Глава 12

Путь до флая с бессознательным Эваном показался мне ещё большей авантюрой, чем всё то, что я пережила за сегодняшний день. Удивительно долгий, бесконечный день. Я так не переживала ни когда добывала фальшивое удостоверение, ни когда сбегала из дома. Страшнее, пожалуй, было только под прицелом лазерных пушек, но тогда я чувствовала себя правой, а сейчас... Мы с Себастьяном, как какие-то воришки, стащили медицинскую капсулу и вместо того, чтобы пойти сдаться какому-нибудь доку, отлевитировали её на улицу к флаю. Муранец ещё в своём планшете покопаться, кажется, подключившись к камерам клиники. К тому моменту, как мы сгрузили Эвана на заднее сидение, у меня не только руки подрагивали, но и колени тряслись. Зато Себастьяну хоть бы хны — состроил невозмутимую физиономию и не проронил ни слова.

— Извини, Ярослава... — смотря в сторону, впервые нарушил молчание мужчина, стоило мне двинуться к переднему пассажирскому месту.

Чуть не вскрикнула. Неужели хоть что-то привычное? Бывший всегда извинялся, доставая меня из регенерационной капсулы. Потом, правда, делал то же самое, но я хотя бы знала, чего ожидать. Так и тут: сейчас извинится, пообещает кучу всего, а потом меня его сумасшедшая не совсем мамаша придушит ночью подушкой. Я даже в красках представить дальнейшее будущее успела, пока муранец пытался сформулировать извинения.

— ... не могла бы ты сесть рядом с братом на заднем сидении?

Что?

Наверное, пауза вместо ответа слишком затянулась или мои эмоции оказались чересчур выразительными, раз Себастьян расщедрился на объяснения.

— Я не знаю, как у людей — не интересовался этим вопросом, но у нас даже в бессознательном состоянии не прекращается работа мозга. Эван, он... Чем быстрее его симбиот настроится на твой, тем меньше будет последствий. Понимаю, что не могу попросить тебя весь оставшийся день и ночь провести рядом с братом, но, пожалуйста, поддержи с ним близкий контакт, хотя бы пока мы не доберёмся до дома.

Не могу? Он сейчас серьёзно? То есть он мне так культурно намекнул, что его брат может превратиться в ходячий живой овощ, и при этом говорит «не могу просить»? Нет, я определённо никогда не смогу понять этих инопланетян.

— Насколько близкий? — деловито уточнила.

Пусть мне не нравится всё, что происходит, бесит очередное принуждение, но быть последней гадиной, зная, что от меня зависит, к сожалению, не могу.

— Ближе к Эвану, чем ко мне. Твой симбиот ведущий, он будет синхронизировать в первую очередь с тем, что ближе. Дистанцию определяет чип на ухе.

Чип... Милая такая вещица. Больше похож на драгоценную серьгу, чем на иномирную технологию. Сомневаюсь, что стандартная модель. Слишком вызывающе он блестит на ухе. Видимо, и здесь я воришка. Украла подготовленное для другой.

Отвечать согласием не стала. Себастьян и так говорит со мной, словно каждое слово кредиты со счёта списывает. Молча уселась назад. Подумала немного и уронила Эвана на себя. Ладно, потерплю. Тем более что на его коленях моя голова уже лежала. Будем считать, что теперь очередь муранца.

Флай оторвался от земли мягко. Скорость практически не ощущалась, будто Себастьян никуда не спешил. А может, так и было? Ему же выгодно, чтобы я была рядом с его братом, а не забилась в тёмный угол в одинаковом удалении от обоих. Впрочем, близость муранцев меня больше не напрягала. На моё тело никто не покушается, и всё самое страшное уже случилось. Так что я просто смотрела в окно, любуясь незнакомым городом.

Хоть здесь Себастьян не соврал: Мунар-Арна действительно похожа на Землю. Если бы не ситуация, в которую я попала, мне бы понравилось. Под флаем мелькали огромные небоскрёбы, покрытые стеклянными фасадами. Скоростные транспортные магистрали, висящие над землёй, как сложная паутина. Автономные электрические флаи и дроны, курсирующие по воздуху, голографические рекламные щиты. Здесь даже парки и зелёные зоны были, как у нас, только не обнесённые защитными куполами. Есть надежда, что туда пускают всех подряд, а не по спецпропускам за немалые кредиты. Всё же я рассчитывала создать новый счёт на какой-нибудь станции, а не оставлять своё и чужое в кабинете миграционной службы. Так что с финансами у меня полная неизвестность.

Так задумалась, что пропустила момент, когда местная звезда скатилась на край небосклона. Сумасшедший день подошёл к концу, превращая фасады небоскрёбов в красно-жёлтые калейдоскопы. Зажглось ночное освещение...

А у меня ни планов, ни возможностей.

Невольно опустила взгляд на лежащего на коленях мужчину. Выглядит беспокойным, глубокая морщинка застыла между бровей. Машинально разгладила её пальцем.

Остаться? Сбежать? А это возможно? Попробовать? Дать ещё одним ненормальным отношениям шанс? Но выдержу ли я?

Эван снова нахмурился, и я опять провела по морщине пальцем. Что-то показалось странным, зацепилось за край загруженного сознания.

Секунда. Две...

— Да он горит!

Ладошка сама опустилась на пылающий лоб. Я, наконец, заметила бисеринки пота, покрывшие шею.

— Себастьян! Нам долго лететь? У твоего брата температура.

— Около часа ещё. Мы остановимся за городом. Там легче будет переждать поднявшийся шум.

Что? Какой шум? О чём он? Ааа...да в открытый космос его! У него брат горит, а он даже скорости флаю не добавит.

— Не волнуйся. Это обычное явление. Помнишь, я тебе об этом уже рассказывал? Главное, чтобы с головой был порядок. Но здесь, я надеюсь, его удержишь ты... Если прекратишь паниковать и упорядочишь свои мысли. Дай Эвану хоть за что-то зацепиться.

То есть и здесь я снова крайняя? Один ругает, что эмоциями душу, другой, что мыслями свожу с ума. А обо мне кто-нибудь подумал? Разве я просила разбирать меня на запчасти?!

Появилось стойкое ощущение, что у меня сейчас пар пойдёт из носа, как у закипевшего чайника. Или вовсе сорвёт крышку!

— Не злись, пожалуйста, — тихо попросил Себастьян. Настолько тихо, что вначале показалось, что послышалось. Но муранец продолжил: — Я понимаю, что мы перед тобой виноваты. Мне сейчас даже в глаза тебе посмотреть стыдно, не то что нормально извиниться. Все фразы выглядят какими-то глупыми.

Ах, фразу он подобрать не может? Ну с этим я ему помогу. Ещё как сейчас помогу!

— Виноваты, что навязали себя силой? — уточнила елейным тоном.

— Нет. Сейчас или через месяц. Никакой разницы. Я сильный эмпат. Тебе бы не разрешили уйти.

Раз — и в голове образовался вакуум. Исчезли вообще все мысли, словно и не было их. Я похлопала ресницами. Сжала и разжала ладони перед глазами, будто желая убедиться, что это я — не андроид, не голограмма, а человек, искусственно созданный, но человек со своими целями и желаниями, стремлениями и потаёнными мечтами. Я — та, у кого жужжащие мысли не замолкают ни на секунду и не умеют разлетаться подобно стае испуганных бабочек.

То есть как «нет»? Почему не разрешили? А как же закон?

— Тогда за что ты хочешь извиниться? — прохрипела я.

— За то, что не оправдал доверия. Я обещал защиту, сказал, что тебе не о чем беспокоиться. Но ты пострадала, а я... мы...

А-а-а! Это он из-за действий своей не совсем мамы переживает. Фу-ух, аж от сердца отлегло. В смысле, плохо, что на меня удавку в виде «якоря» повесили и ни капли этого не стыдятся, но хорошо, что чего-то другого «страшного» незаметно для меня не произошло. А свекровь — это всего лишь свекровь, явление хоть и вредоносное, но кратковременное. По личному опыту, между прочим, сужу.

— Ты не виноват, — парировала я. Виноват, конечно, но уж точно не в том, что на меня напала сумасшедшая тётка. Не он же её науськал. Прочистила горло и закончила куда уверенней. — Ты не виноват, что Динора сильнее тебя. Я нормально себя чувствую. Так что давай забудем и...

Ну правда, раз уж мне никуда от братьев не деться и закон в очередной раз не на моей стороне, то лучше плохой мир, чем то, через что я уже проходила.

Себастьян думал иначе. Он даже не дал мне договорить, отрывисто перебив:

— Я. Сильнее. Её. И я виноват. Я мог... — запнулся, растеряв уверенность, и закончил шепча: — Я не смог ей сделать больно.

Зажмурилась, не желая видеть мунарца. Я не ненавижу его. Отчасти даже понимаю, пусть у меня нет такого человека, которому я побоюсь сделать больно. Чего я не понимаю, так это почему он винит себя. Причём винит сильно. Сначала ходил пришибленным, теперь же... плечи ссутулены, голова опущена. Словно Себастьян давно себя приговорил и испепелил.

И тем неожиданнее было снова услышать его голос.

— Я ещё перед сотой понимал, что не смогу в полной мере защитить тебя, если дойдёт... Но там был Эван. Он знает меня почти так же, как себя, и он...

— Решил не защищать незнакомку, а показать тебе истинное лицо Диноры, — закончила за Себастьяна, не став дальше мучить мунарца. Видно же, что каждое слово для него будто раскалённые угли, скользящие по уязвимому горлу.

Больше мы не разговаривали. Себастьян следил за приборами флая, а я — за слепящими до слёз огнями под нами, периодически проверяя лоб Эвана — не стал ли он ещё горячее.

Или мои глаза заслезились не от огней?