Глава 34. Я должна все преодолеть

— Т-ты.. ты что это задумала?! — нервничает шатенка, хотя я еще ничего не сделала, кроме как закрыла за собой дверь, и пустила убийственный взгляд, которому меня научила Ливия, когда девчонки доставали.

Жаль, что она нас покинула.

— Ты преподаватель, а не адептка. Если хоть пальцем нас тронешь…

— Да что она может сделать?! — упирает кулаки в бока Стейша. — Пусть машет кулаками, вылетит отсюда быстрее!

— Не нужно приписывать мне собственные методы, — говоррю сестрре, но мой ледяной тон заставляет ее нервничать еще больше.

— Тогда чего приперлась?!

Сами сказали, что мы уже не адептки, а выражениями пользуются весьма не избирательно.

— Предупредить. Один. Единственный. Раз. Так что, слушайте внимательно. Я пришла сюда работать, и не собираюсь ни с кем конфликтовать. Но если, мое имя или репутация каким-либо образом будут запятнаны, я решу, что это сделали вы, и тогда…

— Что тогда?! — задирает нос Стейша.

Окатить бы водой, чтобы не задавалась, но так рисковать своей маленькой тайной нельзя. У меня нет семьи, и я не состою ни в каком ордене, чтобы меня могли защитить.

А поскольку, я как флакон два в одном, касательно стихий, нет (даже почти три в одном, как только научусь призывать огонь) то присвоить такой ходящий артефакт может захотеть всякий безнравственный индивид.

Лир как-то рассказывал о том, что подобных девушек в прежние времена похищали и нелегально продавали в рабство, или и того хуже, приносили в жертву. И поскольку у бедняжек не было влиятельных родственников или заступников, которые стали бы их искать, судьбы девушек были печальными.

Времена, вроде, поменялись, но люди - нет. Так что, пусть все вокруг думают, что я такая же, как все — одностихийная.

— Тогда… будет война. Жестокая и кровавая. Я ведь не леди, я невоспитанная сирота, которой нечего терять. Так же вы сказали? Вот и подумайте трижды, прежде, чем со мной связываться, — выныиваю из воспоминаний и уведомляю девушек, чтобы не повадно было нелепые слухи обо мне распускать. — Думаешь, ты этим напугала? Вот именно, что ты — сирота, и у тебя за спиной никого нет! Пустые слова уличной бандитки! Ты как псина, можешь только лаять, а укусить не посмеешь! — шипит на меня Стейша, и я поднимаю руку в воздух.

— Ты чего?! — пугается Стейша. — Ударишь меня, и тебе конец!

Все, как и учила Ливия. Не думала, что ее приемчик мне когда-нибудь потребуется, но время, видимо, пришло. Пусть мне то и не нравится, зато поможет.

— Именно так. Но если ударю себя и скажу, что это сделала ты, кого накажут?

— Что?! Ты совсем сумасшедшая?

— Каков привет, таков ответ. Настоятельно рекомендую не строить козни, а то я тот еще спектакль устрою, чтобы поставить пару зазнавшихся девиц на место. Либо живём дружно, либо познакомимся еще раз. И уже без масок. Мы поняли друг друга?

Дамы озадаченно переглядываются, но мне не отвечают.

— Приму это за согласие, — решаю я, тяну ручку двери на себя и перед уходом решаю добавить. — Кстати, милый носик, мисс Ромуш, но слегка влево съехал. В следующий раз выбирайте мастера получше.

— Что?! — взрывается она, и кажется, готова уже броситься на меня, как подружка хватает и шепчет, что лучше не связываться.

Мол, вдруг я не шутила про покровителя.

Вот же гоблины! Не хотела я так все выворачивать. Однако, приструнить их как-то нужно было. Если бы я начала оправдываться, это только все усугубило бы. Они все равно бы разнесли слухи, а так, может, и испугаются немного.

В любом случае, сделанного не воротишь. Потому я поправляю платье, расправляю плечи и направляюсь в обеденную залу. Коллеги уже заняли один из пустующих столов, да и народу стало в разы меньше.

Кивнув куратору, захожу за ниши, отделяющие раздаточный стол от общего зала и беру поднос, чтобы наполнить его едой. Аппетит мне никто не испортит.

— Вы, стало быть, мисс Альмас? Наша новенькая? — вырисовывается возле меня объемный рыжий мужчина средних лет в сером камзоле.

Он улыбается, но взгляд у него неприятный и скользкий. И этот самый взгляд проходится по мне с головы до ног, будто я кукла на витрине.

— Меня зовут профессор Берн, с кафедры бытовой магии, — важно представляется господин, поправляя пальцами торчащий кончик рыжих усов.

— Берта Альмас, — отвечаю ему, и тут же делаю шаг в сторону.

Уж очень рядом с ним не по себе.

— Вы же тут впервые. Давайте, я подскажу вам, что вкуснее всего готовят на нашей кухне, — хорохорится мужчина.

— Спасибо, но я уже выбрала, — говорю ему, а он, как назло цепляется в мой поднос, еще и делает это так, что его пальцы отчасти накрывают мою руку.

Может быть, я слишком долго была вне мужского общества, но мне это ой как не нравится! А его скользкий взгляд — того хуже!

— К чему столько шипов, мисс Альмас? Я всего лишь решил с вами познакомиться. Вы столь юны и очаровательны. К тому же, как я слышал, совсем одна в большом мире, — выдает он, и меня пробирает волна мурашек и возмущения.

— К чему вы ведете, профессор?

— Молодым и нежным цветам сложно выжить в большом городе без поддержки. А я могу вам помочь, предостеречь, защитить. Не стоит со мной ссориться, — улыбается он и похлопывает своими потными пальцами мою руку. — Лучше дружить.

Он ко всем новеньким сотрудницам так пристает или только к тем, кто без семьи и защиты? Вот так нравы в лучшей академии!

— Господин Берн, уберите руку. Иначе я могу воспринять это неправильно и случайно закричать.

— Что?!

— У вас проблемы со слухом, профессор Берн? — врывается в наш разговор хорошо знакомый голос.

— Господин Герр! — моментом меняется в лице Берн, убирает свою руку чуть ли не за спину, а сам будто бы даже сжимается в размерах.

— Что вас сюда привело? — наигранно выдавливает из себя слащавую улыбку рыжий извращенец, глядя на дракона, лицо котоого холоднее льда, а взгляд острее меча.

— Обед. А вы, как я вижу, уже закончили. Так почему докучаете мисс Альмас?

— Я? Что вы! Только предложил свою помощь. Она ведь новенькая. А мы, как старшие, должны оказывать поддержку младшим.

— Мисс Альмас, вы нуждаетесь в поддержке? — обращается ко мне Герр, а я на секунду теряюсь.

Не понимаю, к чему это представление? Он ведь, судя по его вопросу, прекрасно понял, что тут произошло? Так зачем этот спектакль?

Хотя, чего я удивляюсь? Каков куратор, такова и академия!

— Мисс Альмас, — вновь зовет меня Герр.

— Не нуждаюсь, — отвечаю сухо, потому что, какую бы он игру не вел, она мне не нравится.

— В этот раз вы все расслышали, профессор Берн? — обращает Герр к бытовику, давя таким взглядом, что тот будто становится еще меньше в размерах, чем был.

— Д-да, господин Герр. Мне пора, — убегает он, и даже взгляд в мою сторону больше не кидает.

— Вы в порядке, Берта? — с толикой участия в голосе обращается ко мне Герр.

— Я — да, в отличие от того, что твориться в вашей академии. Подобное здесь норма? К такому “статусу” вы ходите привести нашу академию?

— Разумеется, нет. Не волнуйтесь, больше вы его не увидите, — заверяет Герр. — Более того в этой академии никто не посмеет чинить вам неудобства, — добавляет он, вот только за последние полчаса, такое уже дважды случилось.

Что уж говорить, что одно только присутствие этого дракона одно из самых главных неудобств для меня.

— Очень надеюсь на это, господин Герр, — говорю ему, кладу на поднос столовые приборы и ухожу к столу преподавателей.

Они уже почти доели, и переживают, что я останусь голодной, так как опоздала. Но мой аппетит окончательно испорчен. Через силу запихнув в себя пять ложек супа, иду вместе с коллегами на занятия.

И если в своей академии я улыбалась, приветствуя учениц, то здесь приходится держаться строго, чтобы адепты не распускались. Они, вообще меня, кажется, за свою воспринимают, потому что лицом от них недалеко ушла.

Было бы мне лет сорок, было бы проще. А так приходится надрывать голос, чтобы воззвать к тишине. Давно мне так сложно не было. В следующий раз нужно придумать какой-то более действенный прием.

Окончив два занятия по расписанию, никакая покидаю кабинет. Голова гудит так, будто ее в колокол засунули и били по нему раз пять. Но хуже всего — это чувство внутри.

То самое, которое, уже давно меня не посещало. Страх, что я не справлюсь. Что подведу свою академию. Подведу ректора и всех, кто верит в светлое будущее, за которое ответственна я.

Сжимаю кулачки покрепче, говоря себе, что справлюсь, даже если придется столкнуться с дюжиной таких же гадких людей, как профессор Берн. Велю себе не вешать нос, даже если Стейша и ее подружка все-таки осложняет мне жизнь своими длинными языками и какими-нибудь гадкими сплетнями.

Но самое сложное — это местные адепты.

Я должна найти к ним подход, должна достучаться до сердец, чтобы суметь стать для них настоящим учителем, а не картонкой, читающий текст по методичке, иначе все это напрасно…

Такова моя философия. Такова философия того места, которое я считаю домом. Быть учителем - это призвание души, а не просто профессия.

Решив сосредоточится на том, как наладить подход к адептам, ускорряю шаг, но тут же замираю, когда в спину мне звучит четкое: “Белла! Это ты?”

Надеюсь, что обращаюсь не ко мне. Мало ли тут тезок? Но обернувшись, понимаю, что звал именно меня.

— Это правда ты!