Глава 25

На рассвете я проснулась, словно от толчка. Не сразу вспомнила, где нахожусь, и успела испугаться, но потом открыла глаза и поняла, что я по-прежнему в доме Эйнара. Только вот его в спальне не было, но покрывало с левой стороны кровати были примято. Значит, он уже встал.

Солнечные лучи проникали сквозь окно, ложились на дощатый пол занятным узором. По телу по-прежнему разливалась противная, холодная слабость. Я села, спустила ноги вниз и замерла, пережидая, пока перестанет кружиться голова.

Выброс силы дорого мне обошёлся…

Вчера Эйнару я солгала. Я помнила, что случилось с Кхалендиром после вспышки света. И не сомневалась, что он исходил от меня.

Замерев, я прислушалась к звукам дома. Было тихо. Так тихо, что я бы подумала, что осталась одна, если бы не ощущала присутствие Эйнара. Нет. Он находился где-то рядом.

Чтобы встать и немного пройтись, мне пришлось отдыхать несколько раз, опираться ладонью о стену. Ноги не слушались, казались чужими. За неприметной дверью нашлась туалетная комната, и обычное умывание заняло неприлично много времени.

Наверное, Эйнар почувствовал, что я проснулась, потому что когда я вернулась в спальню, он стоял в дверях, прислоняясь плечом к проёму. Накануне из-за моей слабости мы не поговорили толком. Я успела лишь рассказать, что Кхалендир на самом деле являлся моим отцом и разыскал меня, когда пробудилась драконница. А вот о том, что он потребовал от меня, Эйнар ещё не знал.

— Ты уже встала, — сказал он, окинув меня пристальным взглядом с ног до головы и задержавшись на лице. — Не рано?

Я не успела ничего сказать, когда он стремительно подошёл, притянул к себе и поцеловал. Руки привычно легли на спину, и по позвоночнику тёплыми волнами рассыпались мурашки. Я вздрогнула, отвечая на его ласку, жадно и несдержанно, словно желала убедиться, что и он, и я — настоящие, и мне ничего не приснилось.

Дыхание очень быстро сбилось, стало рваным, и я вцепилась в плечи Эйнара, чтобы устоять на ногах. В голове пронеслись обрывки разговора с Кхалендиром, его ложь, его требования, то, как он летел за мной, словно хотел уничтожить… Я вжалась в Эйнара ещё сильнее и зажмурилась, отгоняя прочь воспоминания.

Важно было лишь здесь и сейчас. Я жива. Мы оба живы.

Когда в лёгких закончился кислород, и стало нечем дышать, мы отстранились друг от друга, не разрывая объятий. Глаза Эйнара посветлели, вновь изменив свой цвет. Теперь в них разливалось тёплое, ласкающее золото.

Хотелось что-то сказать, но слова казались глупыми, неуместными. Я подалась вперёд и прижалась щекой к его плечу, почувствовав, как он тотчас сомкнул объятия ещё крепче, сжал ладонь на моих волосах ещё сильнее.

— Эйнар, он хочет, чтобы я закрыла Разлом, — выпалила я поспешно, словно боялась, что если не скажу сейчас, то не решусь никогда.

— Что?.. — потрясённый вздох прозвучал над моей макушкой.

Подняв голову, я посмотрела ему в глаза.

— Кхалендир потребовал, что я закрыла Разлом, — повторила, и на второй раз прозвучало не так страшно. — Он сказал, что я могу. Потому что в моих жилах течёт его кровь и кровь мамы, а у её предком был маг, из-за которого Разлом и случился.

Эйнар отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Затем отпустил меня, плотно притворил дверь, вернулся и усадил на кровать.

— А теперь расскажи с самого начала, — велел он.

Он двигался медленно, словно сдерживал себя, и всё тело у него будто окаменело. Шея была неестественно напряжена, как и плечи. Я знала это состояние застывшего хищника перед смертоносным прыжком…

Вздохнув, в подробностях я пересказала вчерашний вечер с момента, как увидела незнакомца за барьером. Пока говорила, внимательно следила за лицом Эйнара. Невозмутимость сохранить у него не получилось, и потому я видела, как приподнимались в удивлении брови, чтобы спустя мгновение сойтись к переносице. Как он хмурился, усмехался, как дёргалась жилка на его виске…

— Он отыскал мою маму только потому, что её прадед или прапрадед создал Разлом… Кхалендир никогда её не любил…

— Он не сказал тебе, где был все годы, пока его считали мёртвым? И почему не остался рядом с твоей матерью?

— Нет. Я не успела спросить. Но, мне кажется, мама в какой-то момент поняла, что он безумен. Может, она запечатала мою драконью суть, чтобы он не почувствовал её? И потому Кхалендир бросил маму, решив, что я… ни на что не годна?

Я моргнула, чтобы избавиться от навернувшихся против воли слёз. Мамина история разбивала сердце.

— Ведь дракон почувствовал бы своё дитя, верно?

Помедлив, Эйнар кивнул.

— А она могла провести какой-нибудь ритуал, пока я была в утробе? — спросила я, внутренне содрогнувшись.

— Мне такие ритуалы не известны, — он покачал головой. — Но это не значит, что их нет.

Резко поднявшись, Эйнар принялся ходить от стены до стены. Рукой он механически трепал волосы на затылке: признак высшей степени озабоченности.

— И ещё Кхалендир знает… о нас, — понизив голос, добавила я. — Узнал твой запах. Откуда-то. Вы же не встречались?..

— Мне тоже показался знакомым его запах, — ответил Эйнар, сосредоточенно о чём-то размышляя. — Потом, когда я понял, что это был твой отец, то подумал, что перепутал с твоим. Потому что запахи детей и родителей, как правило, похожи. Но теперь…

— Теперь что?..

— Теперь я уже не так в этом уверен. Быть может, мы действительно встречались. Только тогда я не понял и не узнал его, — и он пожал плечами.

Снизу раздался какой-то звук: кажется, проснулся Арден.

— Мы должны решить, что делать дальше, — обернувшись к двери, сказал Эйнар. — Мой брат и… новый лорд Роувен уже должны были достичь столицы. Минувшей ночью перевёртыши прорвались вглубь. Вероятно, добрались до Вальмора. Я был в крепости Ардена, когда услышал твой крик… — по его лицу прошла судорога. — Потому мы и прилетели сюда домой.

С трудом я заставила себя кивнуть, пытаясь осмыслить всё, что услышала.

— В Последнем пределе остался советник Императора, лорд Валдар. Его тяжело ранили, я хотел договориться с ним, что ты вылечишь его, а он поможет защитить тебя, — быстро добавил Эйнар и перевёл на меня тусклый взгляд, ухмыльнувшись краями губ. — Но теперь уже поздно. Не знаю, пережил ли он эту ночь.

— Не надо было мне впускать Кхалендира за барьер… — покаянно выдохнула я и опустила голову. — Тогда бы ничего не было. И ты бы не сорвался ко мне.

— Не говори глупостей! — Эйнар резко перебил меня. — Не надо было отправлять тебя сюда одну, ничего не объяснив.

Мы одновременно посмотрели друг на друга, встретившись взглядами. Я вспомнила, как он обманул меня с порталом, как не позволил прилететь в Последний предел, чтобы помочь ему. В глазах Эйнара мелькнуло что-то похожее, и заговорили мы тоже одновременно.

— Лианна, я…

— Эйнар, я…

И также резко замолчали, и после затянувшейся паузы рассмеялись тихим, невесёлым смехом.

— Забудем, — сказал он, когда в спальне вновь стало тихо.

— Конечно, — согласилась я. — Только не нужно так больше делать, хорошо?

Тень раздражения коснулась лица Эйнара.

— Лианна, ты моя пара, понимаешь? У меня вот здесь, — и он несильно ударил кулаком по груди, — заложено, что я должен защищать тебя.

Вновь повторившийся снизу шум заставил нас перестать смотреть друг на друга и взглянуть на дверь.

— Ещё поговорим об этом, — пообещала я, поднявшись с кровати.

— Обязательно, — столь же непримиримым голосом отозвался Эйнар и подхватил меня под локоть, когда я пошатнулась.

Ардена, с которым накануне я виделась лишь мельком, мы нашли на кухне. Из остатков снеди, присланной леди Аделиной, он собирал себе нехитрый завтрак. Рот наполнился слюной, когда я учуяла запахи, и я поняла, что зверски голодна.

— Неплохо выглядишь, — Арден покосился на меня, затем взглянул на Эйнара.

Тот остановился в дверях, скрестив на груди руки. Я же прошла и опустилась на единственный стул. Странное было ощущение… где-то снаружи мир буквально начинал рассыпаться на части, а мы втроём были на кухне, Арден занимался завтраком, Эйнар над чем-то размышлял, а я сидела и пыталась обуздать голод и головокружение.

— Я укрепил барьер, — заговорил спустя время Арден. — Теперь он завязан и на моей крови. Если Кхалендир захочет вернуться, попасть внутрь не сможет. По крайней мере, сразу.

У меня запершило в горле, и я откашлялась. Потом виновато посмотрела на Эйнара и вздохнула. Вчера я это утаила, но сейчас должна рассказать.

— Кхалендир не вернётся… Сегодня — так точно. Ночью… я отбросила его своей магией, и его швырнуло в ущелье. И пока я была ещё в сознании, то не видела, чтобы он вновь взлетел.

На кухне стало очень, очень тихо. Оба мужчины уставилась на меня, не мигая.

— Что ты сделала? — медленно, едва ли не по слогам произнёс Эйнар. — Повтори.

— Та сила, благодаря которой я научилась вытягивать из ран скверну Разлома… Я ею отбросила Кхалендира в пропасть.

— Но это невозможно, — вскинулся Арден.

Эйнар медленно расправил плечи и перевёл прожигающий взгляд с меня на него.

— Почему же, — он скривил губы в усмешке. — Мы не знаем, что Кхалендир делал почти двести лет. Мы не знаем, кем он стал. Чем он стал. Драконы не живут столько, даже величайшие.

Меня вдруг пробрало таким холодом, что я едва не застучала зубами. И поставила на стол чашку, чтобы не выскользнула из рук.

Я стояла у границы барьера и смотрела на пропасть. Эйнар и Арден о чём-то негромко переговаривались в доме: кажется, решали, куда стоит отправиться прямо сейчас. Сразу в Последний предел или заглянуть перед этим в крепость Ардена?.. Лететь до неё было ближе.

Мне было всё равно. Я знала, что не останусь в доме и отправлюсь за Эйнаром. Нет разницы куда.

После того как я рассказала, как отбросила Кхалендира в пропасть, Эйнар и Арден осмотрели её, снизившись так сильно, как только могли. И не нашли и следа присутствия дракона. Я почему-то даже не удивилась. Словно чувствовала, что Кхалендир там уже не было.

Но тогда где же он?..

Сперва я услышала шаги, потом ощутила, как знакомые ладони накрыли плечи. Тёплое дыхание опалило макушку, лопатками я прижалась к груди Эйнара.

— Твой отец сказал, как именно ты сможешь закрыть Разлом?

Мне захотелось сбросить его руки, но я сдержалась.

— Не называй его так. Мой настоящий отец умер тринадцать лет назад.

Затылком я почувствовала, что Эйнар покачал головой.

— Ты должна помнить, что ваша связь отца и дочери даёт ему над тобой власть. Как бы ты её ни отрицала. Сейчас она слаба, но станет сильнее. И потому опаснее.

— И у тебя она есть? С твоим отцом? — я повернула голову и посмотрела на него снизу вверх.

Эйнар хмыкнул.

— Мне довольно связи с Разломом, — обтекаемо ответил он и механически потёр левую сторону груди.

Там, где билось сердце, оплетённое скверной.

И я вдруг подумала: а что станет с ним? С Эйнаром и этим проклятьем, которым его заразил отец? Что случится, если я неведомым чудом смогу запечатать Разлом. Его твари умрут? А скверна?..

— Кхалендир не успел рассказать, как я могу его закрыть, — я мотнула головой и заставила себя сосредоточиться на разговоре.

Знала, что Эйнар слишком хорошо меня чувствовал. Он догадается, если я буду об этом думать.

— Мы… кхм… повздорили раньше.

Невольно я поёжилась. Перед глазами промелькнули воспоминания: дракон с безумным взглядом и такими же безумными речами.

— Мне кажется, на нём сказались те двести лет, когда он притворялся неведомо кем и занимался неведомо чем. Я помню, как ты рассказывал про него. И я помню, как читали свитки и записи в твоей библиотеке в Последнем пределе. Это два разных дракона, Эйнар. Герой, который был вождём и пытался уничтожить Разлом. И тот, кто явился в этот дом вчера…

Дрожь отвращения прошла по телу.

— Кхалендир говорил ужасные вещи… и когда он понял, что мы с тобой связаны, он… оскорбил меня. А ещё сказал, что ты соврал. Что нельзя инициировать через близость и любовь. Только через боль и страх смерти.

Извернувшись в его руках, я заглянула в абсолютно непроницаемые глаза Эйнара. Его ладони медленно соскользнули с моих плеч на предплечья, сжали крепче.

— А как думаешь ты? — спросил он негромко.

Но голосом, который пробирал до нутра.

— Я верю тебя, — просто ответила я. — Пусть ты и не всегда честен со мной.

Эйнар недовольно прищурился, но не стал спорить.

— Инициация через боль действительно встречается чаще, — пояснил он. — Через страх, через падение, через грань между жизнью и смертью. Так проще и быстрее. И гораздо действеннее. Но это не единственный путь. Любовь — самый редкий и трудный из всех. Она требует доверия. И времени. И усилий.

— Почему у нас не получилось?

Эйнар напрягся, но постарался не показать этого и небрежно повёл плечами.

— Потому что твоя драконница была слишком глубоко спрятана. И слишком долго спала. Потребовались и любовь, и страх, чтобы её пробудить.

Он осторожно коснулся моего виска, большим пальцем провёл по коже.

— Твой отец хотел убедить тебя, что наша связь неправильна. Он хотел, чтобы ты сомневалась. Чтобы ты поверила, будто я тебя обманул. Но это не так.

Он сказал это так просто и так легко, и даже улыбнулся. По груди у меня разлилась горячая благодарность, и первой прильнула к нему, накрыла губами губы…

Дом Эйнара мы покинули ближе к полудню. Решили возвращаться в Последний предел, но подлететь к нему не прямым путём. Он был слишком очевидным. И если кто-то захочет нас подстеречь, то выберет именно его.

Потому Эйнар повёл нас широким кругом, уведя сперва к скалистым грядам, а затем направившись на север. Он хотел увидеть Последний предел раньше, чем нас заметят.

Полёт вышел долгим и выматывающим. Я, пусть и храбрилась вначале, едва его выдержала. Хлёсткий встречный ветер замедлял нас, потоки воздуха били по крыльям, и я путалась в них и постоянно отставала. Из-за меня мы часто останавливались. Гораздо чаще, чем нужно было Эйнару и Ардену. Я ощущала себя балластом, и даже ощущение полёта не радовало.

Когда вдали, наконец, показалась знакомые очертания Пояса крепостей, Эйнар замедлился, снижаясь. Где-то впереди лежал Последний предел. Но ещё до того, как мы его достигли, увидели последствия минувшей ночи.

Чем ближе мы подлетали к Разлому и Поясу крепостей, тем сильнее менялось всё вокруг. Даже воздух, казалось, пропитался гарью и чужой, злой магией.

Под нами тянулась изломанная, искалеченная земля. Там, где ещё недавно был лес, виднелись тлеющие проплешины, почерневшие стволы и обугленные кроны. Почва местами была вспорота ровными, неестественно прямыми бороздами, и даже с высоты было видно, как они тянутся цепочками, сходятся и расходятся.

Следы перевёртышей. Дорожки, по которым они бежали, не скрываясь и не таясь, уверенные в собственной силе.

Чем дальше мы летели, тем больше становилось таких отметин. От этого зрелища внутри всё сжималось, и моя драконница, вымотанная долгим полётом, настороженно шевельнулась, отозвавшись глухим, тревожным эхом.

Приземляться в Последнем пределе было страшно. Я не хотела видеть разрушенную крепость, проломы в стене, выжженную землю… Но нам пришлось, и я удивилась контрасту. Всё оказалось… не так ужасно, как я ожидала.

Мы едва коснулись земли, как к нам тут же устремились все, кто остался в Последнем пределе. И первым среди них был Кейран. Он бежал так, словно не чувствовал ни усталости, ни боли, и я не сдержала облегчённого выдоха, когда поняла, что он жив.

— Вы вернулись… — выдохнул он, остановившись перед Эйнаром, который резко притянул его к себе, коротко обняв.

А затем изумлённый Кейран увидел за спиной своего военачальника Ардена. Сглотнул и лишь покачал головой. Я же оглядывалась, ища госпожу Хельду. И не находила, и сердце начинало тревожно биться, предчувствуя беду.

— Где ты был?! Мы ждали тебя… — я услышала тихий упрёк, вырвавшийся у Кейрана. Он даже не поправил себя, когда обратился к Эйнару не так, как полагалось.

И смотрел он на него с дикой смесью облегчения, разочарования и злости.

Я едва не вмешалась, уже хотела сказать, что вины Эйнара не было, но замолчала, наткнувшись на его взгляд.

— Расскажи, что было ночью, — велел он Кейрану, сделав вид, что его упрёк не прозвучал.

У того на впавших скулах появился бледный, лихорадочный румянец. В глазах много вспыхнул гнев, но дракон сумел кое-как совладать с собой.

— Перевёртыши прорвались к стенам, но в крепость они почти не лезли, — заговорил через силу. — На нас не набрасывались даже. Пробивались вперёд и не трогали, если не вставать у них на пути… Мы вставали! — воскликнул поспешно и гордо вскинул подбородок.

Эйнар молча кивнул, показав жестом говорить дальше.

— Они прорвались к лесу. Мы не смогли сдержать… их были десятки. Может, сотни. Сильные, мощные, — голос Кейрана дрогнул от болезненных воспоминаний. — Нажравшиеся магии. Мы преследовали их, пока не закончились силы… Говорят, в Вальморе сейчас появилось подкрепление из столицы. По приказу Императора.

Это были добрые вести: магов не оставили один на один с тварями. Но тогда почему же Эйнар помрачнел лицом?..

Кейран замолчал, тяжело переводя дыхание. Он отвёл взгляд, стиснул пальцы до побелевших костяшек и только потом снова посмотрел на Эйнара.

— Я… — он запнулся, подбирая слова, — я не должен был так говорить. Про то, что вы не были здесь. Ночь была тяжёлая. И я зол… На себя. За то, что не смог удержать тварей.

— Ты сделал всё, что мог, — сказал Эйнар. — Я в этом не сомневаюсь.

— Я прошу прощения за свои слова, — негромко произнёс Кейран. — Я рад, что вы вернулись.

Мы не успели отдохнуть и перевести дыхание, когда открылся портал. Прямо здесь, в Последнем пределе. Всё случилось настолько неожиданно и казалось таким неуместным, что на несколько мгновений мы замерли, молча наблюдая, как расширялась дыра в пространстве. На поляне появился беловолосый мужчина, и в нём с первого взгляда угадывался родственник Эйнара. Вероятно, брат, о котором он говорил.

Внутренне я подобралась, пристально смотря на портал. Явится ли сейчас Кассиан, как уже случилось?.. Боковым зрением я увидела, как незнакомец хищно втянул носом воздух, принюхиваясь. Затем он заметил меня, и взгляд вспыхнул узнаванием. Но прежде чем он успел заговорить, между нами вырос Эйнар. Скрестив руки на груди, он недружелюбно спросил.

— Сигвар? Я думал, ты вернулся в столицу.

Второй дракон дёрнул подбородком.

— Я вернулся, но затем Император отправил нас в Вальмор. «Следилка» сообщила, что в Последнем пределе появился ты, и теперь Харден хочет тебя видеть. Он прибыл с отцовскими гвардейцами и ждет тебя в Вальморе.

Я сглотнула. Если в Вальморе появился наследник Императора, его старший сын, значит, мы стояли у порога катастрофы.

Напряжение после прозвучавших слов стало почти ощутимым. Эйнар ничего не спросил и не сказал, лишь коротко кивнул. А вот Сигвар не оставлял попыток разглядеть меня за спиной брата. Затем он увидел Ардена и изумлённо поднял брови.

— Советник Валдар ещё здесь? — поинтересовался, когда закончил осматривать руины частично обрушившейся крепости.

— Да, Ваше Высочество, — поспешил ответить Кейран. — Но ему стало хуже.

Я посмотрела на Эйнара и успела заметить, как он нахмурился. С советником он связывал надежду меня защитить, но всё менялось так стремительно…

— Я хочу его навестить, — сказал Сигвар. — И поговорить с целительницей. Возможно, в столице ему будет лучше.

Я опустила голову, чтобы ничем себя не выдать, и проглотила недоверчивое хмыканье. Ну, разве что в столице научились исцелять скверну Разлома…

— Позвольте, я провожу, Ваше Высочество, — вновь заговорил Кейран, перед тем взглянув на своего военачальника и получив одобрительный кивок.

— Нет, — но принц жёстко нарушил их планы. — Меня проводит брат. И очаровательная Лианна Морвейн.

На иной исход я и не надеялась. Конечно, Сигвар смог сложить одно с другим. И, конечно, почувствовал и драконницу во мне, и нашу с Эйнаром связь.

С усилием я проглотила поднявшуюся к горлу тревогу. Я чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Нельзя уже ничего изменить и исправить, и ещё совсем недолго мы будем прятаться ото всех в Последнем пределе.

Старший брат и наследник Императора принц Харден приказал, чтобы Эйнар явился в Вальмор. Для чего?.. Уничтожить перевёртыша мог любой дракон, равно как и устроить за ними охоту. Значит, от него что-то потребуется. И чем дольше я думала об этом, тем сильнее внутри разрастался страх.

Не за себя даже. За него.

— Идём, — голос Эйнара вырвал меня из пучины тягостных мыслей.

Он коротко кивнул Сигвару, не став спорить. Затем повернулся и посмотрел на меня.

«Не показывай свой дар».

В голову вторгся его голос, и впервые мне не захотелось ослушаться приказа. Я согласно прикрыла глаза. Оставался крохотный шанс, что пока Сигвар ничего о моём даре не знал.

Пока мы шли, я вдруг поняла, что нигде не вижу Риона. Неужели не пережил минувшую ночь?..

Я ничего не почувствовала, а вот, увидев по пути в целительскую Дарена — пусть и раненого — обрадовалась. Когда мы подошли к месту, где прежде располагалась дверь, а теперь зиял огромный пролом, ведущий в частично осыпавшийся коридор, с нами поравнялась госпожа Хельда. Она крепко сжала мою руку и тут же отпустила, почтительно отступила на шаг от принца.

Сигвар осматривался с оторопью, я и сама постоянно крутила головой, оглядываясь. Всего лишь несколько дней назад Последний предел был настоящей крепостью. Теперь же вокруг лежали руины, как после землетрясения или вражеской атаки.

Поёжившись, я вспомнила не к месту слова Кхалендира: ты можешь закрыть Разлом.

И впервые подумала, что, может, он хотел добра?.. Как умел и как мог. После необычайно долгой жизни, после множества лет скитаний неизвестно где. После того как фактически создал Разлом.

Целительская выглядела довольно неплохо — особенно если сравнивать с другими частями крепости. Я скользнула взглядом по стене, в которую влетела, откинутая перевёртышем, и торопливо отвернулась. Кажется, всё полетело в пропасть именно в ту минуту.

Хельда подвела нас к советнику Валдару, и я услышала короткий, сдержанный вздох Сигвара. Посмотрев на бессознательного мужчину, я и сама застыла на месте. Если бы не знала, кто лежит передо мной, никогда не признала бы в нём мощного, крепкого дракона. Я не видела советника прежде, но сейчас он походил на измученного болезнью старика, встречавшего закат своей жизни. По его телу под кожей расползались чёрные и тёмно-фиолетовые полосы: щупальцы скверны тянули из него силы и отпущенное время.

Я почувствовала лёгкое дуновение воздуха: Сигвар резко отвернул лицо. Я же продолжала смотреть, как и госпожа Хельда, скорбно поджавшая губы.

— Разлом стал сильнее, — повисшую тишину нарушил Эйнар.

Голос его прозвучал тускло и бесстрастно, словно он не о жизни дракона говорил, а констатировал сухой факт.

Я согласно кивнула. Прежде не видела такого даже в застарелых ранах.

— И теперь так будет с каждым? — спросил Сигвар.

Он тщательно себя контролировал, но не мог до конца подавить брезгливость и отвращение, и порой они проступали на его лице.

— Вероятно, — всё так же безэмоционально согласился Эйнар и механическим жестом растёр левую сторону груди.

Принц вздохнул, а я почувствовала, как во мне поднимается злость.

Что толку вздыхать и жалеть сейчас, когда время уже упущено? Словно Разлом появился на днях, а не двести лет назад. Два века всех всё устраивало. Два века никому не было дела до Пояса крепостей, тварей, перевёртышей. Два века Разлом использовали, как место и способ поквитаться с неугодными, пригрозить, отправить в ссылку врага, родственника, неугодного соперника…

Драконы умирали, но всем было наплевать.

И вот перевёртыши прорвались, загрызли не кого-то из тех, кому не повезло оказаться на Поясе крепостей, а сиятельного советника, и отношение переменилось.

Злость ощущалась такой яркой, такой бурлящей, что я на несколько мгновений оторопела, пытаясь совладать с чувствами. А затем опустила голову и впилась ногтями в ладони, чтобы боль меня отрезвила.

— И вы ничего не можете с этим сделать? — резко, раздражённо бросил Сигвар, развернувшись всем телом к госпоже Хельде.

Она, преданная Эйнару до костей, вновь поджала губы и скорбно покачала головой.

— Мне очень жаль, Ваше Высочество, — тихо сказала.

Мы шагали по натянутому над пропастью канату, а Сигвар по-прежнему не знал о моём даре.

— Ясно, — ожесточённо выплюнул принц.

С усилием он заставил себя отойти от постели советника. Эйнар направился за ним, и я пошла следом, бросив последний взгляд на раненого дракона, что медленно угасал. Я не могла оставить его вот так… я ведь могла ему помочь. Пришлось крепко зажмуриться и прикусить нижнюю губу.

Я не вправе. Я не вправе себя выдать.

Нужно поговорить с Эйнаром и как-то убедить его.

— Не кори себя, — прошептала госпожа Хельда и подтолкнула меня в спину, выпроваживая из целительской.

Я шла по коридору, бездумно переставляя ноги, и боролась с чувством вины. Как бы я ни злилась на тех, кто допустил, чтобы твари Разлома так разбушевались — а императорский советник определённо входил в их число — оставить его без помощи не позволяла проклятая совесть.

Когда мы покинули крепость и вышли наружу, в небе уже догорал закат. Эйнар и я, как по приказу, повернулись в сторону Разлома, проверяя, не появились ли уже ненавистные алые вспышки. Сигвар проследил за нами удивлённым взглядом. Конечно. Откуда бы у него взяться такой привычке?..

Количество накопившейся внутри желчи и горечи удивляло и меня саму. Но смотреть на беззаботного принца было тошно. Не представляю, как справлялся Эйнар.

— Теперь нам пора в Вальмор, — заговорил Сигвар.

Я дёрнулась, обвела взглядом внутренний двор крепости. Увидела Кейрана и Дарена, а вот Арден куда-то исчез. Если Эйнар отправится с братом, то выдерживать натиск тварей придётся без него.

— Но, прежде чем мы явимся к брату, я хочу услышать историю, как магичка и талантливый артефактор Лианна Морвейн превратилась в одну из нас? — очень тихо и спокойно спросил драконий принц.

— Нет.

Я только успела пожалеть, что мы с Эйнаром не придумали складную, общую ложь, когда он произнёс это слово. Сигвар словно не услышал или не сразу понял: несколько мгновений его лицо хранило благожелательное выражение, а затем взгляд резко поменялся. Стал требовательным и недовольным.

— Нет? — переспросил и нахмурил брови, словно не мог поверить.

— Нет, — спокойно повторил Эйнар.

Сигвар медленно выпрямился. С выверенной, опасной неторопливостью, от которой по коже разбегались мурашки, а в животе появлялась тошнота.

— Ты отказываешься отвечать мне? — уточнил негромко, и в его голосе уже не было и тени прежней доброжелательности.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Эйнар даже не шелохнулся. Не отступил, не изменил позы, лишь чуть приподнял подбородок, глядя брату прямо в глаза.

— Да, — просто сказал он. — Я и не должен тебе отвечать.

Я поймала себя на том, что инстинктивно задержала дыхание, потому что воздух между братьями почти затрещал от напряжения. По спине пробежал холодок. Сигвар сжал челюсти. В его взгляде мелькнул гнев.

— Напомнить тебе, кто я?

— Напоминать не нужно, — ответил он ровно. — Я прекрасно знаю, кто ты. Лианна — не тема для обсуждения. Не с тобой.

Сигвар прищурился. Гнев в его взгляде больше не мелькал. Он осел, стал тяжёлым и холодным, как свинец.

— Хорошо, — медленно выдохнул он шипящим шепотом. — Хорошо, — повторил с нажимом.

Голос его, напротив, ничего хорошего не обещал.

— Переместимся порталом. Так быстрее, — Сигвар заговорил о другом, но осадок их короткого противостояния никуда не делся.

Пока драконий принц настраивал артефакт, я успела обменяться с Эйнаром взглядами. Он бегло улыбнулся мне: едва заметно поднялись углы губ, а затем отвернулся, вцепившись сосредоточенным взглядом в брата. Вскоре перед нами появился портал. Я с усилием сглотнула, вспомнив свою последнее перемещение, которое едва не закончилось моей смертью.

— Я пойду первым, — тихо сказал Эйнар, перехватив мой испуганный взгляд. — Ты сразу следом.

Я так и поступила. Шагнула за ним, едва он исчез, потому что не желала оставаться наедине с драконьим принцем ни одной лишней секунды. И уже в следующее мгновение оказалась в Вальморе.

На спокойное, небольшое поселение магов городок больше не походил. Скорее напоминал теперь рану, которую наспех пытались залатать, но та по-прежнему кровоточила. В воздухе едко пахло гарью. Даже острее, чем в Последнем пределе. Где-то ещё тлело, и этот дым щекотал горло, заставляя кашлять.

Всё вокруг искрилось от магии, и мне захотелось ударить себя ладонью по лбу. Это так они намерены бороться с Разломом?..

Всюду валялась брусчатка, на дорожках зияли огромные рытвины и ямы. Почерневшие пятна покрывали дома, стены шли трещинами. Звенели оборванные магические вязи, трещали защитные артефакты.

Повсюду были драконы в людских ипостасях и маги. Никто не стоял без дела, но вместе они создавали весьма гнетущее впечатление хаоса, какой-то разрозненности. Одни тащили носилки, другие спорили, третьи возводили временные защитные контуры. Совершенно бесполезные, нужно сказать.

Я сразу же шагнула к Эйнару, потому что его присутствие действовало странно успокаивающе. Он быстро, цепко огляделся, и я поймала себя на мысли, что в этой обстановке он выглядит абсолютно на своём месте. Военачальник по сути.

Едва мы втроём вышли из портала, сразу же оказались в центре внимания. К нам подскочили двое, я даже не успела толком их рассмотреть. Они обменялись быстрыми взглядами с Сигваром, поклонились куда глубже, чем требовалось протоколом, и без лишних слов жестом пригласили следовать за ними.

— Наследный принц уже ждёт. Он в доме наместника Крейна.

Мы не успели сделать и десятка шагов, как я поняла: Эйнара узнали.

— Это… он? — прошептали совсем рядом.

Я видела их взгляды. Кто-то смотрел с откровенным неверием, кто-то — с восторгом, почти благоговейно. А кто-то — и таких было немало — смотрел с холодной, сдерживаемой злостью. Для них он был не только военачальником. Он был щитом. И щит дал трещину.

Сам Эйнар будто не замечал этого. Или делал вид. Его шаг оставался ровным, взгляд — спокойным, сосредоточенным.

Дом наместника Крейна резко выделялся на фоне остальных построек. От перевёртышей он пострадал меньше других. У дверей стояли мужчины в одинаковых тёмных плащах с вышитыми на плечах знаками императорской гвардии. Они коротко поклонились Сигвару и расступились перед нами, позволяя войти, но каждый — каждый! — прошёлся по Эйнару цепким, недоверчивым взглядом, словно они ждали, что он перекинется и нападёт на них.

Внутри дом напоминал потревоженный муравейник. По коридорам сновали маги и драконы. Они спорили, отдавали приказы, трясли картами, артефактами связи. Вся эта суета и неуместно громкие возгласы перемешивались, накладывались друг на друга и выглядели довольно бессмысленно.

С неожиданной тоской я вспомнила Последний предел — его сдержанную тишину, выверенные приказы, отсутствие лишних слов. Там не метались. Там действовали.

Здесь же чувствовалась растерянность.

Нас провели в просторный зал с распахнутыми настежь окнами. Холодный воздух врывался внутрь, трепал занавеси, сдувал пергаменты со стола и играл с плащами стоящих в помещении драконов. У массивного кресла, чуть в стороне от суеты, находился старший брат Эйнара и Сигвара — наследный принц.

Его плащ был небрежно перекинут через спинку кресла, красивое лицо искажала тень холодного, скучающего раздражения, словно происходящее вокруг было ему неприятно… Или недостаточно важно, чтобы он по-настоящему вовлёкся.

Он даже не сразу посмотрел на нас.

Сигвар шагнул вперёд.

Эйнар последовал за ним и вдруг остановился. Обернулся ко мне и незаметно, одними губами произнёс: останься здесь.

Я замерла у дверей, с напряжением наблюдая за встречей братьев. Тревога ледяными щупальцами скручивала изнутри. Я ничего не слышала. Видела лишь, как Сигвар и наследный принц обменялись коротким, формальным приветствием. Быстрым, лишённым тепла. Затем старший повернулся к Эйнару.

И в этот миг его лицо изменилось. Вспыхнувшее раздражение резко, некрасиво исказило правильные черты. Он сказал что-то. Я не услышала ни слова, но увидела, как Эйнар вздрогнул и замер, и по его спине прошла напряжённая волна. Плечи одеревенели. Вся его фигура стала жёсткой, угловатой, словно он сопротивлялся чему-то.

Принц Харден сказал что-то ещё.

Эйнар выдохнул. Медленно, через силу шагнул вперёд и опустился на одно колено.

В зале словно активировали артефакт тишины. Разговоры и споры резко оборвались, исчезла суета у меня за спиной. Словно каждый, кто был в доме, замер и наблюдал теперь за этой демонстрацией абсолютной власти.

Эйнар склонил голову.

Я почувствовала, как у меня сжалось горло. Осознание пришло вместе со жгучим, почти болезненным ощущением в груди, и я поспешно втянула воздух. Мир сузился до одной сцены.

Этот мужчина — несгибаемый, опасный, сражающийся с тварями Разлома, не склоняющийся не перед кем, самый смелый из всех, кого я знала, — опустился на одно колено перед наследником императора.

Принц Харден смотрел на него сверху вниз. Спокойно. Удовлетворённо. С блуждающей по губам улыбкой.

Меня накрыла волна острого, почти физического протеста, будто что-то внутри рвалось наружу, требуя шагнуть вперёд, сказать хоть слово, разрушить этот миг. Но я не двинулась.

Эйнар по-прежнему стоял на колене.

Наследный принц не торопился. Он упивался этой минутой. Демонстрал власть. Предупреждал всех присутствующих. Он не смотрел на остальных — только на брата.

Эйнар же не шевелился. Спина оставалась прямой, голова склонённой ровно настолько, сколько требовал протокол, не больше. Я с отчётливой ясностью понимала, чего ему стоит этот жест.

Наконец, наследный принц Харден с ленивой, небрежной грацией отступил на шаг, удовлетворившись увиденным, и сделал едва заметное движение рукой.

Разрешение.

Эйнар поднялся так же медленно, без спешки. Лицо его оставалось непроницаемым, но я видела, как напряжены его плечи, и чувствовала, как клубится что-то тёмное и тяжёлое внутри.

В тот миг, клянусь, я бы скормила принца Хардена перевёртышам не задумываясь.

Жалкий ублюдок. Подлец. Мерзавец.

И, словно откликаясь на мои мысли, он перевёл взгляд в мою сторону.

— Подойди, — приказал коротко.

Больше всего на свете хотелось выпустить драконницу наружу и отгрызть ему голову.

Но вместо этого я шагнула вперёд, чувствуя на себе взгляды гвардейцев, магов, драконов.