металлический предмет. Сжимаю его в кулак, прижимая к сердцу, пока грудь разрывается от рыданий. Слезы градом льют из глаз, так что пеленой накрывает. Я плачу, до сих пор отказываясь верить в очевидное.

Разжав ладонь, смотрю на кольцо моего папы. На перстень, именно тот, что пропал в день его убийства.

— Марика? — раздаётся за спиной ЕГО голос, а меня новым спазмом рыданий накрывает. Нет, лучше бы он этого не делал. Не приходил, не добивал меня своим присутствием.

Черт… Его запах чувствую, и сердце под сто сорок вскачь. Как это ужасно. Даже знание о том, что он убийца моего папы, не мешает моему телу реагировать на него.

Схватив пистолет с пола, поднимаюсь. Поворачиваюсь, к нему. Сол стоит посреди комнаты. Его взгляд напряжён, как и все тело. Он смотрит прямо на сейф. Да, я видела… я все знаю. И с каждой следующей секундой молчания я ненавижу его все больше.

Соломон молчит. Какая же он сволочь! Так много его лжи здесь, так много омерзительных поступков, а он даже слова из себя не выдавит.

Чертов кукловод. Играл мной все это время, будто пешкой. Как ловко лавировал моими чувствами и эмоциями — больной ублюдок.

— Зачем?? Зачем ты это сделал со мной? — слова вырываются из меня толчками, в перерывах между всхлипами. Мне так плохо, кажется, все внутренности в узел скрутило — вдохнуть не могу. — Зачем это все? — киваю на стену. Он молчит, не сводит с меня глаз.

— Ты подбирался ко мне, узнавал про меня… Ты — как долбанный маньяк. Убил моего папу, решил меня добить таким извращённым способом? — последние слова получаются совсем надломленными истерикой. Но он понимает меня. Он всегда понимал меня без слов.

— Все совсем не так, лунная девочка, — качает головой, и вид у него такой, словно ему больно. Лжец проклятый!

— Не называй меня так! — кричу, приходя в ярость. — Так только папа меня звал. А ты… ты не имеешь права, мерзкий ублюдок! — меня выворачивает.

— Хорошо, Марика. Как скажешь… — поднимает вверх ладони, пытаясь успокоить меня.

— Ты… ты убил моего отца… Ты следил за мной все это время. Ты и Демон — это одно и то же лицо!

— Ты умная девочка, Марика, но так долго не могла догадаться… — в его голосе печаль. Будто он на самом деле сожалеет об этом. Господи, да он напрочь повернутый! Соломон делает шаг вперед, а я отскакиваю назад, с ужасом глядя на него.

— Не подходи! — наставляю на него пистолет. Плачу от того, что до сих пор, смотря на него, не могу ненавидеть. Понимаю, что ублюдок, что больной, но сердце стонет от боли. Почему? Почему он все это сделал? Почему не мог быть просто со мной? Я ведь так люблю его… и сейчас смотрю в его глаза, на него и понимаю, что ни на грамм мое чувство меньше не стало, несмотря на всю ужасающую правду.

— Не подходи, я пристрелю тебя! — повторяю эти слова, когда он снова предпринимает попытку приблизиться.

Губы мужчины кривит улыбка.

— Для того, чтобы выстрелить, нужно снять его с предохранителя, маленькая моя. Вон там, — указывает взглядом на верхнюю часть пистолета. В его голосе столько нежности и веселья, словно он умиляется мной. Меня бросает в озноб от безумия, затопившего эту комнату. Пячусь от него, натыкаюсь спиной на стену. Делаю, как он велел, и раздается характерный щелчок. Курок взведен. Теперь только один выход у меня. Спасаться от него, бежать…

— Не противься своему сердцу, глупая, — продолжает уговаривать Сол. — Ты же понимаешь, я сделал это, защищая тебя. Правда… она убьет тебя, Марика… А я… я всегда действовал только в твоих интересах. Разве я когда-то делал тебе больно? Даже в самые сложные моменты ты чувствовала себя в безопасности. Только со мной…

— От чего защищал?! От моего отца? — кричу, захлебываясь слезами. — Он любил меня! Он был единственным родным мне человеком, а ты, долбанный психопат, убил его! А потом следил за мной! В это чертово стекло?! Ты псих, Соломон… ты болен…

— Марика, — он пытается остановить меня, когда я огибаю его стороной, направляясь к выходу. Я вижу, как появляются всполохи гнева в его глазах от понимания того, что я сейчас покину его.

— Не подходи, слышишь! — снова тычу пистолетом, направляясь по стенке к дверям. Вкладываю во взгляд всю злость, весь гнев, который сейчас внутри меня.

— Я не хочу тебя видеть! И слышать! Ты вредишь мне! Ты ломаешь мою жизнь! Уходи, и больше никогда не появляйся! — понимаю, что сейчас я именно этого и хочу. Чтобы он ушел, и больше никогда не видеть его… Потому что смотреть на его безупречно красивое лицо и понимать, что люблю чудовище… это делает мне нестерпимо больно.

Он кривится. Его взгляд в одно мгновение становится абсолютно мертвым. Будто он принимает мою команду и безвольно повинуется. Его плечи опущены, весь Соломон из огромного высокого мужчины вдруг превращается в уставшего, измождённого старика. Он просто смотрит на меня… и столько в нем боли. Но мне плевать. Отшвырнув в сторону пистолет, я бегу по коридору на лестницу. Спускаюсь вниз, желая лишь одного — быть как можно дальше от него.

Выбегаю на дорогу и слышу громкий звук, а когда поворачиваю голову, меня слепит яркий свет фар летящей на меня машины. А потом удар… боль… и темнота.