Глава 70

Урих ушел, будто просто решил дать нам с Раэлем обсудить что-то важное без лишних ушей, но я слишком хорошо уже научилась различать его настроение, чтобы не заметить: сделал он это нарочно, оставив других разбираться с тем, что сам уже давно понял. Дверь каюты мягко закрылась за его спиной, и в комнате атмосфера сразу изменилась.

Теперь мы с Раэлем остались вдвоем.

Он постоял у двери еще несколько секунд, будто сам не до конца верил, что Урих действительно ушел, потом медленно повернулся ко мне, и я впервые за весь этот день посмотрела на него не как на бойца, не как на мужчину, который прикрывал меня на станции и шел между мной и опасностью, а просто - как на мужчину, которому сейчас тоже было тяжело. Под глазом у него темнел синяк, губа - разбита, на скуле - тонкая царапина, которую он, кажется, вообще не заметил, в этих следах недавней драки слишком отчетливо проступала невысказанная правда: они с Урихом и Валерианом не просто поговорили. Из-за меня. Про меня. И в какой-то момент слов им, судя по всему, не хватило, чтобы выразить то, что было у них на уме.

— Ну что? — спросил Раэль наконец, и голос у него все еще был немного хриплый. — Теперь будешь на меня злиться?

— Пока не решила, смотря за что именно мне злиться, — ответила я честно.

Муж чуть усмехнулся, и тут же едва заметно поморщился, потому что разбитая губа напомнила о себе сразу.

— Справедливо. Но ты замужем за бойцом, поэтому привыкай, такая красота на моем лице - не редкое явление.

Я посмотрела на него еще несколько секунд, потом тихо сказала:

— Сядь. Ты выглядишь так, будто тебе не только Валериан захотел сказать что-то важное. А потом еще и вбить это самое важное поглубже.

Раэль не спорил. Подошел ближе и опустился на край дивана напротив моего кресла, но сел не расслабленно, а так, будто внутри у него до сих пор была натянута какая-то тугая, неотпускавшая струна. По тому, как он смотрел на меня, я поняла, что эта ситуация для него - не менее неловкая, чем для меня. Просто он, в отличие от меня, лучше умел держать лицо.

— Ты правда все слышала? — спросил он.

— Достаточно.

— Тогда, наверное, мне стоит начать с извинений.

— Наверное, — согласилась я. — Но сначала я хочу понять, за что именно ты собираешься извиняться. За то, что вы решили не говорить мне правду, или за то, что обсуждали мою возможную истинность с вампиром тайком, пока я «спала» в кресле?

Он опустил взгляд на свои руки, медленно сцепив их в замок:

— За оба пункта.

Я могла бы сейчас уцепиться за это, обидеться, сделать ему больнее, заставить еще раз вслух проговорить, что он не доверял мне настолько, чтобы сказать все сразу и в лицо, но вместо этого чувствовала только усталость. Слишком много всего произошло за один день, чтобы стоило тратить силы еще и на обиду.

— Хорошо, — сказала я после паузы. — Извинения принимаются вот такими странными. Но дальше так не будет, имей это в виду.

— Не будет, — ответил Раэль слишком быстро, и по этой быстроте я поняла, что он уже сам дошел до этого раньше меня.

Снова на несколько секунд повисла тишина, и я уже почти начала ненавидеть тишину, потому что сегодня она все время оказывалась не пустой, а набитой до отказа - страхом, недосказанностью, напряжением и взглядами, в которых было слишком много всего и сразу.

Раэль первым нарушил ее:

— Ты испугалась?

— Чего именно? — уточнила я. — Взрыва станции? Того, что меня кто-то пытается похитить? Того, что я могу быть частью вымершей расы, которая умела останавливать время? Или того, что древний вампир, возможно, считает меня своей истинной парой?

Муж посмотрел на меня внимательно, очень спокойно, и я уже видела, как тщательно он подбирал, что сказать дальше.

— Тогда я спрошу иначе, — произнес он. — Тебе страшно рядом со мной?

Я моргнула, потому что именно этого вопроса не ждала. Сначала даже не нашла, что ответить. Просто смотрела на него: на разбитую губу, на руки, на ту усталость, которую он привычно прятал за собранностью, и понила, что ответ у меня внутри давно уже был, просто я сама не хотела произносить его вслух.

— Нет, — ответила я тихо. — С тобой мне как раз не страшно.

Он выдохнул медленно, будто все это время не дышал - боялся услышать ответ, или это было слишком важно для него:

— Хорошо.

— Но это не значит, что я ничего не боюсь, — добавила я.

— Я знаю.

— Нет, не до конца, — я покачала головой. — Потому что я сама пока не до конца понимаю, чего именно боюсь сильнее. Не того, что за мной охотятся. Не того, что со мной сделали, тем более что сделанного уже не вернуть и, как оказалось, полностью тоже нельзя исправить, как бы не старались специалисты. Больше всего меня пугает, что я меняюсь слишком быстро. Что делаю то, чего раньше никогда бы не сделала. Что лезу туда, где должна была бы замереть от ужаса. И я не понимаю, где это еще я, а где уже последствия того, что во мне переделали, и куда делся весь тот ужас, который я испытывала при столкновении с неприятностями.

Раэль слушал очень внимательно и не перебивал, и именно поэтому я продолжила:

— Я рада, что пошла на станцию. Рада, что помогла вытащить Ксилу. Рада, что не осталась сидеть в безопасности и ждать, пока вы все сделаете. Но если смотреть на это честно, такое поведение - не в моем характере. По крайней мере - не в прежнем. И мне это не нравится...

Раэль медленно провел ладонью по затылку и потом ответил:.

— Может быть, ты не становишься кем-то другим... Может быть, ты просто перестаешь быть той, кому всегда было страшнее, чем надо.

— Это ты сейчас очень осторожно пытаешься сказать, что во мне пробудился характер после пережитого?

— Я пытаюсь сказать, что ты не сломалась, — сказал он тихо. — После всего, что с тобой сделали, после поступка твоего мужа в другом мире, после лаборатории Эвов, после станции, после всего этого ада ты не сломалась. И, может быть, именно это тебя так пугает, потому что раньше ты и сама привыкла думать о себе иначе.

Я посмотрела на Раэля и поняла, что эти слова били прямо туда, куда я сама до этого не решалась даже мысленно дотянуться. Может быть... Может быть, дело и правда было не только в экспериментах. Может быть, часть меня просто перестала прятаться за привычный страх.

— Знаешь, — произнесла я после паузы, — иногда ты умеешь говорить, как нормальный взрослый мужчина.

Он засмеялся, и от этого смеха в каюте стало как-то по домашнему уютно:

— А ты умеешь оскорблять с удивительной нежностью. Это тоже талант.

Я опустила взгляд, потом снова подняла его на мужа и поняла, что следующий вопрос мне придется задавать уже без шуток:

— Раэль… а ты сам как воспринимаешь наш брак?

Он явно не ждал этого вопроса так прямо. Это стало видно сразу. На лице мужа на миг появилась та самая открытая растерянность, которую сильные мужчины обычно ненавидят показывать, а потом она ушла, уступая место чему-то гораздо серьезнее:

— Ты хочешь честный ответ?

— Только такой. Другой я не потерплю.

Он подался вперед, локтями оперся на колени и некоторое время помолчал, будто подбирая правильную формулировку:

— Сначала это было - как удар под дых. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Я не успел ни подготовиться, ни понять, что вообще чувствую. Было только одно: ты моя, и я никому тебя не отдам. А потом стало хуже.

— Хуже? — переспросила я.

— Да. Потому что к этому добавилось все остальное. Желание. Страх за тебя. Злость на весь мир. На себя. На тех, кто тебя тронул. И одновременно понимание, что ты не вещь, не награда и не существо, которое будет спокойно сидеть там, куда я его поставлю ради безопасности. Ты упрямая. С характером. И иногда от этого я хочу либо целовать тебя, либо запереть где-нибудь очень далеко от всех бед или отшлепать за твои поступки.

Я не удержалась от улыбки:

— Очень романтично.

— Ты сама просила честно.

— Это да.

Он тоже слегка улыбнулся, потом посмотрел на меня уже совсем иначе - как-то мягче, так, что у меня внутри все сразу начало опасно дрожать.

— А ты? — спросил он. — Как ты это воспринимаешь?

Я отвела взгляд не сразу, потому что правду здесь выдать было страшнее, чем хотелось бы.

— Пока как что-то, что случилось слишком быстро, — ответила я осторожно. — Но я не хочу от этого убегать. И не хочу делать вид, будто между нами ничего нет. Потому что - есть. Очень много. Иногда - даже слишком.

Его глаза заметно потемнели:.

— Слишком — это плохо?

— Это страшно, — честно ответила я. — Я ко всему этому не привыкну никак.

После этих слов Раэль замолчал, и я слишком отчетливо почувствовала, как в комнате изменился воздух. Не буквально, конечно. Просто между нами появилась та самая натянутая тишина, в которой уже почти физически ощущалась возможность прикосновения еще до того, как оно случилось.

Наверное, именно поэтому я решилась перевести разговор туда, где он был нужен мне не только как женщине, но и как человеку, который больше не хотел быть беспомощным.

— Ты расскажешь мне? — спросила я. — Что вы делаете на спасательных операциях. По-настоящему.

Он медленно кивнул:

— Расскажу.

— И покажешь мне, как защищаться.

Тут он вздохнул, и я уже по одному этому звуку поняла, что сейчас мне начнут объяснять, как прекрасно меня будут защищать сильные мужчины и как ужасно опасна сама идея учить меня чему-то полезному:

— Ольга…

— Нет, — перебила я. — Не начинай. Я не прошу сделать из меня бойца за один вечер. Я прошу перестать считать, что лучше мне оставаться совсем беспомощной. Вы можете быть рядом не всегда. И я не хочу снова стоять и ждать, пока кто-то успеет между мной и угрозой.

Он долго смотрел на меня:

— Мы сможем тебя защитить.

— Сегодня смогли, — ответила я. — А в следующий раз? А если вас рядом не будет? А если будете, но не успеете? Я не хочу больше надеяться только на чудо, на остановку времени или на то, что очередной мужчина встанет передо мной первым. Я хочу хотя бы понимать, что делать.

— Хорошо, — сказал Раэль наконец. — Но только самое базовое. Как стоять. Как не подставляться. Как вырываться, если тебя схватили. Куда бить, если другого выхода нет. И как держать тревогу в голове , а не паниковать.

— Меня устраивает.

— И ты будешь слушать меня с первого раза.

Я приподняла бровь:

— Это ты сейчас хочешь невозможного.

Он покачал головой и впервые за этот разговор улыбнулся почти по-прежнему:

— Тогда - хотя бы попробуй.

Я поставила чашку на столик рядом и поднялась из кресла. Ноги после всего пережитого - все еще тяжелые, но уже не ватные. Раэль тоже встал, и теперь мы оказались слишком близко друг к другу в не такой уж и большой каюте. От этого мне снова пришлось напомнить себе, что я вообще-то собиралась поговорить о самозащите, а не о том, как тревожно и сладко ощущается присутствие мужа рядом.

— Сначала стойка, — сказал он уже совсем другим голосом, более собранным. — Не так, будто ты сейчас собираешься извиняться перед всем миром. Ноги чуть шире. Вес не назад, а в центр. Плечи не зажимай.

Я сделала, как он сказал, но получилось, судя по его лицу, не слишком убедительно.

— Это ужасно?

— Это мило, — честно ответил он. — Но, если на тебя пойдут всерьез, милота нам не поможет.

— Спасибо. Очень вдохновляет.

Раэль подошел ближе, встал сбоку и осторожно, почти невесомо коснулся моей руки, плеча, талии, поправляя положение. И вот тут вся моя решимость начала трещать по швам, потому что учить он меня мог сколько угодно серьезно, а мое тело, похоже, плевать хотело на серьезность. Оно слишком хорошо помнило, каково это, когда Раэль рядом, когда его ладони касаются меня не резко, не в борьбе, не в спешке, а вот так, спокойно и уверенно.

— Ольга, — тихо сказал он, и по голосу я поняла, что он тоже это почувствовал. — Если ты сейчас думаешь не о стойке, это очень заметно.

— А если я скажу, что думаю именно о ней?

— Тогда я решу, что ты еще и врешь, не краснея.

Я, конечно, покраснела. Это, разумеется, не помогло.

Раэль чуть усмехнулся, потом стал серьезнее и показал мне, как правильно выворачивать корпус, если кто-то подойдет слишком близко, как освобождать запястье, если схватили не слишком крепко, как бить в горло, в нос или в колено, если другого шанса не будет. Несколько раз я все делала неправильно. Несколько раз он поправлял меня слишком мягко, чтобы это можно было назвать простой тренировкой. А потом, когда я в очередной раз попыталась вывернуться и вместо этого почти влетела ему в грудь, мы оба замерли.

Его руки оказались у меня на талии. Мои ладони - на его плечах. Наши лица - слишком близко.

И в эту секунду уже невозможно стало притворяться, будто между нами - только урок по самозащите.

— Кажется, это была не та техника, — прошептала я.

— Нет, — ответил он так же тихо. — Но я, кажется, уже потерял способность объективно оценивать учебный процесс.

Я рассмеялась едва слышно, но смех сразу погас, потому что Раэль посмотрел на меня так, будто стоило ему сделать всего полшага — и между нами уже не останется ничего, кроме того самого напряжения, которое мы оба слишком долго держали в узде.

Я не успела решить, хорошо это или опасно, потому что в этот момент браслет мужа вспыхнул входящим сообщением.

Раэль выдохнул сквозь зубы, не сразу отпуская меня. Потом все-таки отступил на шаг и активировал экран. Я вижу, как он быстро прочитал сообщение, и выражение его лица сразу изменилось.

— Что? — спросила я.

Он поднял на меня взгляд.

— Ксила пришла в себя, — ответил он. — И хочет видеть тебя. Одну.

У меня внутри мгновенно все сжалось уже совсем по-другому, потому что вот теперь начиналась та часть правды, к которой я, возможно, действительно была пока не готова.