Глава 89

После взрыва шлюпки мы с Раэлем не стали тратить ни секунды на бесполезное молчание над обломками. Смотреть там было уже не на что, а вот тот, кто отправил эту тварь в космос и тут же сжег вместе с уликами, по-прежнему оставался где-то на корабле, дышал нашим воздухом и, скорее всего, уже очень старательно заметал следующий след. Именно это и бесило меня сильнее всего. Не сам побег, не провал, не то, что мы опоздали на полшага. Бесило, что кто-то чувствовал себя у нас дома настолько свободно, будто это не наш корабль, а его личная прогулочная палуба.

— Куда? — коротко спросил Раэль, когда мы вылетели из шлюпочного отсека обратно в коридор.

Я уже шел, глядя не столько вперед, сколько в развернутую перед глазами сетку меток, маршрутов и сервисных окон, которые тянул из браслета и ближайших панелей.

— Туда, где ему было безопасно сидеть до этого, — ответил я. — После такого фейерверка любой умный ублюдок не побежит к основным шлюзам. Он попытается спрятаться внутри уже известных ему нор и переждать, пока все остальные носятся по кораблю с умными лицами и нулевым результатом.

— То есть в техконтуры?

— Или в медсектор обслуживания, или в грузовые карманы, или туда, где он уже один раз проходил под чужим допуском.

Я вывел поверх маршрутов последние пересечения. После взрыва один из клонированных доступов мигнул в сервисной шахте, потом исчез, но не совсем. Не люблю, когда следы прячут аккуратно. Это почти всегда значит, что спрятал их кто-то не просто умный, а привычный к подобной грязи. А моя раса лучшая в этом деле, но кто то решил что он умнее и это уже дело чести.

— Левый контур, — сказал я. — Быстро.

Мы свернули в боковую кишку между жилым блоком и старым техярусом. Здесь уже не было нормального света, только редкие полосы аварийных ламп по стенам, от которых лица становятся серыми и злыми даже у добрых существ. Воздух пах горячим металлом, озоном и чем-то неприятно сладким из поврежденного контура вентиляции. Я почти любил такие места. Здесь обычно прятались либо полные идиоты, либо те, кто считал себя слишком умными, чтобы их нашли.

Через пару минут волосы зацепили слабый отклик за закрытой сервисной дверью, которая по бумагам должна была пустовать еще со вчерашнего дня. Я поднял руку, останавливая Раэля.

— Там.

Он кивнул один раз. Без слов. Я быстро нажал на панель и дверь с тихим шипением ушла в сторону.

Внутри оказался узкий отсек с резервными блоками питания, контейнерами для кабелей и одним очень нервным существом, которое так неудачно дернулось к дальней стене, что сразу выдало себя с головой. Раэль сработал быстрее меня. Через секунду тот уже стоял вжатый спиной в стену, а пальцы Раэля держали его за горло ровно так, чтобы он не задохнулся, но очень хорошо понял, как быстро это можно исправить.

Я подошел ближе.

Лицо у нашего нового знакомого было из тех, которые обычно не запоминаются: средний рост, сероватая кожа, правильные черты, ничем не цепляющий взгляд. Такие идеально подходят для роли «я вообще тут случайно прохожу мимо». Вот только сейчас этот взгляд метался слишком быстро, а на виске блестел пот, и было видно, что случайно мимо он проходит уже очень давно и исключительно по нашим головам.

— Ну здравствуй, — сказал я почти ласково. — А мы как раз тебя ищем.

— Вы ошиблись, — прохрипел он.

— Конечно, — согласился я. — Мы просто любим вламываться в пустые служебные отсеки и душить ни в чем не виноватых граждан. У нас хобби такое.

Раэль сильнее вжал его в стену.

— Имя.

— Ке… Керин.

Я уже запустил волосы к его браслету, внутренним карманам и швам формы. Там быстро нашелся дополнительный модуль доступа, тонкий, как пластина, и экранированный так старательно, что обычный досмотр его бы не нашел.

— О, а вот и сюрприз, — протянул я, вытаскивая пластину на свет. — Ты, Керин, или очень талантливый техник, или очень глупый враг. А может, оба сразу.

Он дернулся, но безуспешно. Раэль держал его так, будто и правда давно хотел придушить кого-нибудь лично.

— Он был в маршрутах? — спросил Раэль, не глядя на меня.

— Его доступ был. Причем сразу в нескольких местах, где один нормальный член команды физически не успевает появиться. — Я покрутил пластину в пальцах. — А еще через него кто-то ласково трогал медконтуры и шлюпочный сектор. Так что да. Наш.

Керин замолчал. Не потому, что ему нечего было сказать. Просто в такие секунды все обычно решают, кого боятся больше: нас или своих.

— Кто тебя прислал? — спросил Раэль.

Тот только дернул подбородком, пытаясь вдохнуть глубже.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Сейчас поймешь, — пообещал я.

Я уже собирался влезть в его браслет глубже и начать разговор на языке, который любая система понимает без переводчика, когда экран на его запястье вспыхнул сам.

Не стандартный вызов. Не внутренний канал. Просто тьма на дисплее, рябь, потом фигура в балахоне. Та самая мерзкая театральщина, которую особенно любят те, кто слишком влюблен в собственную загадочность.

Лицо, как и раньше, было скрыто. Только складки темной ткани и спокойный голос существа, привыкшего считать себя умнее всех вокруг.

— Если хотите, чтобы все остались живы, — произнес он, — отдайте мне вампира и девушку. Больше никто мне не нужен. И тогда мы просто улетим отсюда.

В отсеке сразу стало тесно.

Раэль медленно повернул голову к экрану.

— Кто ты?

— Не с того начинаешь.- ответил нам неизвестный.

— Тогда начну так, как мне нравится, — очень спокойно ответил Раэль. — Зачем тебе милорд и Ольга?

Я не дал паузе затянуться.

— И, раз уж мы дошли до откровений, поясни заодно, почему ради них ты разнес станцию, устроил охоту по кораблям и начал убирать своих же помощников. Нам, знаешь ли, любопытно.

Существо тихо усмехнулось. От одного этого звука мне захотелось разбить браслет о стену прямо вместе с рукой нашего пленника.

— Урих. Раэль. Вы еще такие наивные дети, — произнес он почти с жалостью. — Вы вообще ничего не понимаете в этом отвратительном мире.

— Тогда просвети нас, — сказал я холодно. — А то мы тут вынуждены разбираться своими силами.

— Не сейчас.

— Боишься? — спросил Раэль.

— Нет. — Под капюшоном будто шевельнулась сама тьма. — Просто не считаю нужным объяснять детям то, что они все равно не способны принять.

Я быстро подался ближе к экрану.

— Если тебе нужен вампир я могу предположить он еще тот массовик затейник, а вот зачем тебе Ольга?

Ответом мне стала новая усмешка.

— Ты не прав. Для меня важна девушка, а вампир он второстепенный для удовольствия и старых счётов.

И связь оборвалась.

Несколько секунд в отсеке стояла такая тишина.

— Ненавижу вот это их многозначительное дерьмо, — процедил я наконец.

Раэль отпустил Керина так резко, что тот сполз по стене вниз и жадно хватанул воздух.

— Он знает, где они, — сказал Раэль.

— Да. Но пока не пришел за ними сам.

— Пока.

Я поднялся и заставил волосы пройтись по браслету пленника до самого дна. Там уже было почти пусто. Все важное либо ушло раньше, либо чистилось в реальном времени. Но кое-что все-таки осталось: короткий сервисный маршрут, привязанный к медсектору, и окно наблюдения за внутренними биопоказателями одной конкретной капсулы.

У меня внутри все заледенело.

— Он не просто знает, где они, — сказал я. — Он следит за медотсеком. Причем давно.

Раэль выругался уже не тихо.

— Значит, идем к ним. Сейчас.

Я не ответил сразу. Потому что часть меня до последнего хотела остаться здесь, вытрясти из Керина остатки информации, дожать модуль доступа, найти еще одну нитку до того, как этот ублюдок окончательно спрячется. Но другая часть, куда более неприятно разумная, уже понимала: если балахон начал прямые торги, значит, время кончилось.

— Если уйдем сейчас, — сказал я, — можем потерять последний теплый след.

— А если не уйдем, — жестко ответил Раэль, — можем потерять Ольгу и милорда.

Я зло выдохнул.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Привыкай. Я старший муж.

Керина мы заперли в отсеке, передали двоим проверенным бойцам и дали инструкции так, чтобы даже самое тупое существо в галактике поняло: если пленник исчезнет, виноватых будут собирать по кускам. После этого мы с Раэлем уже действительно пошли назад.

Всю дорогу до медотсека я злился. На балахона. На его загадки. На то, что он слишком многое знает. На то, что опять приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и совсем отвратительным. И, если уж честно, на то, что заранее знал: то, что я увижу за дверью, вряд ли мне понравится, даже если будет по-своему правильным.

Когда створка медотсека ушла в сторону, я приготовился к чему угодно. К тревоге, к пустой капсуле, к Ксиле с набором новых проклятий, к тому, что милорд снова очнулся и уже успел поднять всех на уши одним взглядом.

Но увидел совсем другое.

Ольга и вампир спали. В обнимку. В одной капсуле.

Несколько секунд я просто стоял на пороге и молчал, потому что на такую картину у меня даже язвительность не сразу нашлась. Крышка капсулы была прикрыта, поля работали мягко и стабильно, а внутри, в этом тесном, теплом, почти неприлично уютном пространстве, Ольга лежала на боку, прижатая к Валериану так, будто всегда там и должна была быть. Его рука покоилась у нее на талии, лицо было уткнуто в ее волосы, и оба выглядели не как центр охоты а как два существа, которых мир на несколько часов наконец-то оставил в покое.

Раэль рядом очень тихо выдохнул.

— Вот черт, — пробормотал я. — А он времени зря не теряет даже в полумертвом состоянии.

Раэль только покачал головой, и, как ни странно, в его лице не было ни злости, ни боли. Только усталость и какая-то очень взрослая осознанность с которой смотрят на то, что уже невозможно и бессмысленно отрицать.

Я же глядел на эту капсулу и понимал сразу две вещи. Во-первых, балахон не блефовал: ему действительно нужны были именно они. А во-вторых, теперь я еще сильнее хочу добраться до того, кто решил, что может просто прийти и потребовать у нас вампира с девушкой, как будто речь идет о грузе по накладной.

— Ну что, — тихо сказал я, не сводя взгляда с капсулы, — будить это мы сейчас точно не будем.

Раэль мрачно усмехнулся.

— Попробуй сначала объяснить милорду, почему ты вытащил его из капсулы, пока он наконец спит с женщиной, которую ждал черт знает сколько веков.

— Нет уж, — ответил я. — Я еще жить хочу. Хотя бы из профессионального любопытства.

И все же, как бы меня ни раздражала эта идиллия, как бы ни скребло внутри от того, что я опять пришел слишком поздно для разговора и слишком вовремя для чужой близости, одна мысль была сильнее всего остального.

Если им действительно нужны эти двое, значит, защищать мы их теперь будем так, что сам космос пожалеет, что вообще ввязался в это дело.