Глава 19

Несколько мгновений я провела в ступоре, и нет, это не было связано с недоверием к своему слуху. У суррогатов он особенный: раньше таким слухом на Земле обладали только звери, пока в проекте по развитию человечества не появился один гений-генетик. Да и звонок у братьев звучал на весь дом, как и громкая посетительница. Я просто не могла поверить в услышанное. Женщина. Любовница? Ещё одна «будущая жена»? Я ещё у кого-то Церров увела? Это правда происходит всё со мной?

А потом я перевела на Себастьяна вопросительный взгляд. Уверена, этот ор взбесившегося двигателя он тоже слышал.

— Вы кого-то ждёте? — скрестила руки на груди.

Вышло немного сварливо, даже ревниво. Чёрная дыра, поглоти меня!

— Если только отца, — «не понял» меня муранец. — Но Эван его так озадачил, что он пока оббежит все порталы, связанные с Землёй, пока найдёт, из какого места мы тебя «похитили»... Потом ещё сутки будет ходить из угла в угол, ворчать, что мы его зря потревожили и никого спасать срочно не нужно... В общем, знакомство раньше, чем через неделю, не состоится. А что?

Оббежит все порталы? Неделю? А зачем... Наткнулась на откровенные смешинки в жёлтых глазах и возмущённо фыркнула. То есть он точно слышал. И вместо того, чтобы успокоить волнующуюся девушку, поступил как «настоящий» мужчина!

— Так к чему вопрос? — весело напомнил Себастьян.

— Да так. Хотела узнать, прятаться мне от вашей гостьи или обойдётся без членовредительства, — не осталась в долгу я.

Муранец на мгновение сник, но тут же растянул губы в улыбке. Скорее всего, наигранной, но я и сама виновата — не стоило про Динору напоминать.

— Никакого членовредительства и никаких претендующих на нас женщин. А ты, я так понял, уже привыкла считать нас своими?

— Да! То есть нет, — пошла я на попятную, покрываясь красными пятнами стыда. — Да с чего ты вообще взял?

Звёзды, что я несу? Зачем оправдываюсь? Ну да, считаю, но они же сами сказали, что мои. Пусть двое, но это... с этим потом разберёмся. Гордо вздёрнула подбородок.

— Вы сами не спешите от меня отказываться! Так что да, считаю.

— Мы не против, — обезоруживающе ещё шире улыбнулся муранец, протянул руку: — Идём, маленькая ревнивица, узнаем, зачем Её Высочество к нам принесло.

— Я не ревную!

— Правда? Неужели ошибся? Можешь снять муши?

— Нет! Подожди... Ты сказал: Её Высочество? Там, — ткнула пальцем в сторону дома, — монаршая особа?

Да это... как если бы президент конфедерации в гости заглянул! А вот муранец не видел в этом ничего особенного, — беспечно пожал плечами.

— По крови — да. Но я же говорил, что она отказалась принимать наследие семьи. Ириса в основном курирует исследовательские проекты и не мешает работать совету. Так что воспринимай её как нашу обычную знакомую.

Неуверенно кивнула.

А «обычная знакомая», между прочим, уже успела дозваться Эвана и заговорила намного тише, так что я почти не различала, о чём они говорят, но мы подошли ближе и...

— Я знаю, что вы стёрли записи с камер в клинике, — возмущённо заявила Ириса.

— Мы стёрли? — лениво удивился Эван. Я живо представила картину, как мужчина стоит, прислонившись плечом к двери, и нахально зевает на обвинения. Ещё в воображении Эван мне зачем-то подмигнул, но это так, мелочи расшалившейся фантазии. — А подпись свою мы не оставили? Кстати, может, подскажешь, зачем нам это было делать?

— Чтобы скрыть от меня землянку! Она появилась в клинике с Себастьяном, потом они вошли к тебе в соту, а дальше записи нет. Что вы с ней сделали? Куда спрятали? Как у вас получилось удалить запись о ней из базы данных? Это тебя Алесандр подговорил? Сколько он вам заплатил, чтобы сорвать мой проект?

— Стоп. Зачем тебе наша землянка и о каком проекте речь?

— Что значит «ваша»? — возмутилась Её Высочество.

Я же встала как вкопанная, ещё и Себастьяна затормозила. Пошатнулась. Знаю, подслушивать нехорошо, но по-другому у меня не получилось бы выжить, так что это скорее защитная необходимость, давно вошедшая в привычку. Прижалась к стене дома и знаком попросила муранца молчать. А разговор тем временем набирал обороты, и голоса звучали всё громче, так что через несколько минут уже не только я подслушивала, но и Себастьян. Её Высочество говорила что-то об объединении и расширении способностей, доказывала, как это важно для будущего, и что братья-кретины, если они этого не понимают. И для важнейшего проекта века я ей нужна как воздух. Сыпала какими-то терминами, от которых у меня глаза становились всё круглее, а краска сползала с моего лица. Меня? На опыты?

— Тебе нужно отучаться подслушивать, — шепнул Себастьян, качая головой. — Иначе когда-нибудь из-за недостатка информации можешь... как это у вас... наломать дров?

— Так, уже давно не говорят. Хочешь сказать, что ничего страшного в разговоре нет? Меня требуют отдать на какие-то опыты! — тоже шёпотом возмутилась я.

Инстинктивно обхватила себя за плечи в защитном жесте, а после вовсе разрешила Себастьяну меня обнять. Уткнулась лицом в мужскую грудь.

— Не отдавайте меня никому. Не хочу на опыты, — тихонечко жалобно попросила.

— Так вот, о чём ты подумала, — весело протянул муранец, ни чуть не проникнувшись моим состоянием. — Тебе совершенно точно нельзя подслушивать. Лучше в таких ситуациях подходи и спрашивай непонятное прямо.

— Ещё скажи, что никаких опытов и испытаний Ваше Высочество не проводит, — раздосадованно буркнула я. Ещё и стыдно почему-то стало.

— Ну почему же... Проводит, но с личного согласия подопытных. Есть у нас некоторые безумцы с психокинетическими способностями, которые желают овладеть ментальным сектором. Вот их Ириса и курирует. Насколько я слышал, там всё печально, но останавливаться они не планируют. Видишь ли, в чём дело... за ментальные и психокинетические способности отвечают разные отделы мозга. К тому же ментальные способности растут вместе с носителем, а психокинетическими можно овладеть в любом возрасте. В общем, провальность затеи ясна всем, кто одной ногой стоит на границе сумасшествия, но не умникам-психокинетикам. Никакие опыты над землянками у нас не проводят.

Насупилась и вредно уточнила:

— Эван про эксперименты тоже знает? — И, дождавшись согласного «угу», нахохлилась ещё сильнее: — Тогда зачем он задаёт вопросы и заставляет рассказывать про проект? Знает, что мы здесь стоим? Хочет напугать меня, чтобы я посильнее в вас вцепилась, как в своих спасителей?

А ведь и правда вцепилась! Попыталась отстраниться, но Себастьян не дал: обнял покрепче, кажется, даже руки в замок на моей спине соединил. Сверху раздался бесяче-понимающий смешок.

— В силу своего происхождения Ириса не умеет просить, только требовать. А вот чтобы попросить об услуге, ей требуется время. Так что брат просто даёт ей выговориться.

— Она уже потребовала. Меня, — напомнила я.

И как в подтверждение из-за угла раздалось:

— Она мне нужна, Эван. Где землянка? Кто она? Почему нет в базе? Это же вы за неё отвечаете, иначе бы вас рядом не было. Хотя у вас Марена и чип уже на ухе, — голос Её Высочества то затихал, то набирал силу. — Значит, вы должны были её отдать. Кому? Ну же, я же отплачу, Эван! Мне нужна землянка! У нас появился шанс, понимаешь?!

У меня по спине холодная капля скатилась. Очень жутко, когда тебя зачем-то настойчиво требуют сильные мира сего. В общем, вырываться из объятий я передумала.

— Зачем я ей?

— Ещё не поняла? Помнишь, вчера в клинике мы встретили одного безумца?

— Ты назвал его извращенцем, а он подарил мне цветок, — легко вспомнила я светловолосого муранца. Впрочем, он никуда и не уходил из моей памяти, и если бы не продолжающиеся нервные встряски, то я бы наверняка задалась вопросом, как он там. Его жаль, и он цепляет что-то внутри меня своей беспомощностью.

— У него был ограничитель, как у свихнувшегося, а цветок он сделал для тебя из стекла, — продолжил намекать Себастьян.

Яснее сказать было нельзя.

Мои губы дрогнули в грустной улыбке. Значит, тот тип из подопытных. Сам подписался на всё и, наверное, получил что хотел, раз свихнулся, как менталист, а не получил откат, как психокинетик, в виде лихорадки с последующим выздоровлением.

— И зачем я ему?

— Понравилась или кого-то напомнила из настоящей жизни. Я не знаю ответа. Да и никто, кроме того извращенца, не знает, чем ты можешь помочь, чтобы вытащить его в настоящее. И мы даже должны были бы оказать помощь, чтобы вытащить его, но, видишь ли, в чём дело... Я его понимаю, и мне ты нужна намного сильнее.

Что-то в интонации Себастьяна заставило меня напрячься. Перестав прятать лицо на мужской груди, я запрокинула голову и взглянула муранцу в лицо. Мои губы сложились буквой «о», но из горла не вырвалось ни звука. Заговорить и нарушить тишину было страшно.

Жёлтые хищные глаза мужчины потемнели. Из-за расширившегося зрачка они показались почти чёрными. Я заметила, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул, и это движение с головой макнуло меня в привычное состояние между похотью и отвращением. В мужских глазах читалось нечто большее, чем просто желание — это было что-то запредельное и невероятное, что-то такое, чего я никогда не видела в глазах бывшего мужа.

Не стоило... нам не стоило стоять в обнимку. Я не должна была прятать лицо на его груди!

Себастьян наклонился ближе, и я почувствовала, как наше дыхание смешивается. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, и я не знала, чего хотелось больше: обмякнуть и позволить или оттолкнуть.

Мир вокруг нас будто исчез, остались только мы, и напряжение, повисшее между нами.

— Знаешь, как я чувствую окружающих, когда на них муши? — хрипло спросил муранец.

И у меня от этой лёгкой хрипотцы внизу живота медленно начала закручиваться тугая пружина. Я шумно сглотнула и промолчала. Себастьян ответил на свой вопрос сам:

— Никак не чувствую. Для меня они как пустое место, куклы или роботы, которые двигаются по заданной программе. Но вот на тебе муши, ты стоишь в моих объятиях, дрожишь в моих руках, и мне это нравится. Нравится так сильно, что я готов наплевать на твои заблуждения, прижать тебя к стене нашего дома и закинуть твои ноги себе за спину. Скажи мне, Ярослава, я — ненормальный?

— Н-нет, — с трудом вытолкнула из пересохшего горла.

— Точно? Уверена в этом? Я же не чувствую тебя, только ощущаю вот этими руками, что сейчас медленно поглаживают тебя по спине. Чувствую твоё тепло и при этом не знаю, какая ты внутри. Погасни сейчас солнце, и я запутаюсь, где ты, а где искусственная подделка для утех. Ты всё ещё уверена, что я нормальный?

Я только кивнула, испытывая безудержное желание впиться в мужские губы. Мне было почти всё равно, что Себастьян говорит. Я едва удерживала себя на месте, чтобы не качнуться вперёд, не потереться и не убедиться, что страсть отражается не только в жёлтых глазах. Почти физически было больно от невозможности проверить, так же сильно он хочет сейчас меня, как хочу его я.

— Хорошо. Очень хорошо. И раз мы выяснили, что оба с тобой нормальные...

Что? Оба? Да когда?!

Я хлопнула ресницами, собираясь с силами, чтобы разразиться протестом, потому что кто-кто, а я точно нормальной не была. Я же рассказывала! И собиралась повторить, возмутившись даже в таком состоянии. Но не успела. Ничего не успела. Тёплые, требовательные и жадные мужские губы накрыли мои, и мир взорвался, разлетелся как стёклышко со всеми своими протестами, запретами и возмущениями.

Больше никаких страхов и сомнений — я, наконец, качнулась, впечатываясь в мужское тело и ощущая подтверждение чужого желания. Потёрлась, ловя губами чарующий сдавленный стон. И отпустила все тормоза, позволив себе чуточку больше. Теперь не только мужские руки исследовали, гладили, сжимали, но и мои, бесстыдно трогали всё, до чего могли дотянуться. Изголодавшееся тело напрочь игнорировало все попытки разума достучаться.

Сумасшествие... Одно на двоих, как последний глоток кислорода перед прыжком в открытый космос.

Его губы были настойчивыми, требовательными. Я отчётливо чувствовала, как он исследует каждую грань моего рта, как играет языком и пьёт моё дыхание. Мне не хотелось останавливаться. Хотелось большего... Залезть дрожащими руками под тонкую ткань футболки, приласкать тренированное тело и погладить кончиками пальцев кожу внизу живота. И я позволила себе это. Нетерпеливо расстегнула пуговицу на мужских джинсах и не сдержала стона оттого, что всё получилось. С радостью разрешила Себастьяну задрать мне платье и с предвкушением проследила, как медленно горячие губы выцеловывают дорожку на моей груди, чтобы потом освободить из плена бюстгальтера ноющий сосок и жадно втянуть его в рот.

Всё закончилось внезапно. Себастьян резко замер, несколько секунд постоял, прижимаясь лицом к моей груди, а потом шумно выдохнул и спешно стал поправлять нашу одежду. Я не знала радоваться мне, что всё закончилось на этом, или плакать. Даже разум, подававший сигналы из далёкого тёмного уголка, не смог сразу сориентироваться. А потом что-то думать и делать стало поздно — из-за угла дома раздалось громкое:

— Да вы совсем свихнулись Церры?! А познакомиться? А дать девочке привыкнуть? — завозмущалась Её Высочество. — Что значит: мы в процессе? Законы для кого написаны, а?

Эвана совсем не было слышно из-за бешено бьющегося в груди сердца. Пришлось напрячься, чтобы заглушить собственный пульс и, наконец, услышать старшего из братьев.

— Ириса, где тень? Куда ты сейчас отправила своего бракованного Лу? — и тон у Эвана был далёк от спокойного.

Мне эта фраза ничего не дала, а вот Себастьян напрягся, закрутил головой, что-то увидел и спешно прижал меня к себе. Так крепко, что у меня, кажется, косточки затрещали.

— Не называй его бракованным. Ты нас обижаешь. Я привыкла считать моего Лу новой гранью нашей эволюции! — громко «обиделась» обладательница чего-то там.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы вспомнить чего. И не только вспомнить, но и испугаться. Сложно забыть падение флая на верхушки деревьев после того, как какая-то гадкая тень проделала в нём дыру.

— Оно рядом, да?

— Угу, — не стал отрицать Себастьян. — Лу Ирисы не опасен, но может доставить несколько неприятных минут.

— В каком смысле?

— Если она решит... — начал муранец, но запнулся. Живая тень окружила наши ноги, расширилась, заключая в ловушку, и спустя долю секунды мы будто оторвались от земли. — Решит нас перенести к себе. На большее он неспособен, — последнее договаривал Себастьян уже под прицелом прищуренных синих глаз Её Высочества. — Здравствуй, Ириса. Не могу сказать, что рад тебя видеть.

Я ошалело икнула, круглыми глазами посмотрев на девушку, в чью грудь сейчас полностью втянулась живая тень.