Глава 33. Разговор по душам

Фани

Проснулась оттого, что болели, кажется, разом все рёбра, голова шла кругом, но, несмотря на это, я всё же обратила внимание на приятное журчание реки где-то совсем рядом. Поняла, что полулежу на земле, аккуратно прислоненная кем-то к дереву. Сама я этого не делала, поэтому логично было бы предположить, что этот самый кто-то заботливо разместил меня поудобнее. И я даже знала, кто именно. Ведь догадаться было нетрудно.

– Пришла в себя? – прозвучал голос Аэлины где-то совсем рядом.

Девушка сидела в нескольких шагах от меня и точила небольшой блестящий клинок. Угрозы с её стороны не исходило, да и взгляд был невраждебным, поэтому я решила не паниковать, а спокойно выяснить у неё, что она задумала.

– Да. Должна признать, ты и впрямь мастер своего дела. Я не сразу догадалась, что передо мной не настоящий водный. Артефакт на твоей руке не дал мыслить логически, – выдала я ей, обратив внимание (повтор с выше), что украшения на её запястье уже не было. – Раз не убила, значит я нужна тебе живой, так?

– Так, догадливая ты моя, – улыбнулась мне блондинка, вставая и подходя ближе. – Смотрю, истерить ты не намерена, раз до сих пор не вопишь и не зовёшь на помощь, – Она окинула меня пренебрежительным взглядом, на что я только хмыкнула, вздёрнув нос.

Мгновение – и остриё её клинка оказалось прямо у моей шеи, заставляя оцепенеть и задержать дыхание.

– Ты видела меня в деле. Знаешь, на что я способна при помощи этого маленького серебряного напарника. Поэтому, будь добра, облегчи нам обеим жизнь и не рыпайся, – слегка надавливая на лезвие, процедила Аэлина сквозь зубы.

При этом она не выглядела полной решимости, как раньше, когда бросалась на врага. Что-то было не так. Шло для неё не по плану, и это заставило девушку пойти на отчаянный шаг в виде похищения.

– Хорошо, – прошептала я, и давление на кожу на шее тут же ослабло. – Убивать ты меня не собираешься, не нужно лишний раз запугивать. Я тебя не боюсь. И да, именно потому, что видела, как ты дерёшься, уверена: мне ничто не грозит. По крайней мере, сейчас. Хотела бы – убила бы ещё там, на постоялом дворе. Развяжи лучше руки, а то затекли. – Я подалась вперёд, вызывая тем самым удивление на лице голубоглазой.

Она ловко перерезала верёвки и с тяжёлым вздохом села рядом.

– Что? Вляпалась? Только не говори, что Марвин и тебя очаровал, – усмехнулась я собственной шутке, заглядывая ей в глаза.

– Ты в своём уме? Этот непостоянный хлыщ, не пропускающий ни одной юбки? Да разве может он сравниться с…

– Айваром? – По тому, как девушка нахмурилась и отвела взгляд, стало ясно, что я попала в точку.

Ещё тогда во дворце стала подозревать, что девушка питает к своему наставнику и господину далеко не ученическое уважение и симпатию, но случая поговорить по душам как-то не предоставлялось.

– Любишь его, значит, – сказала я и тоже почему-то тяжело вздохнула.

– Не всё ли тебе равно, истинная? Разве знаешь ты, что такое любовь? – огрызнулась она в ответ, продолжая смотреть в никуда.

– Думала, что знаю. – Я тут же вспомнила свою глупую незрелую влюблённость в прекрасного принца из далёкого государства.

Марвин и впрямь был хорош собой, но по сути всё остальное я додумала сама и сама же очаровалась тем, что нафантазировала. Хотела чего-то нового, неземного, прекрасного, вот и получила. Так и не поговорила с ним ведь. Вдруг у него и впрямь серьёзные были причины.

– Раз любишь, зачем предала? Марвин приказал? – не унималась я.

– Да что ты заладила, Марвин то, Марвин это? Сразу видно, что зациклилась на нём и ничегошеньки вокруг не замечаешь. – Аэлина вскочила с места и стала ходить туда-сюда, заламывая руки. – Не видишь, как он сходит по тебе с ума. Как следит за каждым твоим шагом, пожирает взглядом изгибы твоего тела, как ловит каждое твоё слово, бросается исполнять капризы и всё отдаёт, лишь бы только твоя душенька была довольна. Какая же ты! – цыкнула с досады она и добавила: – Эгоистка!

Сказала, будто ушат ледяной воды на меня вылила.

– По мне? Да это же ты невеста! Он сам сказал, что не хочет, чтобы его выбор определял Драконий Бог, и любит тебя, – возразила я и задумалась, слышала ли я хоть раз, как Айвар говорил о чувствах к своей невесте. И не вспомнила ничего подобного.

– Что? Сообразила наконец? Он дракон! Для них нет любви. Есть только жизнь до встречи с истинной и после. А точнее, ДО – это не жизнь, а ожидание. И, что бы я ни делала, как бы ни старалась, Его Величество оставался холоден и непрошибаем. Уже подумала, что он не такой, как все, что даже истинность его не коснётся. А потом моя подруга-жрица шепнула мне по секрету, что знает имя той, кого Драконий Бог уготовил в пару последнему одинокому высшему Ист-Вардии. Моему господину.

Стало даже жалко девушку. Невооружённым взглядом было заметно, что она без памяти влюбилась, но чувства её не взаимны. Однако в то же время в груди жгло при мысли о том, что девушка пыталась её добиться. Соблазнить моего истинного. Стоп! Что?

– Само собой, в тот же вечер она (не без моей помощи) покинула пределы страны, и совету пришлось срочно организовывать выборы новой жрицы. Дело это небыстрое, и у меня появилась небольшая отсрочка, чтобы хоть что-то предпринять, – продолжала она. – Откуда я могла знать, что ты сама заявишься во дворец и беспрепятственно попадёшь прямо в тронный зал? В тот треклятый зал! Тогда-то я и вспомнила, что уже видела взгляд своего господина другим. Горящим, жадным и сосредоточенным только на одном человеке, несмотря на то что вокруг него буквально мир рушился.

– Для чего ты мне всё это говоришь? – начала выходить из себя я, чувствуя, что мне совершенно не нравится слушать подробности того, что собиралась сообщить мне Аэлина.

– Чтобы ты поняла, что такое истинность и как сильно она давит на высшего. Ломает его изнутри. Они не властны над этим. Им всё равно, кто их истинная, главное, чтобы она была рядом. Их она или чужая, тоже неважно. Я знаю, потому что видела то, чего не видел никто. Желание господина обладать кем-то. В том же зале, где вы впервые встретились. Почти на том же месте в момент краха прежнего правителя, когда самый умный и расчётливый высший Ист-Вардии забыл обо всём и, не обращая внимания на то, что его самого могли вот-вот убить, поцеловал твою мать.

«Не может быть! Это ложь», – пронеслось у меня в сознании, стало трудно дышать. Больно. Настолько, что я даже подумала, будто умираю. Стоило мне попытаться представить нечто подобное, меня бросило в дрожь, а на глаза навернулись слёзы.