Глава 23. Покидая лабиринт

Джейн слышала, как вокруг воют волки, как откуда-то издалека доносятся крики Мелоди о помощи. Запутавшаяся в ветвях живой изгороди, Джейн силилась вырваться, броситься на зов сестры, но сучья вонзались в ее тело все глубже, пронзали плоть легко, как ткань чар.

Кое-как разлепив глаза, она вывалилась из призрачного лабиринта сна и обнаружила, что лежит, уткнувшись лицом в гравий тропинки. Она до сих пор находилась в лабиринте реальном. Рот как будто был набит ватой, а в висках пульсировала боль, напоминая о недавнем переутомлении.

Джейн напряглась. Сколько же она пролежала здесь, на тропинке? Сообразив, что ночная темнота рассеялась, Джейн почувствовала, как ее нервы сплетаются в тугие клубки. Из-за живой изгороди не долетало ни одного лишнего звука, нарушившего бы утренний покой, лишь нежный щебет птиц и тихий шелест ветерка в кустах.

Сырость и холодок вкупе с переутомлением наверняка окончатся лихорадкой, но все-таки Джейн с куда большей охотой осталась бы лежать на тропинке, нежели столкнулась бы с Мелоди.

Ситуация оказалась в разы хуже, чем ей представлялось. Мелоди не просто заключила тайную помолвку – она была помолвлена с человеком, который уже обручился с другой. Какими словами Джейн смогла бы объяснить это все отцу? И как он поступит, когда узнает? Безусловно, запретит им жениться. И конечно же, запретит капитану Ливингстону приближаться к кому-либо из домашних. Но как это сделать так, чтобы не запятнать позором ни их собственную семью, ни семью Дюнкерк, ни семью леди Фитцкэмерон? Виконтесса вряд ли обрадуется намекам на то, что ее любимый племянник оказывает кому-то знаки внимания, столь далеко выходящие за рамки всяких приличий.

В желудке у Джейн заворочался ледяной ком.

А как быть с тем обещанием, что она дала мистеру Дюнкерку? Они уговорились, что она даст ему знать, если сложится ситуация, в которой Бет будут грозить неприятности, а ее тайная помолвка с капитаном Ливингстоном не могла обернуться ничем иным. И все же Джейн была железно уверена, что подобные вести оскорбят мистера Дюнкерка в достаточной степени, чтобы он потребовал от капитана сатисфакции.

И вот этого уже Джейн допустить не могла. Неважно, сколь тяжкой была обида, нанесенная капитаном: его смерть не исправит положения. Да и никто не поручился бы, что мистер Дюнкерк непременно победит на дуэли, если та все-таки состоится. Одно дело – разобраться с чароплетом вроде мистера Гаффни, и совсем другое – противостоять капитану, находящемуся на службе его величеству.

И если станет ясно, что мистер Дюнкерк задумал пойти по этому пути, придется напрячь все силы, чтобы отговорить его.

Джейн поднялась на ноги – медленно, чтобы голова не закружилась снова, – и направилась по извилистым дорожкам лабиринта обратно, уже обычным путем, не через кусты. Одной рукой она постоянно опиралась на тисовые заросли, чтобы удержать равновесие, и постепенно слабость в ногах начала отступать, но желудок по-прежнему сводило от тошноты.

Было так светло, что становилось ясно: час рассвета уже миновал, однако Джейн не увидела фамильной кареты возле парадного крыльца. Она направилась по Длинной аллее, пытаясь убедить себя, что отъезд просто отложили из-за того, что матушке снова нездоровится, но чем ближе она подходила, тем сильнее ее одолевал ужас: а что, если мать и сестра уже уехали?..

Подойдя ближе к дому и не увидев ни малейшего признака той суеты, что сопровождала каждый отъезд, Джейн ускорила шаг. Ворвавшись в дом, она бросилась вверх по лестнице и едва не столкнулась с Нэнси – та как раз направлялась вниз.

– Боже, мисс! Вы меня напугали! Ваша мама вас обыскалась, а я-то думала, что вы все еще в постели!

Слава небесам, никто еще никуда не уехал. Джейн тут же сбавила шаг.

– Спасибо, Нэнси. Я сейчас же к ней загляну.

Горничная недоуменно нахмурилась:

– Так она уехала уже час назад, мисс, а то и больше. Она была крайне расстроена, что вы не явились ее проводить, право слово. Они намеревались разбудить вас перед тем, как уехать, но мисс Мелоди велела мне дать вам поспать. Она сказала, что вы нехорошо себя чувствовали вчера вечером…

Джейн стиснула перила, чтобы не упасть. Уехали! И Мелоди все это время будет в компании капитана Ливингстона. Ох, это же какая пакость может случиться, пока они будут в Бате…

– С вами все в порядке, мисс? – Нэнси, кажется, только сейчас разглядела Джейн как следует. Пожалуй, она и впрямь должна сейчас выглядеть так себе, провалявшись всю ночь в кустах.

– Да, Нэнси, спасибо. – Нужно было немедленно отправляться к отцу и сказать, чтобы тот вернул Мелоди и маму обратно в Лонг-Паркмид. Оставив растерянную горничную, Джейн направилась вниз и разыскала сэра Чарльза в его рабочем кабинете.

– Papa, можно с вами поговорить?

– А? Конечно, конечно, заходи! Небеса всемилостивые, Джейн, с тобой все в порядке? – Мистер Эллсворт пододвинул ей стул так поспешно, что Джейн даже слегка испугалась.

– Я обеспокоена, papa.

– Это я прекрасно вижу. – Он вытащил из ее волос тисовую веточку, а затем устроился за столом напротив. – Так что тебя беспокоит, милая? Твоя матушка не находила себе места от тревоги, когда ты не спустилась, чтобы их проводить. Я заверил ее, что ты в добром здравии, а теперь уже сомневаюсь, что стоило так говорить. Если я не ошибаюсь, это то самое платье, что было на тебе вчера вечером?

Джейн опустила глаза на мокрый и грязный подол.

– Так и есть, сэр.

– И, судя по всему, ты провела ночь на улице?

– Я… да, провела, – Джейн сплела пальцы в замок, – и именно поэтому мне нужно обсудить с вами один крайне деликатный вопрос…

– Хм… – На лбу отца запульсировала жилка, он встал с места и принялся расхаживать по комнате. – Должен заметить, я был о нем куда лучшего мнения. Да и о тебе тоже, если уж на то пошло.

– Прошу прощения?

– Ну а что, по-твоему, должен сейчас подумать любой отец? Вчера вечером у тебя был совершенно отсутствующий вид, хотя ты сидела с нами за общим столом. И я никогда раньше не видел у тебя такого выражения лица. И тогда я подумал – ты, должно быть, считала, что я слишком стар, чтобы замечать подобные вещи, – но я подумал, что, наверное, скоро один знакомый джентльмен нанесет мне визит. И еще счел, что даже обрадуюсь, когда увижу его, но затем ты приходишь ко мне в таком виде, будто провела ночь на улице, да еще говоришь, что нужно обсудить «деликатный вопрос». И что я должен был подумать?

Джейн покраснела и, запинаясь, ответила:

– Нет-нет, сэр, вы ошибаетесь, и я прошу прощения, что невольно ввела вас в заблуждение. Уверяю вас, вопрос, с которым я пришла, касается не меня.

– Что ж, в таком случае объясни же, что тебя беспокоит. – Сэр Чарльз зацепил пальцы за кармашки жилета и воззрился на дочь сверху вниз. Сейчас, столкнувшись с необходимостью пересказать свои опасения насчет Мелоди, Джейн в полной мере осознала, как это тяжело – сообщать чьим-либо родителям дурные новости. И все необходимые слова буквально застряли у нее в горле. Джейн пожалела, что не успела привести в порядок мысли прежде, чем явиться к отцу в кабинет.

– Я беспокоюсь насчет Мелоди, – сказала она, решив начать с чего попроще, хотя и понимала, что дальше ей придется пересказывать подслушанные разговоры и домыслы.

– О Мелоди? – Отец перестал расхаживать и уселся в кресло. – Она и впрямь была несколько подавленной в последние недели – как и мы все, впрочем, – однако у меня имеются основания полагать, что поездка в Бат поможет ей восстановить душевное равновесие. Тем более что, кажется, в последние дни ее настроение несколько улучшилось.

– Именно поездка в Бат меня и обеспокоила, – продолжила Джейн, стараясь не смотреть отцу в глаза. – Несколько недель назад Мелоди намекнула, что имеет сердечную привязанность к некоему джентльмену, теперь я знаю, что это капитан Ливингстон.

– Он оказывал ей знаки внимания, когда заглядывал в гости, но я не был уверен наверняка. Что ж, совместное пребывание в Бате лишь поспособствует укреплению этой связи.

Безусловно, если бы не тот разговор, подслушанный Джейн в саду, поведение капитана Ливингстона и дальше могло бы считаться образцово-показательным. Она вздохнула и заставила себя продолжать, надеясь, что сказанное не уронит ее в глазах собственного отца:

– Я бы хотела разделить вашу радость по данному поводу хоть немножечко. Но есть две вещи, о которых вы должны знать, хотя мне и тяжело говорить об этом. Во-первых, капитан Ливингстон утверждает, что его тетушка не одобрит эту привязанность. Во-вторых, я знаю, что он помолвлен с другой девушкой.

Дыхание сэра Чарльза участилось, и он снова смерил взглядом грязное платье и растрепанную прическу дочери.

– Откуда ты обо всем этом узнала?

– Я… я проследила за Мелоди вчера вечером. Да, знаю, мне не стоило подслушивать, но я увидела, как она выскользнула из дома, и догадалась, что она наверняка отправилась на встречу со своим ухажером. И решила пойти следом и проследить, чтобы не произошло ничего неподобающего.

– А почему ты не подумала о том, чтобы разбудить меня? И что я куда лучше сгодился бы на роль сопровождающего?

Джейн замялась: она и сама поняла, что ее вчерашний поступок был продиктован злобой, а не сестринской заботой, и расстроенно склонила голову.

– Я была сердита на нее, papa. Мне стоило разбудить вас, конечно же, но она вмешивалась в мои собственные сердечные дела, и…

– Ах-ха! Значит, я был прав и твое сердце и впрямь занимает некий джентльмен! Ладно, на это мы пока что отвлекаться не будем. – Сэр Чарльз помахал рукой. – Лучше объясни мне: как так вышло, что капитан Ливингстон уже с кем-то помолвлен? Признаться, мне с большим трудом в это верится, потому что этот молодой человек всегда отличался безупречным поведением.

– Я не могу рассказать вам все подробности, так как эти сведения мне были доверены другим лицом. – Джейн не была готова предавать доверие Бет, по крайней мере сейчас, в разговоре с отцом. Впрочем, учитывая обещание, данное ею мистеру Дюнкерку, ему-то, скорее всего, придется выложить все начистоту. – Так что здесь я прошу вас поверить мне на слово.

Сэр Чарльз потер рот и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. И, помолчав, резко оглянулся на дочь:

– Значит, так, вот что я предлагаю: я отправлюсь следом за твоей матерью и сестрой и потребую, чтобы они вернулись домой.

– Они не захотят возвращаться.

– И то верно, – буркнул сэр Чарльз и снова воззрился на потолок. – Целесообразнее всего было бы сказать твоей матушке, что ты заболела; она непременно занервничает и тут же повернет обратно. И я не буду давать Мелоди возможность продолжить путь вместе с компанией леди Фитцкэмерон, хотя мы с тобой оба знаем, что именно об этом она и попросит.

Джейн надеялась, что после того, как она все расскажет отцу, ей станет легче, но вместо этого ледяной ком в животе заворочался еще отчаяннее: она понимала, что навсегда потеряет доверие Мелоди. И от этого она почувствовала себя еще более подлой предательницей, чем вчера вечером, когда пошла следом за сестрой, но, несмотря на гнев и обиду, она не могла допустить, чтобы Мелоди сама себя погубила.

Похоже, душевные терзания Джейн отразились на ее лице, так как сэр Чарльз, взглянув на нее, негромко заметил:

– Ты поступила правильно, рассказав мне обо всем.

Джейн кивнула. Но, хотя умом она и понимала, что отец прав, на сердце у нее все равно было неспокойно.

– Стоит выдвигаться немедленно, если я хочу перехватить их до того, как они доберутся до Шефтсбери. – Сэр Чарльз решительно встал, отодвинув кресло. – Тебе тоже нужно отправляться в путь сейчас же, если ты хочешь вернуться из Робинсфорд-Эбби до того, как мы приедем. Я не буду требовать подтверждения своим словам, – добавил он в ответ на изумленный взгляд дочери, – но у меня имеются соображения насчет того, что за молодая особа доверила тебе свои сердечные тайны. – С этими словами сэр Чарльз коснулся щеки Джейн ладонью: – Не завидую я тебе, милая. Такие вести вряд ли понравятся ее семье.

– Нет, сэр. Точно не понравятся.

– Однако тебе все же стоит потратить минутку на то, чтобы привести себя в порядок. – Он покачал головой и тепло улыбнулся: – А то ты выглядишь как деревенская сумасшедшая.

Сэр Чарльз отправился прочь, а Джейн побрела к себе в комнату. Открыв дверь, она замерла на пороге, недоуменно уставившись на интерьерные чары, украшавшие один из углов.

Она ведь совсем забыла, каким способом пыталась утомиться так, чтобы заснуть прошлой ночью. Деревца, созданные ею, колыхались на ветру, и в них чувствовалось столько жизни, сколько Джейн никогда еще не удавалось передать. И дело было вовсе не в деталях, которые она прорабатывала, – все дело было в том напряжении, которое считывалось в прямых изящных ветвях: березы как будто жаждали вырваться с места и уйти, и от этого вся сцена выглядела абсолютно живой.

Джейн рассмеялась. Она создала-таки интерьерные чары, что пришлись бы мистеру Винсенту по вкусу, – аккурат в единственном месте во всем доме, куда ему не было хода. От этой мысли ее охватила истерическая веселость, затем смех перешел в рыдания и панику, а затем и вовсе сменился нервным кашлем, заставившим Джейн зажать рот рукой. Она захлопнула дверь и, привалившись к ней спиной, крепко зажмурилась.

«Ох, мистер Винсент, как же мне переплавить этот удушливый ужас в искусство?..»

Возможно, если действовать от противного, то из него выйдет неплохая клумба крокусов, высаженных по линеечке…

Подумав об этом, Джейн едва не расхохоталась снова, но сумела взять себя в руки. Что бы там ни думал мистер Винсент, бывали случаи, когда свои эмоции стоило попросту держать в узде – и сейчас как раз выдался именно такой случай. Сейчас Джейн как никогда требовался холодный рассудок.