Глава 15

Я всё-таки сбежала. Недалеко, в соседнюю комнату. По злой иронии оказавшейся комнатой Себастьяна. Об этом красноречиво свидетельствовала примятая постель и брошенный планшет. Искать другое убежище не стала, здраво опасаясь наткнуться в коридоре на Эвана. Осмотрелась.

Здесь всё было совершенно по-другому. Никакой прибитой мебели и мягких стен. Совершенно обычная, немного старомодная комната. Тот же самый минималистический стиль, где из мебели в спальне приветствуется только кровать со шкафом, да стол с двумя стульями. Но обстановка более живая. Обжитая? Я моргнула и повернулась к столу.

Не показалось. Голограмма пошла рябью, подмигнув в ответ. А я уже подумала, что здесь обходятся технологическим минимумом. Может, привозят каждый раз с собой или, наоборот, забрали все из дома, когда перестали нуждаться в нём, а голорамку забыли?

Со стола на меня смотрели маленькие муранцы, застывшие во временном моменте. Смешные такие. Серьёзный, нахмуренный Эван с царапиной на щеке и разбитой коленкой и заливающейся слезами с виду совершенно целый Себастьян.

— Ушла? — неожиданно раздался в комнате немного искажённый голос сиреневоглазого муранца.

Дёрнулась, не понимая, что происходит. Закрутила головой.

— После того, что ты выкинул?

— Хорошо не после того, что хотел выкинуть ты. Сколько раз говорить тебе, что правду можно сказать по-разному? Она и так от близости шарахается, а ты хотел, чтобы стала бегать, едва увидев тебя?

Планшет! Точно он.

К кровати подлетела не помня себя. Кажется, моргнула, а планшет уже в моих дрожащих руках.

Ну точно, трансляция из соседней комнаты, вид откуда-то сверху. Себастьян стоит у окна, на экране только его спина и затылок, а вот Эвана хорошо видно. Стоит у двери со скрещёнными руками, но хоть рубашку где-то нашёл.

— У неё всё настолько плохо? — глухо поинтересовался младший.

— Я бы не сказал. Парочке моих знакомых такое времяпровождение даже понравилось бы, но у Ярославы воспитание другое. Они же как зомби все, одно отклонение от установки и взрыв мозга.

— Но ты же справишься?

— А ты?

Я закусила кулак, чтобы не издать ни звука. Мозголомы нашлись на мою голову. Сначала в ПАЗЛе воспитывали, потом муж, теперь ещё и эти...

— Не сейчас. Может быть, позже.

— Тогда воспользуюсь твоими словами: всё настолько плохо? Ломает?

— Оторви себе руку или ногу, или ещё что-нибудь важное, чтобы я тоже мог спросить: ломает тебя или нет, — как-то зло, что совершенно не вязалось у меня с этим муранцем, выпалил Себастьян. Упёрся руками в стекло, помолчал. — Извини, меня на части раздирает, как хочу её увидеть. Понимаю, что ты был прав и нужно разорвать привязку, но...

— О да, Динора знала, что делала. Лучший способ контролировать нас обоих — это посадить на поводок тебя. Ты, кстати, в курсе, что у неё к тебе нет привязанности? Проводила с тобой ровно столько времени, чтобы хватило тебе, но было мало ей. Удивительно расчётливая тварь.

— Эван!

— Ах да, про «мамочку» плохо нельзя, — скривился мужчина. С размаху упал на кровать, закинул руки за голову. Теперь я отчётливо видела, как исказилось от ненависти красивое лицо мужчины. — Но я серьёзно, Себ. Ты справишься?

— Ты её так давно ненавидишь... Почему я всё время отмахивался от этого?

— Себастьян!

Себастьян повернулся к брату, скрестил руки на груди, повторив его недавнюю позу, и как-то цинично усмехнулся:

— А разве я могу сорваться? После того как ты заставил Ярославу стать нашим якорем? И знаешь, что самое паршивое? Я промолчал. Все погасшие звёзды вселенной... Промолчал!

Я сидела ни жива ни мертва. Разом навалилась какая-то слабость, планшет выпал из рук на кровать. Хотелось свернуться комочком, и я не стала себе в этом отказывать.

Ошиблась. Снова.

Нет, боли или отчаяния нет. Сейчас я ощущала лишь опустошение. Будто раз за разом пытаюсь выполнить мёртвую петлю и неизбежно падаю. Словно бегу по замкнутому кругу. Потому что те муранцы, которых я сейчас видела и слышала, кардинально отличались от тех, с кем общалась меньше часа назад. Да, пусть слишком мало времени для знакомства, но это... небо и земля. Почти как бывший до первого отрицательного теста и после.

Может выключить трансляцию и не мучить себя?

— А какая разница вчера или через месяц? Она наша с того момента, как ты остался, а не сбежал, почувствовав, что принимающий не дал ей муши. Сколько времени тебе хватило, а? — продолжило звучать из планшета.

— Я...

— Подожди. У меня подушка вибрирует. — Послышалось шуршание, и голос Эвана изменился, стал неестественно бодрым: — Привет, пап. Забыл, что я не люблю звонки? Почему не написал, я бы приехал, поговорили.

Я даже встряхнулась, приподнялась и заглянула в планшет. С «мамой» я уже знакома, сыновья только что тоже показали себе во всей красе. Интересно, папа у них такой же?

— А ты всё время забываешь, что я не люблю, когда копаются в моей голове, но я же тебя этим не попрекаю. Как Себастьян?

Я разочарованно вздохнула и легла назад. Планшет Эван держал крайне неудачно, кроме задней крышки, ничего не разглядеть.

Интересно, если я сбегу с чипом, меня сразу же найдут? Потому что снимать его нельзя, меня ещё вчера предупредили. Из-за того, что чип связан напрямую с симбиотом, а тот, в свою очередь, с мозгом, избавиться от муранского клейма можно только со смертью. Пострашнее земных технологий будет.

— А сам? — ушёл от ответа Эван. — Судя по тому, что звонишь только сейчас, ночь ты провёл с Динорой в камере. Да и такой способ связи выбрал исключительно потому, что боишься со злости меня поджарить.

Поджарить? Я снова взглянула на трансляцию.

У их отца психокинетические способности? Воспламеняет одним взглядом? Из моего горла вырвался истеричный смешок, и я спешно закрыла рот двумя руками. Это мне ещё повезло на Динору нарваться, встречу с отцом я явно не пережила бы.

— Ошибаешься. Меня к ней даже не пустили. Сначала вызвали повесткой в исследовательский центр, а потом в участок. Оказывается, она боялась стать зависимой. У неё не было ко мне привязки. Ни к кому не было. И когда устанавливали чип, внушила доку чувство выполненной работы. У неё на ухе пустышка. Не знал?

Эван потрясённо сел. Себастьян, покачнувшись, облокотился на окно.

— Я... не заглядывал так далеко. Было... неприятно.

Послышался судорожный вздох, и ещё неизвестный мне родитель явно с трудом заговорил:

— Это я виноват... Если бы не я...

И только я приготовилась подслушивать семейные скелеты, как Эван невежливо перебил отца:

— Пап, а почему ты всё время за брата спрашиваешь? А как же я?

От резкой смены моргнула даже я. Себастьян, наверняка привыкший к выпадам своей единицы, выпрямился и заинтересованно наклонил голову набок. А вот отец, похоже, растерялся. По крайней мере, признаваться во всех бедах он передумал.

— Себастьян, он...

— Ты опять. Он то, он сё, а я?!

— Поломанный навигатор тебе во флай! Ну что ты заладил, как в детстве? Да вижу я, что с тобой всё в порядке! Жив, здоров, глупыми вопросами сыпешь! А больше всё равно ничего не скажешь.

— Ну вот и с Себастьяном всё в порядке, раз у него в порядке я, — улыбнулся Эван, снова расслабленно падая на лопатки. — А свою душераздирающую историю оставь для кого-нибудь другого. Я её давно знаю, мне неинтересно.

— Давно? — голос родителя осип.

— Угу. Как способности раскрыл, так сразу и узнал, чью голорамку ты в кабинете в первом ящике стола прячешь. Поставь её на видное место, что ли, память всё-таки.

Несколько мгновений тишины и родитель, похоже, сдался:

— Вы точно в порядке?

— Да точно, точно, — закатил глаза старшенький и зачем-то поднёс планшет к уху. — Смотри. Видишь? Не пустышка, сам контролировал процесс. Мы в безопасности, лучше не бывает.

— Ну слава звёздам! Я рад, что Марена от вас не отказалась. Понятливая девочка. Зря вы от неё бегали.

— Хм. Не совсем.

— Не бегали? Или... Только не говори мне, что ты заставил её силой и что мне опять придётся наведаться в участок!

— Я хотел сказать, что не совсем Марена. Мы с братом в какой-то степени похитили землянку и собираемся завести с ней много-много детей. Всё, пап, мне некогда. Пока.

Много-много детей...

Много-много...

Волна ужаса накрыла с головой. Тело затрясло, как от удара током, перед глазами потемнело. Каждый вдох давался с невероятным трудом, казалось, воздух сжимается прямо в лёгких. И сквозь тьму проступило лицо: жуткое, исказившееся гримасой ненависти. В висках застучали слова: «Снова ничего? Тварь!»

Фантомный удар боли в живот накрыл, как настоящий. В голову. По лицу. Во рту появился металлический привкус. И смех в висках — озверевший, с признаками безумия.

Как сквозь толщу воды донеслись обрывки реальности, беспорядочные слова, не приносящие облегчения: Себ, паническая, Ярослава.

Кто Ярослава? Я? Но я должна откликаться на Настю. Я — Настя, иначе... Новая волна боли и страха. Нужно убежать, спрятаться, исчезнуть. Ноги ватные, мысли как туман. Внутренний голос, кажется, раньше он был спокойнее, сейчас зачем-то закричал. Холодный пот покрыл лоб. Нет, не пот, слишком много ледяных капель застучали по голове, заскользили по лицу, плечам, намочил платье. Сознание зацепилось за реальность. Вдо-о-ох.

Закашлялась от попавшей в рот воды. Вцепилась руками в борта ванны.

— Сейчас согреешься, подожди немного, — уверенно пообещал... бледный до синевы Себастьян, помогая мне выбраться из ванны.

Эван молча накрыл с головой большим, пушистым полотенцем.

Братья... Дети... Снова кольнуло ужасом.

— Не смей! — прикрикнул эмпат. И устало добавил: — Дай хоть оклематься перед следующим раундом.

Почему-то стало теплее. И вовсе не из-за полотенца. В груди медленно и неуверенно раскрывала свои крылья маленькая огненная бабочка.

Я не сопротивлялась, когда меня быстро растирали в четыре руки. Не пискнула, когда без разрешения стянули моё платье, и вяло отмахнулась от мелькнувших сомнений, оказавшись под одеялом между братьями. Что бы не было дальше, это будет потом, а сейчас мне необходим отдых. Это схватка далась непросто.