Глава 20

Знакомство с Её Высочеством оказалось не таким страшным, как можно было представить. Первым, что она попросила, было обращаться к ней по имени, без всяких расшаркиваний.

Невысокая рыжеволосая девушка с невероятно синими глазами, пухлыми яркими губами и тёмной дрянью под названием Лу оказалась невероятно общительной эпсилионкой. На самом деле в ней немало человеческой и муранской крови намешано, но в её случае верх почему-то взяла эпсилионская кровь от прадеда, прилетевшего на Мунар-Арна себе за землянкой. Нет, не той самой, которая здесь была королевой и про которую мне рассказывали.

У них здесь землянок не только членам совета подсовывают, но и в королевскую семью. А так как у муранцев мирный договор с эпсилионцами, а те, в свою очередь, имеют некоторые проблемы с поиском жён. М-да... хорошо, что на Земле про это не знают, иначе бы у нас половина суррогатов отсеялась на истории этой планеты.

В общем, как я поняла, земные гены не только усиливают потомство других рас, но и выдают иногда вот такие неожиданные результаты. Лу — неотъемлемая смертоносная часть любого мужчины эпсилионца, страшная тень, растущая вместе с новорождённым мальчишкой и способная обращать всё в пепел. Я и сама стала свидетелем этой способности.

А вот Лу Ирисы — забавный дефект, проявившийся через несколько поколений. Так-то у женщин эпсилионок Лу не бывает, а вот у местной принцессы есть. Но, как сказал Эван, особо ни на что он неспособен — разве что проследить за кем-нибудь или захватить в плен для последующего переноса. Как разрушитель Ириса совершенно безобидна.

Но наверное, именно из-за Лу она отказалась от права на трон — ничего муранского в ней не пробудилось. Впрочем, девушка не расстроилась, занялась исследованиями, которые в итоге и привели её ко мне. Всё это она протараторила очень быстро, видимо, не понаслышке зная скорость усвоения суррогатами информации.

Так сказать, ввела в короткий экскурс новенькую и теперь смотрела на меня широко распахнутыми синими глазами, как на чудо, случайно свалившееся к ней на голову. А я под прицелом её глаз совершенно терялась и не могла ни согласиться на предложение, ни отказаться. Информации всё равно было мало — Ириса сказала лишь то, что я и сама уже узнала, — да и мрачные лица моих муранцев, застывших в сторонке, не давали покоя.

Её Высочество как-то так ловко утянула меня в дом (одну!) попить чаю и пристально следила, чтобы Эван с Себастьяном не оказывали на меня давления в ответе. Впрочем, и помощи в таком положении получить было трудно.

— Значит, вам нужно моё содействие, потому что один из участников эксперимента на меня отреагировал. И много у вас участников? — зашла издалека, чтобы спрогнозировать возможные дальнейшие события.

Вдруг у них миллион подопытных, и ещё неожиданности будут? Всё-таки земная кровь — не шутки, раз гены даже в мунарке так по-эпсилионски себя проявили. Нет, я всегда знала, что человек ко всему приспособится, но то, что наше ДНК может ещё и катализатором быть, стало для меня неожиданностью. В общем, не хотелось бы мне быть катализатором в опытах среди кучки «безумцев психокинетиков».

Подопытных оказалось немного — всего десять муранцев рискнули проявить в себе ментальные способности. На этот раз. Оказалось, что это уже третья группа. Видимо, самые отчаянные.

У меня мурашки поползли по коже, стоило представить, что уже две группы свихнулись, а Ириса и не думает сворачивать опыты. Смотрит на меня своими синими глазами, ресничками хлопает, а сама... У-у-у, жуткая девушка.

А если я соглашусь, не знаю как, но вытащу того страдальца, а Ириса обрадуется и ещё сто добровольцев наберёт?

— Ты на меня так нехорошо сейчас смотришь, — искривила губы Её Высочество, отточенным движением возвращая чашку на стол. — Как будто монстра увидела. Про Лу вспомнила? Я же сказала: не бойся, он не опасен.

Угу, он — нет, а вот миниатюрная девушка с точёной фигуркой, упакованной в элегантный золотой костюм и сидящая на простом диване как модель перед видеокамерой, очень даже да.

— Я не из-за этого. Я просто не понимаю. Если это третий набор с закономерным итогом, то почему не закрыть исследования? Загубить столько жизней... Ради чего?

Ириса хлопнула ресницами раз, другой и рассмеялась. Невесело как-то, даже немного зло.

— Ты не первая, кто мне это говорит, — искривила она губы. — Только ты ошибаешься. У нас нет никакого закономерного итога. Кассий — первый из испытуемых, у кого получилось пробудить в себе ментальные способности. Так что нет за моей спиной никаких призраков сумасшедших. И с Кассием такого могло не произойти, если бы хоть один нормальный эмпат с телепатом согласился с нами работать!

— Эмпаты с телепатами спасают от сумасшествия? — уточнила я ошеломлённо, искоса поглядывая на своих хмурых мужчин. Стоят, руки на груди сложили и смотрят почти не мигая. Они не просто мрачные, они почему-то дико злые.

— Когда успевают и если работают в паре. Но, во-первых, сработавшихся пар очень мало. Твои в какой-то степени уникумы. Церры мудро поступили, что заставили сыновей стать единицей. А во-вторых, такие пары не всегда соглашаются вытянуть покачнувшегося. Уж не знаю, по какой воображаемой причине они считают, что некоторым лучше быть свихнувшимися, но занимаются они не со всеми, и заставить их оказать помощь невозможно.

Ириса резко поднялась, одёрнула полы пиджака.

— Я пойду. Сегодня я всё равно не добьюсь здесь помощи. Но ты подумай. И вот... — она похлопала себя по карманам, что-то нащупала и протянула мне: — это браслет со встроенным голографическим планшетом. Такие есть у всех моих ребят. Этот остался от Кассия. Я там есть на быстром наборе. Позвони, если согласишься. Или верни доставкой, они, — кивок на братьев, — знают куда. Провожать не нужно.

Её Высочество шла прямо, вперёд смотрела гордо, но она сейчас не злилась, кажется, была расстроена. И вряд ли из-за простого провала исследований, потому что на мгновение мне показалось, что её глаза заблестели от подступивших слёз. Но всего на мгновение, а потом синий цвет поглотила мгла Лу.

— Подождите! — не выдержала я, подскочив следом за Ирисой.

Она остановилась резко, явно ожидая, когда я подойду. Но мне не дали — Себастьян перегородил путь, недвусмысленно намекая не спешить и не бежать за Её Высочеством. Эван подошёл ко мне неспешно, взял за руку. Вроде бы просто, но крепко, не вырвешься.

— Ты сказала, что заставить оказать помощь невозможно, но нас ты даже не просила. И ты не сказала главного, — негромко оборонил Эван.

— Вас не было на планете. Кассий уже два месяца в таком состоянии. Ярослава первая, на кого он хоть как-то отреагировал, — нехотя призналась Ириса.

А ведь я уже хотела устроить братьям допрос, почему они отказали раньше и по какой причине вытаскивают не всех! Впрочем, не с этим страдальцем, так с другим могло такое быть. Так что спрашивать всё равно придётся.

Ответа Ирисы братьям оказалось мало.

— Ты не ответила, — нахмурился Себастьян. — Ты же в курсе, что мы не примем никого? Может, и не нужно сейчас пытаться и давить Ярославе на жалость?

Вот космос! У меня на лице всё написано или мне дали бракованного муши? Как у братьев получается меня «читать»?

— И не отвечу. Я не знаю, кто он. Мы не успели узнать. Да мы начало лихорадки приняли за откат психокинетика! Он вышел из программы, отправился к себе домой, а потом... Не соглашайтесь, если не хотите рисковать, — буркнула она неохотно. Всё-таки шагнула к двери, распахнула её настежь, но не вышла. Обернулась, посмотрела на меня синими без единой слезинки глазами и неожиданно сказала: — Я улажу шум, который вы вчера подняли. Дня через три можете возвращаться в город, толпы любопытных не будет. И, Ярослава... береги их. Таких, как он, — кивок на Себастьяна, — раньше в лес отводили и там оставляли. Мы очень многих из-за этого потеряли...

И вышла, оставив меня в полнейшем шоке.

В доме такая тишина установилась, что кажется, если чуть напрячься, я услышу шелест листвы с улицы. Мужчины смотрели на меня настороженно, явно ждали реакцию на произнесённое, я на них — растерянно и непонимающе. Хм, даже не знаю, что спросить первым. Почему их заставили быть вместе? Или кто даёт право одним муранцам решать помогать или не помогать другим таким же муранцам? А может для начала узнать, почему они раньше детей в лес выкидывали? Ну явно же, не взрослых эмпатов! Или спросить какое решение лучше принять насчёт Кассия?

— А... — начала я и замолчала.

Звёзды! Ну надо было Ирисе появиться именно сегодня? У меня вопросов к братьям с космический корабль, а она ещё добавила.

— Спрашивай уже, — не выдержал Эван. — Не нагоняй на брата жути. Мы в своё время не очень удачно с ним познакомились, так что некоторые темы заставляют нас нервничать.

А меня, похоже, вводят в ступор. Что значит познакомились? Они же родные братья и в один день родились. Вздохнула.

— Я нагоняю жути на Себастьяна, а нервничаете вы оба?

— Мы же единица. Забыла? — подмигнул Эван.

И я почему-то облегчённо выдохнула. Ну правда, чего это я? Мало ли почему они избавлялись от эмпатов? Может, культ какой был или вера не позволяла. Почему я сразу о плохом? Непохож Себастьян на монстра, чтобы пугаться, да и не сделал он мне ничего плохого.

— Давайте, что ли, присядем. Только, — я наморщила нос, — не здесь.

Ириса мне понравилась, но оставила после себя весьма неоднозначное мнение. Вроде бы просит, но обвиняет, при этом обещает позаботиться. Думаю, в городе сейчас действительно шумно. Если бы кто-то из родни, приближённых к власти на Земле, что-то выкинул, и это просочилось в СМИ, то всех причастных как минимум полгода преследовали репортёры с камерами. Вряд ли братья выбрали этот дом просто так. Так что обещание позаботиться вкупе с не очень хорошим отношением к менталистам заставляет задуматься. А я сейчас меньше всего хочу думать о ней.

Для беседы мы выбрали гостиную. Кажется, она и раньше не пользовалась популярностью, а сейчас и вовсе выглядела так, будто мы первые гости за много лет. Здесь даже мебель выглядела так, словно её купили, а пользоваться не стали.

Комната была просторной, с высокими потолками и большими окнами. Стены, окрашенные в светлый пастельный цвет, несколько больших голорамок с природой отлично добавили им яркости. Пол оказался покрыт простым паркетом, который блестел от недавней уборки роботами. В углу стоял уютный диван, обитый мягкой тканью, рядом несколько стильных кресел и низкий столик с аккуратно сложёнными пледами, чтобы укрыться. Братья синхронно поморщились, но предлагать выбрать другое место не стали.

Присесть я не успела — Себастьян подхватил на руки и бесцеремонно посадил к себе на колени. Удивительно, но не дёрнулась, только бросила взгляд на Эвана, проверяя реакцию, и успокоилась, не заметив негатива. Видимо, привыкаю, да и Себастьян вроде не хотел ничего такого, разве что стиснул меня, как любимую игрушку. Ан-нет, кое-что он хотел.

— Можешь снять муши? Пожалуйста, — шепнул на ухо.

Будет настроение менять? Разговор страшный? Или реакцию на новости знать хочет? Кажется, просьба не подразумевала отказа, потому что коробочку для муши мне протянули сразу.

Немного посомневавшись, пошла на уступку. Если я буду откровенной, может, и они ответят тем же?

На губах Эвана тут же мелькнула улыбка. Вот бездна! Про него я не подумала — делиться эмоциями не так страшно, как мыслями.

— Может, расскажете уже? Или мне нужно ещё что-то снять, прежде чем мы начнём разговор? — пробурчала я.

— А можно? — встрепенулся Эван.

Себастьян, наоборот, затих, уткнувшись лицом в мои волосы. И это неожиданно показалось так мило, что я сначала улыбнулась, а потом резко залилась краской стыда, поймав пристальный сиреневый взгляд.

— Нельзя. Вы правда избавлялись от эмпатов, бросая их в лесу?

— Правда, но это было тысячу лет назад или около того, — подтвердил Эван.

— От них не избавлялись, им давали другую жизнь, — буркнул Себастьян. — Никого на смерть не гнали. Отправляли в поселения, где жили такие же, как эти дети, предоставляли всё необходимое, включая лекарства и еду. Эмпатам просто нельзя было жить в городах.

— Почему? Вы какие-то монстры? — ляпнула, не подумав. Себастьян напрягся, окаменел подо мной, но брать слова назад было поздно.

— Расскажешь об эмпатах? — мягко спросил Эван.

— Уже не хочу. Сам говори, — отказался Себастьян.

— Ну сам, так сам. Не буду тебе мешать ковыряться в наших эмоциях и искать там то, чего там быть не может, — почему-то «психанул» старшенький. И уже мне: — Подожди минуту, соберусь с мыслями. Наверное, надо начать с истории, чтобы было понятнее.

Эван начал издалека. Даже, наверное, слишком. Но слушать было интересно, так что я последовала примеру Себастьяна и затихла.

Оказалось, муранцы раньше, как когда-то на Земле, тоже не всегда жили мирно. Население делилось не на страны и национальности, а на способности. Если психокинетики враждовали между собой скорее как конкуренты, то у муранцев с ментальными способностями проблемы были намного глубже.

Из-за привязанности эмпатов разрушались семьи, очень многие сходили с ума. Сначала, когда муранцы только начали познавать себя и развивать способности, эмпаты были слабыми. Им не нужна была постоянная близость с тем, к кому они привязались. Да и привязок из-за отсутствия защиты было очень много, чтобы страдать из-за какого-то одного.

Но поколения сменялись, способности набирали силу, и потребность в другом существе возросла. Это сильно нарушало личные границы других. Многих перестало это устраивать, и поднялись бунты. Тогда муранцы приняли непростое решение: отселили всех сильных эмпатов на необжитые земли.

Естественно, не одних, а с теми несчастными, кому не повезло попасться эмпату в лапы. Без войн расселиться не удалось, но и тут предки муранцев нашли выход. Они брали на себя поставки всего необходимого, пока новое государство не встанет на ноги, а взамен те принимали младенцев с сильными эмпатическими способностями или меняли их на детей с другими способностями, если их родители хотели отдать тех в большой город.

— Подожди, — я нахмурилась. — Но как они понимали, кто сильный эмпат, а кого можно оставить или забрать в город? И получается, у вас где-то есть город из одних эмпатов?

— Нету, — грустно улыбнулся Эван. — Когда умерли первые эмпаты и те, кто с ними пришёл, оказалось, что учить новое поколение жить некому. Постепенно строящийся город разрушился, а остатки жителей рассредоточились по лесу. Да и в большом городе, наверное, сказалась так называемая селекция: сильные эмпаты перестали рождаться, и некого было отселять. Только последние шестьдесят лет рождаются дети с сильным даром. Телепатов, кстати, эта селекция тоже коснулась по непонятной причине. Хотя я думаю, что причина как раз понятна, просто наши учёные не хотят признавать, что эмпаты с телепатами слишком крепко связаны.

А что касается твоего первого вопроса... Когда рождается сильный эмпат, это сразу видно. Такие дети не плачут, не капризничают, не просятся на руки. У них с рождения отсутствуют любые эмоции, и до пяти лет они живут как куклы, которых кормят, обувают, показывают, куда пойти и что сделать. И только потом они обзаводятся эмоциями. Сначала чужими эмоциями, как ты понимаешь. На них они учатся чувствовать этот мир, интересоваться им и его жителями. Они не отнимают чужие эмоции, не имитируют их, но... Из-за нашей близости, из-за привязанности и схожих способностей из нас с Себастьяном выросло то, что выросло — он перенял мои чувства, а я его мысли. Так что и то и другое у нас одно на двоих, и разделяться нам можно, но желательно ненадолго. Я, когда долго не слышу его мысли, ощущаю себя так, словно думать разучился. У Себастьяна же из-за моего отсутствия начинается ломка, и если её не прекратить, дальше будет разрыв связи и стопроцентная смерть.

— Это... — я замахала руками, не в силах выразить словами чувства.

— Ужасно, — буркнул Себастьян, но как-то вопросительно. Словно сам был не уверен и нуждался в ответе.

— Скорее невероятно, — нашлась я. — Поэтому у вас ввели понятие «единица»?

Если так подумать, то суррогаты ещё неплохо живут. Да, нас отсеивают, как износившихся роботов, но можно приспособиться и выжить. А муранцы... у них же на физиологическом уровне нет выбора.

— Нет, единицу ввели не из-за сильных эмпатов. Они стали рождаться гораздо позже, чем у нас появились такие понятия, как «единица» и «ячейка». За это твоей соплеменнице сказать "спасибо" нужно. Смелая была землянка, отчаянная. Пробралась на муранский корабль, когда тот потерпел крушение на Эпсилионе, подружилась с нашими пилотами, потом сбежала с ними на Мунар-Арна, а потом и замуж вышла сразу за троих мужчин. У нас раньше были только семьи из мужчины и женщины, а если случались крепкие привязки с эмпатами, то они входили в семью на правах младших братьев или сестёр.

— Землянка за троих мужчин вышла? — обалдела я, спешно вспоминая, было у нас такое на планете когда-нибудь распространено или нет. Но так и не вспомнила, на евразийском континенте, кажется, не было.

Может, землянка откуда-нибудь из Африки на Мунар-Арна свалилась? Там долго в племенах жили. Кто их знает, какие законы тысячу лет назад у них были.

— Она самая. Её правление запомнилось двумя громкими лозунгами: «Третий не лишний» и «Создадим новую ячейку общества». Ну и... вышло, что вышло, — Эван усмехнулся, откинулся на спинку дивана, вытянул ноги и скрестил их.

Это... это же... А-а! У меня просто слов нет! Чтобы прилетела какая-то загулявшая в космосе землянка на чужую планету и перекроила её под себя? Это звучит слишком невероятно!

— А как стали единицей, расскажете?

— А ты не устала меня слушать? Нет? Тогда ладно. Дай только горло смочить, — попросил Эван. И тут же громко крикнул: — Берни, активация управления голосом. Принеси лимонада со льдом.

Я заинтересованно приподняла бровь. Несколько минут ничего не происходило, а потом в гостиную вплыла она... он.

Андроид.

Плавная походка от бедра, совершенно плоская грудь, презентованное мне платье, что оказалось большого размера и...

— У него что, мочалки вместо волос? — не сдерживая слёз от смеха, прорыдала я.