Глава 11. Неправильная академия или "мы семья".

— Тихо там! Дайте поспать! — рычит та кого назвали Ксандрой, и Тала тут же прикусывает язык и чуть ли не с головой ныряет под потрепанное тонкое покрывало.

Я же плохо себе представляю, как тут можно спать. Из стены, хоть кусок матраса туда и приложила, все равно сквозит. Сама кровать жутко неудобная, такая скрипучая, что лишний раз не шевельнешься, а постель пахнет сыростью и пылью.

Но все это ничего. Все это внешнее, решаемое, а что мне делать с тем, что сосет мою душу изнутри?

А там ноющая незаживающая рана от предательства. Отец, мачеха, подлая Стейша и… “его величество” Рэй. Нет. О них я думать себе запрещаю.

Сейчас нужно понять, что это за место такое. Как здесь выживать?

Да за что, гоблины дерите, мне это все?

И не только мне. Но и всем этим девушкам. Они ведь тоже тут не по доброй воле. И злые такие не от хорошей жизни.

Кто-то из них моих лет, кто-то младше. Они все оказались не нужны этому миру так же, как и я. Это будто темница для неугодных, как и сказала та дама в черной вуали.

До утра так и не могу толком уснуть, воюя с комом в горле и слезами, что просятся на глаза, и страхом. Боюсь, что если буду всхлипывать, то вновь спровоцирую конфликт. А с меня хватит скандалов.

Мне просто нужно хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Чтобы понять, за что тут можно держаться, чтобы не отчаяться и не сойти с ума.

Первые лучи солнца становятся спасением от бесконечно долгой ночи. И это же утро готовит мне новые испытания.

Недовольные взгляды сонных соседок, единственная работающая ванная из трех, где вода для умывания строго по регламенту на донышке таза при том мутноватая. Это потому что почва тут глинистая? Так мне моя стихийная магия моя подсказала, как только мы сюда прибыли.

После водных процедур, если можно их таковыми назвать, велено одеваться. Формы старые, не глаженные. И только та миниатюрная девочка, что спала на соседней кровати, помогает соседкам, нагревая дно чугунного утюга собственной ладонью.

Она тоже стихийник? Огненный маг? Даже волосы ее цвета огня, а в темноте не особо было видно.

— Ну, чего вы копошитесь?! Бегом на завтрак! — входит в комнату та самая “черная” дама. И она до сих пор носит ту свою вуаль.

Прибившись в самом конце и стараясь быть незаметной, следую за толпой. Ночью было плохо видно, что из себя представляет мой новый дом, а сейчас вот ничего не мешает ужасаться.

Трещины. Трещины. Плесень.

У академии большая территория, судя по старой карте, что висит в раме на стене. Только вот два из трех зданий сильно разрушены. Да и то, в котором мы обосновались, сложно назвать пригодным для жизни.

Пока минуем двор, подмечаю вдали нечто похожее на огород, только заброшенное.

— Раньше у нас все было свое. А четыре года назад какая-то напасть случилась, и все пришло в запустение. Академия совсем обеднела, — вздыхает Тала, пристроившись рядом.

А я подмечаю странное ощущение внутри. Земля будто зовет меня к себе, шепчет мне.

Прислушаться не успеваю, мы входим в холл, перетекающий в большой обеденный зал. Думаю, когда-то он был красив, а сейчас такой же серый как и все вокруг. Еще и стена рушится.

На завтрак подают кашу на воде, но кухарка милая добродушная женщина несёт в тазу маленькие ароматные булочки.

— У мельника остатки выпросила. Кушайте, мои звёздочки! — улыбается женщина, и одну из этих ароматных булочек дает мне.

Улыбается, и мое сердце тоже отзывается благодарной улыбкой.

И тут же замечаю, что Ксандра за стол не садится. Отдает свою булочку моей рыжей соседке и молча уходит.

Пока все гремят ложками, я хочу узнать, как обстоят дела с учебной программой, и аппетит уходит окончательно.

Образования тут практически нет. Профессоров почти не осталось. Директриса сама ведет большую часть основных предметов, магическими науками не пахнет, а кухарка учит хозяйству.

Ни о какой обслуге, разумеется, речи нет. Девочки все делают сами.

— Кто сегодня дежурный? — спрашивает кухарка.

— Пусть новенькая. Говорит, что не белоручка. Вот и проверим. — выкрикивает Дайра.

И чего ей все неймется?

— Я работы не боюсь. — смело поднимаюсь я.

— А чего ты боишься?

— Ядовитых людей, например.

Девчонки хохочут, а блондинка злится. Ну, сама виновата.

Поднимаюсь из-за стола и начинаю собирать тарелки. Сначала свою, потом Талы, потом следующую и еще одну. Когда доходит очередь до Дайры, в палец тут же входит что-то острое. Отдернув вижу алую капельку крови и тут же кладу палец в рот.

— Надо быть внимательнее, — усмехается Дайра, показывая вилку.

Так значит? Хочет войны, когда я и так на пределе?

Сжимаю кулаки, готовясь высказать все, что на уме, но тут вдруг встает одна из девушек. Кидает в Дайру неодобрительный взгляд. Следом за ней повторяют и другие.

— Чего вы? Пальцы что ли никогда случайно не прокалывали? — возмущается блондинка.

— Это чересчур, Дайра. Она хоть из знати, но теперь такая же как мы. А значит семья, — говорит кто-то из толпы, и на мое удивление девчонки поддерживают.

Берут сами свою посуду и несут к раздаточному столу.

Семья?

Это слово катается в мыслях, пока мы командой намываем тарелки и метем полы.

Моя семья выкинула меня на улицу, а едва знакомые девушки решили разделить мой труд, хотя еще недавно принимали в штыки.

— А кто такой Рэй? — вдруг спрашивает у меня Тала, и сердце пропускает удар.

Что?

— Откуда ты знаешь это имя?

— Ты в полудреме на рассвете говорила, — отвечает она.

Этого еще не хватало. Думать о нем! Пусть у него трижды чешуя с хвоста отвалится!

— Так кто это?

— Не важно. А занятия когда начинаются? — спешу перевести тему, пока сердце окончательно не взбесилась.

— Сегодня их не будет.

— Почему?

— Страшный день, — шепчет Тала, и меня пробирает дрожь.

— Что за день? — хочу узнать я, но мой голос заглушает топот острых каблуков.

— Где Ксандра? — спрашивает та самая женщина в вуали, и все тут же испуганно оглядываются.

— Я здесь, — появляется в дверях брюнетка. Бледная и мрачная как сама смерть.

— Отлично. Ты и ты… новенькая. Белла. За мной!

— Куда? — хочу спросить я, но понимаю, что мне все равно не ответят.

Ступаю следом в оглушающей тишине под испуганные взгляды девчонок. Еще вчера они казались мне врагами, а теперь чуть ли не молятся за нас богам. В чем дело?

— Ну все, одну из них мы больше не увидим, — слышу я тихий всхлип за спиной.