Глава 60

Когда раненых наконец передали тем, кто должен был проводить их к кораблям, в тесном техническом помещении стало почти ощутимо пусто, и от этой пустоты мне становилось только тяжелее, потому что вместе с чужими голосами, стонами и короткой суетой отсюда ушла последняя иллюзия, будто мы все еще участвовали в обычной спасательной операции. Теперь это уже ощущалось иначе: мы шли не просто за выжившими, а туда, где кто-то запирал двери вручную, резал панели управления и перемещался по станции в тот самый момент, когда остальные пытались удержаться за жизнь.

Раэль дождался, пока последний из спасателей с ранеными исчезнет за перекошенным шлюзом, после чего развернул над браслетом схему уровня, и я, сама не подходя ближе, все равно увидела, как изменилось его лицо. Прежде в нем было напряжение человека, который торопился успеть к тем, кто еще мог ждать помощи, а теперь к этому напряжению примешивалось нечто куда более опасное - понимание, что за этой катастрофой, возможно, стояли не только взрыв, не только цепь аварий и не только хаос.

— Изолятор ниже, — сказал Урих, увеличивая один из секторов. — Через сервисный спуск и технический коридор. Основной маршрут поврежден, но остатки датчиков показывают, что проход пока держится. Мне не нравится только то, что часть камер на этом участке не просто молчит, а отключена вручную.

— То есть это уже не последствия удара, — глухо произнес Раэль.

— Нет, — ответил Урих сухо. — Это явно чья-то работа.

После этих слов я невольно сильнее сжала пальцы в кулак, потому что именно такая простая формулировка почему-то пугала сильнее любых догадок. Пока в голове еще жила мысль об аварии, даже страшной и слишком подозрительной, разум пытался удержаться за логику несчастного случая, за вероятность чудовищного совпадения, за идею, что космос просто показал в очередной раз как он может быть безжалостен. Но если здесь и правда поработал кто-то живой, кто-то разумный, кто-то, способный хладнокровно запирать уровни, ломать схемы и глушить связь, тогда происходящее становилось куда страшнее, потому что вместо катастрофы появлялось чьё-то вмешательство, и оно явно было спланировано заранее. Вот только кем и сколько их тут? Да и какой во всем этом смысл?

Раэль убрал схему и посмотрел на меня так, словно в последний раз проверял, не передумала ли я, не сдам ли назад, не испугалась ли настолько, чтобы самой попросить отправить меня обратно на корабль. По его лицу я сразу поняла, что он не верил в такой исход, но все равно давал мне этот последний шанс, и именно поэтому я выдержала его взгляд спокойно, без бравады и без ложной храбрости, потому что сейчас мне было страшно по-настоящему и скрывать это не имело смысла.

— Мы идем вниз, — сказал Раэль всем сразу, но последние слова предназначались мне одной. — Там будет хуже, чем здесь, и ты это понимаешь. Поэтому держишься рядом со мной или с Урихом, не отходишь ни на шаг и не пытаешься делать ничего первой.

— Я поняла, — ответила я тихо.

Муж не возразил, хотя по глазам было видно, что моему «поняла» он доверял не до конца, и я его за это даже не осуждала, потому что сама уже начинала подозревать: если внутри опять проснется это странное чувство, которое потянет меня в нужную сторону раньше логики и приборов, я снова не смогу притвориться, будто его нет.

Урих пошел первым. Его волосы-жгуты за плечами двигались уже не раздраженно, не беспорядочно как раньше, а собранно и целеустремленно, словно он теперь не просто сканировал окружающее пространство, а буквально ощупывал его впереди нас, выискивая слабые места, следы постороннего вмешательства или чужое присутствие. Спуск оказался узким, металлическая лестница местами была деформирована, и ботинки с магнитной фиксацией то цеплялись за перекошенные края ступеней, то отрывались с глухим, неприятно резким щелчком. Свет здесь почти не работал, а тот, что еще оставался, был мутным, желтоватым и болезненным, так что лица мужчин временами казались не живыми.

Чем ниже мы спускались, тем отчетливее я чувствовала перемену в самой станции. Верхний уровень еще сохранял следы обычного мира: рабочие коридоры, аварийные сигналы, открытые проломы, разбросанные инструменты, понятные последствия сильного удара. Здесь же все выглядело так, будто после взрыва произошло что-то еще. На стенах виднелись не просто поврежденные, а вскрытые вручную панели. Некоторые кабели были не вырваны хаотично, а аккуратно перерезаны. Один из запорных блоков вообще был разобран на части и отброшен в угол, словно тот, кто работал с ним, никуда не спешил и точно знал, что делал.

— Это уже точно не следы аварии, — негромко сказал кто-то позади.

— Нет, — отозвался Урих, даже не оборачиваясь. — Взрыв ломает беспорядочно. Здесь прошлись по панелям управления осознанно.

Я ничего не сказала, но именно в этот момент окончательно поняла, что обратной дороги в прежнее ощущение мира у меня уже не было. Даже если мы вытащим отсюда Ксилу, даже если спасем еще кого-то, даже если выберемся сами, я уже не смогу смотреть на эту историю как на случайность.

Мы прошли еще один коридор, потом технический карман с сорванными контейнерами и наконец вышли в длинный поперечный проход, на полу которого темнели следы. Их было немного, но достаточно, чтобы даже я без всякой подготовки поняла: это кровь. Не старая, не смытая, не случайное пятно, а цепочка темных мазков, уходившая дальше к изолятору.

— Значит, кто-то шел своим ходом, — сказал один из мужчин, сверяясь с датчиком. — Или кого-то тащили.

— И относительно недавно, — добавил Раэль, посмотрев на следы очень внимательно.

Мы двинулись дальше по этому коридору уже молча. Тишина здесь была особенно тяжелой, потому что станция на этом уровне будто затаилась. Не было даже того фонового гула, к которому я уже привыкла у нас на корабле. Только наши шаги, редкий шорох снаряжения и ощущение, что за ближайшим поворотом нас могло ждать все что угодно. Когда впереди наконец показались створки изоляционного отсека, я почувствовала, как пульс снова ускорился. Дверь была закрыта и, судя по виду, удерживал ее не запирающий механизм.

Урих шагнул к панели замка первым и почти сразу приложил к ней руку. Его волосы скользнули вперед, коснулись стыков, задержались у нижнего блока и застыли так, будто сами прислушивались.

— Изнутри запускали аварийную герметизацию, — сказал он через несколько секунд. — Потом кто-то пытался вскрыть управление снаружи. Не получилось. После этого пошли по силовой связке.

— То есть изнутри запирались? — спросила я, уже почувствовав, что ответ мне не понравится.

— Либо запирались, либо удерживали отсек от кого-то снаружи, — ответил Урих. — В любом случае там были живые.

Раэль подошел ближе и ударил ладонью по двери так резко, что я невольно вздрогнула.

— Есть кто-нибудь внутри? — крикнул он. — Отвечайте! Мы со спасательного корабля!

Несколько секунд не происходило ничего. Потом из-за двери послышался звук, сначала едва уловимый, а потом более явный, тяжелое шуршание, будто кто-то из последних сил сдвигал по полу что-то большое, а следом за ним прорвался слабый, сорванный голос, в котором еще теплилась жизнь.

— Не стреляйте… тут свои…

У меня внутри все одновременно сжалось и вспыхнуло облегчением.

— Там есть кто-то, — выдохнула я, делая шаг вперед.

— Назад, — резко приказал Раэль, даже не оборачиваясь. — Все назад от двери.

Урих уже вскрывал панель. Он не торопился внешне, но я слишком хорошо видела по его лицу и по движениям волос, как напряженно он держал в голове сразу несколько вариантов развития событий.

— Открывай быстрее, — бросил Раэль.

— Если открою быстро, можем получить разгерметизацию, ловушку или обвал, — ответил Урих сухо. — Поэтому либо ты хочешь быстро, либо ты хочешь правильно.

— Я хочу живых по ту сторону двери.

— Тогда дай мне спокойно работать.

Стоя чуть позади, я вдруг снова ощутила то странное внутреннее ощущение, которое уже не раз поднималось во мне раньше логики. Только сейчас оно было еще неприятнее, потому что тянуло не к самой двери, а чуть дальше, словно за ней, глубже в отсеке, скрывались не только нуждавшиеся в спасении, но и нечто другое, от чего внутри меня все заранее напрягалось.

— Раэль, — позвала я тихо.

Он повернул голову совсем немного:

— Что?

— Там не только раненые.

Он посмотрел на меня дольше, чем следовало бы в такой момент, а потом, не споря и не требуя объяснений, сказал уже Уриху:

— Открывай так, чтобы я вошел первым.

— Я и без тебя знаю, — отрезал тот.

Панель вспыхнула, замок дрогнул, где-то в глубине двери прошел низкий гул, и створки начали расходиться с таким неприятным, скрежещущим звуком, что у меня свело зубы. Изнутри сразу вырвался запах крови, лекарств и гари, а еще что-то, совершенно неуместное для изолятора и оттого еще более страшное.

Раэль вошел первым. Урих сразу за ним. Я осталась на месте только потому, что в ту же секунду изнутри послышался знакомый голос, слабый, сорванный, но живой:

— Не стреляйте… здесь свои…

Это была Ксила.

На одно мгновение у меня потемнело в глазах от резкого облегчения. Раэль рванулся вперед без всякой сдержанности, и я услышала в его голосе то, чего давно в нем не было - искреннюю, ничем не прикрытую надежду:

— Ксила!

Но ответить ему она уже не успела.

Следом за ее голосом в глубине изолятора раздался другой звук - низкий, скрежещущий, такой, от которого по спине прошел ледяной озноб, потому что этот звук точно не принадлежал ни человеку, ни раненому медику, ни тем, кто просто ждал помощи.

Именно в эту секунду я окончательно поняла, что за этой дверью нас ждали не только выжившие.