Глава 18

Сегодня при свете дня стало видно поистине уникальное расположение дома. Если смотреть от входной двери вперёд, за небольшой взлётной площадкой, окружённой аккуратно подстриженными цветами, открывался вид на широкие поля с золотистыми колосьями. Они колыхались на ветру, словно волны на море. Но стоило нам с Себастьяном обойти дом, как взгляд уткнулся в широкие стволы деревьев. Лес, самый настоящий лес, почти такой же, как тот, в который мы свалились на флае. Это было удивительно. Наверное, Земля тоже когда-то была такой. По крайней мере, историки в этом уверены.

Только вот постоянные загрязнения вод, многочисленные заводы и выбросы от бесконечных космических стартов сделали своё дело. Заводы, работающие без остановки, сливая отходы в реки и океаны, уничтожили всю экосистему. Загазованные мегаполисы, где воздух пропитан смогом и химикатами, стали для Земли нормой. Леса давно вырубили для строительства новых жилых комплексов, а дикие животные потеряли не только свои дома, но и себя. Теперь на Земле зелень увидишь разве что в небольших заповедниках, как и малочисленные сохранившиеся виды животных. Но здесь, на Мунар-Арна, всё было по-другому. Если клиника находилась в настоящем продвинутом городе, то дом Церров будто построили в другой реальности — на необитаемом острове, куда не успела ступить нога муранца.

В отличие от землян, бесконечно выкачивающих недра моей планеты, муранцы смогли сохранить свой дом.

Здесь я дышала полной грудью и никак не могла надышаться. Лесной воздух словно наполнял меня свежестью, ароматами хвои и дикой зелени. Каждый новый вдох казался волшебным. Невероятное ощущение, как будто природа вокруг разумная, живая и она оживляет меня, разговаривает своим шелестом, дарит успокоение.

Когда мой взгляд наткнулся на заросшую беседку, я уже не чувствовала ничего кроме спокойствия и отрешённости. Она была маленькой, деревянной, с лавочками и столом, обвитая лианами, которые почти скрывали крышу. Я не стала подходить, просто зацепилась взглядом за неё и заговорила. Будто именно ей я готова излить свою душу.

Рассказ о моей прошлой жизни лился легко, словно не со мной всё это было. Ничего не царапало горло камнями боли и обиды. Это просто было, к сожалению, не только со мной. Я не единственный суррогат, которому не повезло, так что нечего жаловаться. Это просто рассказ, который, возможно, позволит Себастьяну понять меня.

Или оттолкнуть от меня.

Я не смаковала подробности, просто перечисляла факты, короткие эпизоды из жизни, которые помню, начиная с жизни в ПАЗЛе. Нас проверяли на всё: на физическое здоровье, интеллектуальные способности, творческие навыки и возможный потенциал. Было так много всего, что пришлось пережить, чтобы получить удостоверение взрослого суррогата. Раньше самым страшным в моей жизни была отбраковка, потом страх, что продадут другим расам, а дальше...

Начало семейной жизни, даже сквозь отрешённость, я рассказывала с улыбкой на лице. Но чем дольше я говорила, тем ниже опускались уголки губ и тише становился мой голос. Окончание я уже шептала, боясь громким словом всколыхнуть защитный слой спокойствия, которым меня щедро одарила здешняя природа. Наверное, поэтому я не дёрнулась и позволила Себастьяну обнять меня со спины, положив подбородок на плечо, как совсем недавно делал его брат. Но рассказ окончен, так что...

Я медленно развернулась лицом к муранцу и сделала шаг в сторону.

— Кажется, я уже просила не становиться у меня за спиной, — непримиримо напомнила молча слушающему меня мужчине.

— Ты говорила это Эвану, — Себастьян обезоруживающе улыбнулся.

Невольно захотелось улыбнуться в ответ. Всё же эмпаты — страшные нелюди. Даже муши не защищают от их природного магнетизма. Уж не поэтому ли я раз за разом говорю братьям «да», когда нахожусь рядом с Себастьяном?

— Тебя это тоже касается. Так что воздержись от... — я неопределённо махнула рукой, не зная, как именно выразиться. Объятий? Приставаний? Вторжения в личное пространство? В итоге закончила просто: — от всего.

Муранец улыбнулся шире.

— Не могу. Должен же кто-нибудь прикрывать тебя со спины. Если Эвану нельзя, значит, это буду я.

Порывисто развернулась и зашагала к беседке. Я ему всю душу излила, а он улыбается!

— Тебе вообще всё равно на то, что я сейчас говорила? — бросила зло. — У меня отклонение, понимаешь? Я же рассказала тебе, что со мной делали. Я ненормальная, бракованная. Отклонение от нормы! То, что желает моё тело, неправильно! Это противоестественно. Вам всю жизнь придётся мириться с дефективным суррогатом.

— Ты меня сейчас пытаешься убедить или себя? — серьёзно спросил муранец, резко хватая меня за руку и разворачивая к себе.

Это произошло так быстро, что я чуть не полетела ему в объятия. Едва носом не уткнулась в чужую грудь.

— Тебя, конечно. Я-то и так всё осознаю!

— И кто же у нас определяет нормы нормальности? — Себастьян заинтересованно наклонил голову набок, пристально в меня всматриваясь. — Ты? Твой псих — бывший? Или, может, ваша сгнившая конторка, которую ты называешь ПАЗЛ?

— Она не сгнившая, она...

— Протухшая, как и вся та политика, что сейчас существует на Земле. Только насквозь прогнившая система может назвать настоящих людей суррогатами и отбраковывать их, как непрошедший контроль, скот. Знаешь, для чего изначально был создан ПАЗЛ?

— Чтобы люди были здоровыми, — буркнула, совершенно не понимая, к чему он клонит.

— А какие параллельно проекты велись? Ты хорошо знаешь историю? Как так вышло, что вы, находясь на вершине эволюции на своей планете, стали рабочим материалом?

— Потому что инопланетяне вышли на контакт и торговать с ними было нечем. Потому что люди с пластичными уникальными генами подходят многим гуманоидам! Я всё это знаю, я хорошо училась! Если бы не торговля такими, как я, то не было бы у нас никакого прогресса. Никаких роботов и летающих машин. Это все завезли другие расы, такие как вы! Иначе на Земле и здесь не было бы одинаковых андроидов! — начала я злиться.

Как вообще моя печальная жизнь связана с тем, что происходило задолго до моего рождения?!

— Они не одинаковые, тебе показалось со страха.

Криво усмехнулась. Ну да, ну да. Мне. Всё. Показалось.

— А Эван просто так вашему Бернарду лицо меняет? Нет! Потому что он видел такой же в моей голове!

— Меняет, потому что хочет сделать из него женщину, — теперь криво усмехался уже Себастьян. — И брат ничего не видел в твоей голове, только слышал то, о чём ты думала. Тебе сначала нужно разобраться с нашими особенностями, а не с политикой и законами. Они не так важны, как встреча с муранцем, от которого не знаешь, что ожидать.

— Но...

Это не может быть правдой. Нельзя поменять пол андроиду. Или можно? Если одеть в платье, то...

— Без «но». Если бы Эван захотел увидеть твоё прошлое, ему бы пришлось силой влезть тебе в голову, а это неприятно, даже больно. Для брата слышать чужие мысли — всё равно что дышать. Он не прилагает никаких сил для этого, просто слышит. Всегда всех слышит, на ком нет защиты.

— Хорошо, пусть так. С андроидом я неправильно поняла. Но к чему весь этот экскурс в историю? Что ты хочешь этим сказать?

Себастьян, наконец, отпустил мою руку и махнул в сторону беседки.

— Присядем? Такие новости лучше слушать сидя.

— Почему сидя?

— Потому что всё, что ты знаешь — это ложь. Выдуманная сказка, чтобы проще вас было контролировать. Не было никаких инопланетян, с которыми вы начали торговать. Твоя планета находится в той части галактики, где правящий альянс запрещает вмешиваться в жизнь планеты, если она не поднялась до уровня межпланетных перелётов. Считается, что неправильно вставать на пути чужого развития. Так что единственные инопланетяне, которые могли к вам прилететь, были пираты. А пираты, как ты понимаешь, далеки от торговли.

— Остановись, Себастьян.

— Почему?

— Да хотя бы потому что тебя там не было.

— Но я же сказал ещё вчера, что мы наблюдали за вами...

— Когда мы не вышли в космос, — невежливо перебила. — Потому что одна из ваших королев — землянка, неведомым путём попавшая на Эпсилион. Я помню, у меня отличная память.

— Тогда почему? — по лицу мужчины явно читалось недоумение. Он никак не мог понять, почему я отказываюсь.

Я грустно усмехнулась.

— У нас говорят: историю пишут победили, когда проигравшие не могут ничего изменить. На Земле было много воин, и не всегда они соответствовали учебникам. Я — уже проигравшая, понимаешь? Неважно, что было задолго до моего рождения, потому что я не в силах это изменить. Ты не в силах. И никто другой. Прошлое вообще нельзя поменять, если вы не изобрели машину времени.

— А если я скажу, что ты не искусственная? Что нет на твоей планете никакого пробирочного создания детей?

Уголки губ дрогнули, но усилием воли удержала их на месте — мне не привыкать.

— Тогда ты сделаешь мне ещё больнее. Если это так, значит, я никогда не была никому нужна, за мою счастливую жизнь никто не хотел бороться. Наше прошлое — величина постоянная. Чтобы я не узнала, это не изменит моего детства, где каждое решение — гонка на выживание. Не изменит отношения бывшего мужа и мой побег на Мунар-Арна. Я буду только мучить себя раздумьями, что было бы сложись всё иначе. Я... действительно очень многое пережила, так не обесценивай это. Не вноси в душу раздор.

— Но прошлое может повлиять на будущее.

— На моё — нет. Я уже не на Земле. Правда нужна не всем. Сбереги своё знание для кого-нибудь другого, кто захочет побороться. Я свою битву уже закончила, когда сбежала. А теперь идём в беседку. Ты не рассказал мне о действительно важном, когда я открылась вся.

С удовольствием присела и провела ладонями по потрёпанной временем столешнице. Удивительно, на Земле вокруг только пластик и бетон, а если попадаются деревянные изделия, то они давно из переработанного сырья. Здесь же такой вид, словно дерево просто распилили и отшлифовали, даже природный рисунок видно.

Как же сильно отличаются наши миры.

Обернулась на замершего около беседки Себастьяна и приглашающе махнула рукой. Не хочу знать, что значит его печальный взгляд: меня он жалеет или себя, что досталась такая дурочка — всё равно. Я не готова окунаться ни в какие тайны, мне ужасов по горло хватило на несколько жизней вперёд. Ободряюще улыбнулась неуверенно присевшему рядом мужчине.

А ну, землянка ещё что выкинет? Нет, не буду. И даже снова повременю с темой, с которой упорно пытается соскочить муранец. Пусть говорит что хочет, а я послушаю, как умею.

— Я готова тебя слушать. Обещаю не смеяться, не пугаться и не истерить, что бы ты о муранцах мне не рассказал, — серьёзно пообещала я.

— Многообещающе, — вздохнул Себастьян. Забрал бутылку, покрутил в руках и предложил: — Вина?

— Откажусь. Никогда не пила алкоголь и начинать не стоит.

Себастьян рассмеялся.

— Мы с Эваном тоже. Муранцам с ментальными способностями пить нельзя, но для отца всегда держим пару бутылок. Он вино вместо сока пьёт.

— У него огненные способности? — напомнила о том, что услышала.

И я угадала. Тема болезненной для Себастьяна не была, так что в течение следующего часа я узнала много интересного о муранцах. Не все из них рождались одарёнными, но многие обладали способностями. Дискриминации по этому поводу не существовало: даже без врождённого дара можно было развить свои навыки через тренировки и достичь нового уровня.

Муранцы умели многое: поджигали воздух, гнули металл, плавили стекло, замораживали воду и передвигали предметы силой мысли — это лишь малая часть их умений. Если бы не их слабости, они могли бы захватывать планеты. Использование способностей всегда имело последствия: чем сильнее воздействие, тем тяжелее откат, и не все могли с этим справиться. Поэтому муранцы были малочисленной расой — всего несколько десятков миллионов на целую планету.

Интересно, что у муранцев не было семейной предрасположенности к определённым способностям. В семье огневика или водника могли родиться дети, на интуитивном уровне ладящие с животными, или как в семье Церров, обладающие ментальными способностями. Бывали и «пустышки», и родители не расстраивались, а радовались, что их ребёнок в сознательном возрасте сможет выбрать своё будущее. В общем, муранцы совершенно не похожи на людей ни в отношении к природе, ни к себе подобным.

Я слушала внимательно, задавая уточняющие вопросы об учёбе, выборе профессии, отношениях в семьях и с окружающими. Узнала, куда они летают на своих космических кораблях и как работают их порталы. Я спрашивала о многом, ненавязчиво, но настойчиво, и так и не смогла подвести разговор к теме «единиц».

Мне было непонятно, почему у них есть нормальные семьи с мужчиной и женщиной, а есть странные ячейки на троих, и как все эти существа взаимодействуют друг с другом. Из-за привязки эмпатов? Неужели Себастьян с Эваном не могут существовать друг без друга? Просто ходить в гости, жить по соседству. Но они же живут, как я поняла, отдельно от родителей и не страдают из-за этого. Я уже почти решилась задать прямой вопрос, как меня отвлёк тихий, доносящийся издалека переливчатый звон. Дверной звонок, кажется.

А потом...

— Эй, я знаю, что вы там! — заорала какая-то женщина. — Я отследила перемещения вашего флая. Или вы открываете, или я ломаю дверь!