Глава 10. Место для неугодных

Точно, у мачехи на столе было письмо, а на красном сургуче — оттиск такой же печати. Но было это еще неделю назад….

— Куда вы везете меня? — не выдерживаю сосущих душу тревог и тихонько спрашиваю.

— В пансионат для неугодных. Это одно из его названий. Самое мягкое я бы сказала. Там ты быстро научишься манерам. Посидишь на каше и воде, того и гляди, пыл поумеришь и похудеешь заодно. — хмыкает дама, соизмеряя взглядом моим слегка пухлые руки.

— Напугали, — бурчу себе под нос едва слышно, но дама замечает.

— Что? Что ты там бормочешь?! Ну-ка повтори!

— Я так и питаюсь уже полгода.

— А что ж ты толстая тогда такая? — будто намерено колет больнее.

Не сильно то я и толстая. Сверх нормы семь килограмм, как говорил лекарь. И хоть я это понимаю, а от слов становится очень обидно.

— Чтобы крепче на ногах держаться, когда ходят сровнять с землёй, госпожа. — отвечаю я ей с мыслью, что пора учиться защищать свои границы.

В глазах, прикрытых черной вуалью вспыхивают искры.

— Язык есть. А мозги? — ведет женщина бровью.

— Я была отличницей. — вздыхаю. И ради чего, спрашивается, так усердно училась?

— Это не показатель ума.

— А что показатель?

— Умение держать язык за зубами и беспрекословно подчиняться. — выдает она мне, а мне кажется, что как раз наоборот.

Судя по этой дамочке, в новом месте мне понадобятся как раз зубы. И чем острее они будут, тем лучше.

И учиться придется прямо на ходу или даже на своих ошибках, потому что кошмар под названием приют для неугодных (и это, действительно, самое безобидное из всех его названий, которые я узнаю позже) уже ждет меня, потирая когтистые лапы….

Добираемся в это жуткое место мы к ночи. И назвав его жутким, я не шучу.

По началу, глядя на ветхое, полуразваленное здание, мне кажется, что мы ошиблись адресом, но над дверью висит табличка. Под мигающим светом желтого фонаря виднеются буквы: “Академия-приют для юных дев”.

— Особо не обживайся, — велит дама, ведя меня по мрачным, пахнущим сыростью и плесенью коридорам.

В темноте мне все время чудится, что вот-вот откуда-нибудь выскочит мышь. Кажется, я даже слышала писк.

— Комната, в которой ты будешь жить, за этой дверью. Займешь свободную кровать. Все остальное тебе расскажет куратор завтра, — сухо командует дама, а затем выхватывает из моих рук сумку. — Это тебе не понадобится.

— Но это же мои вещи.

— Здесь больше нет ничего твоего. А насчет языка я не шутила. Прикуси его и постарайся не злить своих соседок. Они не любят таких, как ты, — нарекает мне дама.

И не успеваю я задаться вопросом, что значит “таких, как я”, как дверь открывается и меня заталкивают внутрь.

Едва не упав и чудом вернув равновесие, окидываю взглядом комнату. Большую, мрачную с обшарпанными стенами.

Здесь больше дюжины кроватей, с которых тотчас поднимаются девчонки в белых потрепанных ночных сорочках, и точно призраки из страшных сказок, стягиваются ко мне….

— И кто у нас тут? Новенькая? — выходит вперед высокая девица с распущенными белыми волосами. — Гляньте, мне чудится, или она в шелках? Богачка?

Несколько теряюсь от ее тона и пугающего взгляда. Она как юная копия той самой грозной дамы, что привезла меня сюда.

— Ну, отвечай. Аристократка, стало быть? — зыркает своими пугающими глазами незнакомка.

— Теперь уже безродная, — отвечаю ей спокойно.

— Так или иначе, а толку с такой мало будет. Белоручка, поди! Вот только слуг ты здесь не сыщешь, усекла, принцесса? — выдает девица, и остальные охотно ей поддакивают. Скрещивают руки на груди и подходят все ближе, смыкаясь в кольцо.

Хотят меня напугать?

Что ж, у них это отлично сейчас получается.

— Разойдитесь, — раздается усталый голос, и буйные девицы тут же притихают, и отходят в стороны.

А ко мне медленно подходит еще одна незнакомка. Волосы черные как ночь. И глаза как бездонные пропасти. С пугающим блеском.

И судя по виду соседок, пугает она здесь не только меня.

— К гоблинам тебя, — рычит недовольно девица, рассмотрев меня с ног до головы. — Думала, хоть красавицу привезут. Тьма!

Рассерженно возвращается в свою кровать, веля всем остальным не шуметь и лечь спать. Спорить с ней никто не решается, даже блондинка, которую девчонки зовут Дайрой, спорить не смеет. Кидает в меня угрожающий взгляд и отступает.

— Занимай ту кровать. Она единственная тут свободная, — раздается тихий голосок, и я замечаю, что рядом со мной осталась лишь одна девочка. Худенькая, щупленькая со вздернутым носиком.

Благодарно киваю и следую за ней в самый конец комнаты под недовольными взглядами соседок. Чувствую здесь я точно не усну. И не только из-за девушек, но и потому, что прямо у железной койки в стене здоровая трещина. Хоть она и замазана чем-то похожим на высохшую потрескавшуюся грязь, сквозит сильно.

— Располагайся, — шепчет мне та самая девочка, что сюда привела.

Представляется Талой и садится на соседнюю койку. На тумбочке пара красивых статуэток. Она говорит, что сама их сделала из грязи. А потом протягивает мне кусок старого тонкого матраса.

— В прошлом месяце твоя кровать была моей. Этим и спасалась.

— Спасибо, — тихо киваю ей, а сама краем глаза смотрю за соседками, уж не устроят ли они мне позже теплый прием?

Все лежат в кроватях смирно, кроме той грозной брюнетки, что всех разогнала. Она ворочается.

— Не обижайся на нее, — шепчет едва слышно Тала. — Ксандра очень надеялась, что сегодня красавицу привезут, и теперь переживает.

— На счет чего переживает? — не совсем понимаю я, как вообще одно связано с другим.

— Что завтра выберут ее, — говорит новая знакомая очень странную и несколько даже пугающую вещь.

Кто выберет? Куда? Зачем?