Глава 21

Я хохотала как сумасшедшая...

Прошло немало времени, прежде чем я смогла успокоиться. Не знаю, какие конкретно цели преследовал Эван, когда творил такое со своим андроидом — действительно ли он хотел, чтобы я не боялась их «старика», или был какой-то скрытый смысл. Но одно у него получилось точно: я вспомнила, что андроиды всегда действуют по приказу человека, или муранца, как в этом случае, и никогда не проявляют инициативу. Страх ушёл... Нет, он не исчез полностью. Я всегда буду настороженно относиться к машинам и окружающим меня существам, но теперь он позволил мне задышать спокойнее, свернувшись клубком в тёмном уголке моего сознания.

Успокоившись, глубоко вдохнула и снова улыбнулась, но мягко, умиротворённо — камень, всегда давивший мне на грудь при виде андроидов, больше не ощущался.

— Спасибо, — шепнула одними губами.

— Говорят: чтобы победить страх, нужно не только встретиться с ним лицом к лицу, но и хорошенько над страхом посмеяться, — Эван не стал делать вид, что ничего не понял.

— Ты, случайно, не психолог? — усмехнулась я.

— Нет. Всего лишь специалист по кратковременному воздействию на сознание существ.

— Прибедняется, — хмыкнул мне в волосы Себастьян. — Из-за того, что у нас способности ментального плана, мы столько скучной гадости в своё время выучили, что можем смело называться специалистами широкого профиля. Дед этого хотел. Заставлял пересказывать ему пройденное, не делая послаблений на то, кому из нас предназначен был предмет.

В груди потеплело. Всё-таки Себастьян не совсем открестился от разговора и общения. Ему просто сильно не нравится поднятая ранее тема. Бедный. Моя улыбка померкла. Тяжело, наверное, быть эмпатом и так сильно не любить всё, что с этим связано.

Встретилась со странным, нечитаемым взглядом Эвана и жутко смутилась. Никак не привыкну к гостю в своей голове.

— Но специалистами широкого профиля вы так и не стали? — поспешила вернуться к разговору.

— Дед умер незадолго до наших экзаменов, — Себастьян чуть дёрнулся, кажется, пожал плечами. — И мы бросили тянуть двойную программу. Стало немного не до того.

— Простите.

— Ничего. У нас с дедом были натянутые отношения. Да и любовь к нему тоже была своеобразной. Он всегда дистанцировался от нас, носил защиту и появлялся рядом с нами только по мере необходимости. Скорее был нашим надзирателем, чем родственником, — пояснил Себастьян.

— Мы думаем, он знал, что долго не протянет. Видимо, не хотел вредить своей смертью. Не мог не знать, — подхватил Эван. — Георг Тек’Лар был учёным, исследователем необжитых планет, хорошо разбирался в генетике. Он не мог не заметить изменения в своей крови. Да и полёты на другие планеты он завершил ещё до того, как ему подсунули Себастьяна. По меркам учёных это было слишком раннее завершение карьеры.

Братья замолчали, и я тоже не спешила продолжать разговор. В голове так и крутилось: насколько муранцы отличаются от моего бывшего мужа. Это только второй день знакомства, но я узнала о них больше, чем об Алексее за прожитые годы. Бывший не стремился рассказывать о своей семье и делах: в его представлении я была всего лишь инкубатором для производства будущего потомства. Инкубатором, со временем получившим приставку «брак».

— Всё! Не могу больше, — неожиданно заворчал Себастьян.

Попросил меня встать, потом похлопал себя по карманам, нашёл планшет и отдал его мне. Снова усадил меня к себе на колени.

— Тебе нужна другая одежда. Срочно. Меня раздражает, что у тебя с Бернардом одинаковые платья. Ты когда-нибудь снова наденешь муши, и что мне тогда делать? Вдруг я ночью вас перепутаю? Жуть.

Я рассмеялась, выныривая из мрачных мыслей о прошлом. Себастьян явно преувеличивает — спутать меня с андроидом, у которого вместо волос яркие салатовые мочалки, слишком сложно. Я больше поверю, если он скажет, что его замучили мои (а значит, и его!) эмоции или он не знает, как предложить мне кредиты для покупок.

— И как я должна это сделать? Куда заходить и что для этого нажимать?

— О, я покажу. У меня данные счета уже сохранены на планшете, так что нажимай сюда и...

Перед глазами появился непривычный, но вполне понятный браузер. С письмом проблем не возникло: Себастьян быстро установил для меня земной язык. Однако я заметила странные палочки с точками, и, похоже, переводчик не поможет — придётся учить. Впрочем, с моей памятью это не станет проблемой.

На некоторое время гостиная погрузилась в мирную тишину. Эван, быстро выпив первый стакан лимонада, неспешно потягивал второй, а мы с Себастьяном без слов занимались электронным шопингом. Мне было приятно видеть, как муранец с любопытством следил за моим выбором, и как он «смахивал» из корзины товары, которые ему не нравились, смешно морщась. Этот опыт был для меня в новинку, и тем удивительнее, что он оказался удачным и позитивным. Оказывается, делать покупки с кем-то — это приятно.

Я не мелочилась, привыкнув не ограничивать себя в тратах и выбирая не только самое необходимое. Муранцы, похоже, не видели в этом проблемы: Себастьян сам открывал новые вкладки, подсказывая, что ещё нужно купить. Наверное, мы бы долго так просидели, если бы Эван не решил, что он достаточно промочил горло и можно продолжать.

— Ещё интересно узнать, как мы стали единицей? — вкрадчиво спросил он.

И волшебство ушло. Разбилось, как хрупкое стекло. Исчез уют и расслабленность.

Себастьян замер, хотя собирался мне что-то показать, а потом медленно, слишком медленно убрал руку от планшета, будто опасался резким движением выдать себя с головой. Хотя, куда там... было уже поздно. Он снова обнял меня за талию и спрятал лицо в моих волосах. Я даже спиной чувствовала, насколько муранец напряжён.

— Знаешь, я... как-то уже не уверена, — осторожно отозвалась я.

А может, ну их к звёздам эти больные темы? Пусть Себастьян сам расскажет, когда будет готов. Как это сделала я.

Я ведь тоже не собиралась открывать душу, но выложила всё.

— Предлагаешь мне оставить вас дальше мучиться? Тебя от любопытства, а Себастьяна...

— Я не мучаюсь! — возмутился эмпат. Продолжил он уже куда менее уверенно: — Я просто переживаю.

— Из-за чего? — искренне удивилась я.

Может, у них единицей становятся после какого-нибудь обряда, где эмпату отводится не самая лучшая роль? Как в племенах Лирканцев. Эти милые гуманоиды с кошачьими ушками — настоящие затейники. В их обществе до сих пор существует разделение на современных, то есть продвинутых в науке, и диких. Говорят, в тех племенах много всего происходит, скрытого от чужих глаз.

— Не хочу, чтобы ты тоже посчитала меня обузой. Неприятное ощущение. Никак не получается к нему морально подготовиться. Утром думал, что готов, но нет, — с тихим вздохом куда-то мне в волосы признался Себастьян.

Я оторопела. Развернулась на мужских коленях, устраиваясь боком, и обхватила лицо Себастьяна ладонями. Сама не ожидала от себя такой смелости, но почему-то сейчас показалось это важным.

— Почему? — спросила, настойчиво ловя взгляд жёлтых глаз. И почему они казались мне звериными? Совершенно обычные, с красивыми карими крапинками у зрачка. — Я знаю, кто такие эмпаты, знаю про привязку, про разрыв связи и последствия. Есть ещё что-то?

Себастьян пожал плечами, не собираясь откровенничать. Но он уже начал говорить, а я тоже умею быть настойчивой.

— Тогда почему? — продолжила допытываться я.

И муранец сдался, нехотя разжал губы:

— Эван тоже про это знал.

Я подпрыгнула, резко поворачиваясь ко второму муранцу.

— Моя вина, — не стал отнекиваться Эван. — Себастьяну в братья достался тот ещё засранец. И ты это... не прыгай так, пожалуйста, на моей единице. Я понимаю, ты сейчас считаешь, что не всё в мужчинах полезно и нужно, но поверь, ты ошибаешься.

Секунда... Две... Три...

Взвизгнув, я подскочила на ноги, заливаясь краской до самых ушей.

Вот как это у них получается, а? Я краснеть ещё в ПАЗЛе разучилась. Последний год и вовсе только бледнела. Разве меня можно смутить какой-то физиологией? Раздражённо похлопала себя по щекам и зло посмотрела на Эвана.

— Действительно, засранец, — процедила себе под нос, не сомневаясь, что буду услышана, и совершенно не боясь последствий.

И оказалась права: Эван только шире улыбнулся, задорно мне подмигнув.

— Ты такой сегодня противный, — вздохнул Себастьян, обращаясь к брату. И уже мне: — Не обращай, пожалуйста, внимания. Не доставляй ему удовольствие. Иди сюда. Я не против, если ты захочешь попрыгать на мне.

Вроде бы простая фраза, но... То ли я настолько испорчена, то ли воздух Мунар-Арна на меня странно действует, но слова Себастьяна прозвучали так двусмысленно, что теперь не только уши покраснели, но и шея пятнами покрылась.

Эмпат на этот раз покраснел вместе со мной, а телепат зашёлся громким хохотом.

Я замерла между братьями, не зная, что делать.

— Иди к нему, — посоветовал Эван отсмеявшись. — Ему так спокойнее. Иллюзия контроля. Надеется, что сможет тебя удержать, если ты вдруг решишь сбежать.

— Каюсь, грешен, — шутливо поднял руки вверх эмпат на откровения брата.

Посомневавшись, вернулась на прежнее место — на мужские колени, но села боком, чтобы видеть обоих муранцев.

— Я не противный, просто ты кислый. Бесит, — заявил Эван, дождавшись, когда я устроюсь. — Лучше смущайтесь, мне так больше нравится. Вы сейчас такие милые, как школьники.

Я промолчала, подавившись возмущением, только глаза округлила на такую наглость. А вот Себастьян не смог:

— Можешь убить его, если хочется, — шепнул провокационно. — Я помогу спрятать труп.

— Ах вот ты как! С родным братом. Со своей единицей! — наигранно завозмущался телепат. — Я, может быть, переживаю, а ты!

— Боишься, что уйду в себя?

— А ты можешь? — резко посерьёзнел Эван.

— С таким-то братом? — вздёрнул брови Себастьян. — Вряд ли.

Я успевала только переводить взгляды с одного муранца на другого. Ещё немного — и голова пойдёт кругом.

— Хватит! Пожалуйста. Я не могу, когда вы такие. Ваше общение меня с ума сведёт, — взмолилась я.

На несколько мгновений повисла тишина, а потом Себастьян спросил:

— Слишком сложно, когда существа рядом с тобой ведут себя откровенно, не придерживаясь никаких рамок?

Весьма проникновенно просил!

Я потупилась. У меня действительно не укладывалось это в голове. Бывший никогда ни со мной, ни со своей матерью себе такого не позволял. Я тоже. Нигде и никогда. В ПАЗЛе откровенность была опасной, а после замужества сначала она казалась ненужной, потом стала тоже... опасной.

— Вы слишком... другие, — ушла от ответа я, позабыв, с кем сижу в гостиной.

Но братья не стали акцентировать своё внимание на этом, хотя наверняка все услышали и почувствовали. Вместо того чтобы и дальше ставить меня в неловкое положение, Себастьян негромко заговорил:

— Нам было по восемь, когда мы с Эваном познакомились. С того момента, как себя помню, я всегда жил здесь. Родители приезжали, но никогда не задерживались больше чем на час. Всегда в защите. Отец, мать, дед... Я воспринимал их как Бернарда, только им, в отличие от него, нельзя было отдать приказ. Это они указывали, что надеть, чем питаться и какие книги нужно прочитать. Приходящие учителя снимали муши на время. Сначала на пять минут, потом на шесть и так до двадцати минут в день. Подготавливали, учили понемногу разбираться в эмоциях. Про то, что у меня есть брат, который живёт совсем по-другому, я даже не знал. А потом он появился, и моя понятная спокойная жизнь полетела в чёрную дыру. Его, впрочем, тоже, но мы разобрались в этом не сразу.

Эмпат больше не прятался. Он говорил спокойно, без боли и страхов. Было и прошло в его жизни. Словно вот эта шуточная перепалка встряхнула муранца, выковырнула из скорлупы, в которую он собирался забиться. Я слушала его, едва не открыв рот: куда делся тот мужчина, что полыхал неуверенностью и сомнениями ещё пять минут назад? Даже я, привыкшая жить за маской, не успела бы перестроиться. А Себастьян... в его поведении не было ни капли фальши, но он будто по щелчку пальцев переключил себя на состояние взрослого, уверенного мужчины. Того самого, что встретился мне у врат. Да и Эван расслабился, перестал дурить, внимательно выслушал начало и подхватил за братом:

— В отличие от Себастьяна, я знал, что у меня есть брат-эмпат, который почти с рождения живёт с дедом, но мне не было до этого никакого дела. Не смотри на меня так, — усмехнулся телепат, — да, я эгоист. Но сделай поблажку: мне было всего восемь. Просто у эмпатов совершенно другой период взросления, и если в семье есть ещё один ребёнок или не защищённый муши по каким-то причинам взрослый, то эмпата вынужденно отселяют. Чтобы не привязался, не образовалась единица. Это не потому, что такие дети не нужны, наоборот, так их защищают. Варианты разные: может быть как в нашем случае — эмпат живёт у родственников, а родители навещают; или родители расходятся на время и живут в разных домах; если никого нет или недостаточно кредитов на первоначальное индивидуальное обучение, то есть пансионаты для эмпатов. В общем, детство — это не тот период, на который могут пожаловаться эмпаты.

— Он прав, — подтвердил Себастьян. — Когда у тебя нет чувств, тебе абсолютно всё равно, почему ты живёшь так, а не иначе. Ты не скучаешь, не завидуешь и ничего не хочешь. Просто живёшь по строгому распорядку дня, изучаешь то, что сказали, и пытаешься понять, что хорошо, а что плохо. Мне дед сразу объяснил, что так я буду жить до пятнадцати лет, а потом подам заявку во вспомогательный центр, чтобы создать с кем-то единицу и разбудить свои эмоции. Кандидаты будут прилетать, мы будем общаться, и если нас обоих всё устроит, то... — он замолчал, поморщился и закончил весьма скомканно: — В общем, всё должно было быть добровольно, и я мог отказаться, если бы меня что-то не устроило, но родители решили иначе.

— Динора решила, — скривился Эван, — а отец поддержал.

— У эмпатов свои центры помощи? Нет, подождите, не то. Вы... Сначала вы наговорили мне всего, будто эмпаты — монстры, и с ними никто не хочет иметь дел, а сейчас говорите, что есть добровольные кандидаты в единицу к эмпату? — удивилась я.

— Я не говорил, что эмпаты — монстры, — растерял расслабленность Эван. — Я сказал, что раньше их боялись и отселяли из городов. Но это было давно, до того как наши предки поняли, что всё взаимосвязано и без эмпатов нарушается баланс. Королевская семья защищает подданных, так что центров помощи много, не только у эмпатов. А насчёт единицы... Вообще-то, это весьма почётно и прибыльно.

Угу, их послушать, так мне золото в руки свалилось.

— Именно так, — отреагировал телепат на мои мысли, скрестив руки на груди и насупившись.

Перерасти в перепалку разговор не успел, Себастьян вовремя отреагировал на забурлившие эмоции:

— Он не хвалится, Ярослава. Единицы на самом деле весьма востребованы. Эмпаты могут многое. Слабые выравнивают эмоциональный фон в коллективе. Учитывая, что некоторые способности меняют характер до взрывоопасной степени, многие руководители готовы платить хорошие кредиты, чтобы ничто не мешало работе. Эмпаты средней силы внушают нужные чувства во время крупных сделок с другими расами или в процессе обороны. Сильные часто занимают высокие должности на государственной службе. С моей силой у меня не было бы проблем с выбором единицы.

Я сжала пальцами переносицу и зажмурилась. Посидела так, подумала...

— Всё равно не понимаю! — выпалила я. — Если всё хорошо, то почему ты так болезненно реагируешь на эту тему?

Себастьян не обиделся, наоборот, он улыбнулся, склонился к моему уху и шепнул:

— Потому что брат у меня — тот ещё засранец.

— Эй! Я, вообще-то, слышу! — возмутился «засранец».

Муранцы рассмеялись, я тоже, но как-то нервно, слегка истерично. Интересно, а у якоря может быть якорь? Кажется, с ними я рискую немножечко, самую капельку, но всё-таки сойти с ума.

Когда отсмеялись, Себастьян ответил уже серьёзнее:

— На самом деле я не всегда так реагирую на эту тему, давно пережил. Просто сейчас совпало с внутренним состоянием, меня немного... шатает. Мы были детьми. Эвана тоже можно понять, по прихоти родителей он лишился нормального детства, того, к чему привык. Это я другого не знал, а не он.

— Диноры, — скривился Эван. — У меня способности проснулись в шесть. За два года я более менее научился разбирать чужие мысли, и она решила, что это может быть опасно, уговорила отца отвезти меня сюда. Я сначала понять не мог, что может быть опасного. Думал, что она за меня беспокоится. Любил, скучал, передал всё это Себастьяну... — телепат запнулся, глянул на пустой стакан на столе, недовольно поцокал. — В общем, в один далеко не прекрасный день меня забрали из школы, заставили попрощаться с друзьями и привезли сюда. Даже вещи самому не дали собрать, позже прислали. Мы высадились, поздоровались с дедом, я познакомился с Себастьяном, а через час родители засобирались домой. Без меня. Это как раз перед выходными было, я тогда подумал, что круто, с ночёвкой меня к друзьям никогда не отпускали, а тут целый брат, с которым можно играть.

— И когда ты узнал? — сочувственно спросила, замолчавшего телепата.

— Да практически сразу. Сначала было весело: он поддерживал все мои предложения, смеялся вместе со мной. Тебе же тогда первый раз позволили поиграть?

— Да. Первый и последний, — хрипло подтвердил Себастьян.

— Ну вот. Мы играли, смеялись. Из-за меня, естественно. Потом я упал, разбил коленку, но не заплакал. Отец всегда говорил, что мужчинам нельзя плакать. Вот я и терпел. А Себастьян... совершенно целый и невредимый...

— Та голорамка в спальне, — поняла я.

— Угу. Я тогда брата тряхнул сильно, чтобы не ревел и убежал в спальню. Залез в сеть, чтобы побольше узнать об эмпатах, и узнал на свою голову. Восьмилетнему ребёнку никто же тонкостей не рассказывает, правильно? Вот и мне особо ничего не говорили про брата до встречи. На следующий день отец приехал, спрашивал, как мы, что-то порывался рассказать, объяснить, но мне уже было не надо.

— Он тогда с кухни сбежал, — подхватил Себастьян. — Вот после его ухода я и узнал, что у меня появилась своя единица и отказаться от неё нельзя. На родителей Эван обиделся, а меня возненавидел. Решил, что это я у него всё отнял. Ну и мстил, как только дети, наверное, и умеют.

— Отчаянно, зло и не видя границ. Мы разве что только не дрались. Один раз кулаками сцепились, но получили от деда. Да и драться с ним себе дороже. Эмпаты же усиливают эмоции, и если я злился, то он злился вдвойне.

— Налёг на учёбу, решив отомстить мне, если не кулаками, то способностями, чуть обоих нас с ума не свёл своими приступами в беспамятстве.

— Да не приступы это были! Мы же, когда перенапрягаемся, проваливаемся в сознание, вот я и отрабатывал там... — Эван не договорил, он... смутился!

У нас с Себастьяном одинаково глаза округлись. И если я дар речи потеряла от такого краснощёкого телепата, то его брат нашёл что сказать.

— То есть когда ты крушил мебель, стены, ты представлял меня?!

Мой шок сменился недоумением. Я по очереди осмотрела братьев с головы до ног и пришла к неутешительному выводу.

— Вы что, никогда не обсуждали это между собой? — спросила в лоб. Удивительно синхронно братья в ответ пожали плечами. М-да... — Когда хоть ваша вражда закончилась? Надеюсь, не вчера?

— Нет.

— В пятнадцать.

— Почему в пятнадцать? — впилась взглядом в Себастьяна.

— Потому что в этом возрасте разрешается надеть муши. Единицу специально раньше этого времени не подбирают, чтобы не доставлять будущему члену твоей ячейки неудобств. Как разрешили нам в город выходить, так Эван сразу подобрел. Тогда и помирились. Вернее, стали общаться. Ссоры между нами, как таковой, никогда не было.

— Это ты подобрел.

— Из-за тебя. Я тогда, между прочим, многие чувства впервые ощутил: удивление, радость, любопытство, интерес, возбуждение...

— Не продолжай!

— Что, боишься снова покраснеть? — поддел Себастьян брата, но продолжать не стал.

Я закрыла лицо ладонями. Мыслей в голове было много, чувство — одно.

— Не жалей нас, — шепнул эмпат. — Никто не мог предугадать, что Эван сильно обидится, а я его отзеркалю, и мы день ото дня будем только увеличивать негатив по отношению друг к другу. Ни один не захотел пойти на мировую раньше. Хотя, если подумать, у нас с братом было всё и обижаться не на что. Индивидуальное обучение, лучшие вещи, новейшие гаджеты, двух- и трёхдневные путешествия по необжитым местам. Между прочим, это, наверное, самое крутое, что может быть в детстве: мы разбивали палатки в лесу, лазили по горам, ныряли с высоты в озеро, да нас отец даже на орбиту как-то вывозил на небольшом челноке. Вряд ли кто-то ещё может похвастаться такой насыщенной программой, какая была у нас.

— Тогда почему раньше не перестали враждовать?

Я тоже шептала, искоса поглядывая на Эвана. Телепат делал вид, будто наши перешёптывания его не касаются, и он ничего не слышит. Но уголки мужских губ дрожали от еле сдерживаемого смеха. Моё настроение тоже поползло вверх. Оказывается, это приятно, шептаться с кем-то, словно обсуждаешь большой секрет. Чёрная дыра меня поглоти, я начинаю привыкать и, более того, тоже хочу чем-то делиться, а не держать всё в себе.

— Да кто их знает, этих телепатов, — развеселился вслед за нами Себастьян. — Совсем дурные на голову, свободу им подавай во всём: в мыслях, действиях, передвижениях. Дед даже как-то специально оставил флай с включенным автопилотом до города и инструкцию рядом положил. Хотел дать Эвану возможность сбежать и развеяться. Ему же можно было по городу гулять, это он из-за меня здесь сидел.

— Сбежал?

— Не совсем. Помнишь, сколько мы сюда добирались? Ну вот, а он через полтора часа вернулся, вроде как нагулялся.

— Почему?

— Мазохист, наверное, — пожал Себастьян плечами.

Этого Эван вытерпеть уже не мог.

— Да привык я уже к твоим мыслям, потому что! Вылетел один, а в голове тихо, непривычно и некомфортно!

Я закрыла лицо руками и... заржала. Громко, безудержно, вытирая выступившие на глазах слёзы.

— А ну-ка, не подслушивай, — шутливо пригрозил Себастьян брату, давя смешки.

— И не собирался! И вообще, там вещи доставили. Так что я забираю у тебя Ярославу, помогу обустроиться и посмотрю, что вы навыбирали вдвоём. Ярослава? Ты не против?

Я... Ы-ы-ы! Оказывается, даже самоуверенного и провокационного Эвана можно вывести из себя так, что он сбежит с поля боя первым.

Моих сил хватило только на то, чтобы кивнуть. Выходила из гостиной всё ещё посмеиваясь.