Глава 27

Как Эван орал....

Я честно собиралась уйти и не мешать, но не дошла и до кухни, когда раздалось громогласное:

— Ты!

Я аж на корочки присела, прикрывая руками голову.

— Точно ты! Больше некому.

Естественно, уходить я передумала. Прильнула к ближайшему окну, которое выходит на площадку для флаев, и замерла, прижимая ладонь ко рту.

Кажется, сказав, что Эван в бешенстве, Себастьян сильно приуменьшил душевное состояние брата. Телепат был не в бешенстве, нет. Он был одной ногой на пороге неконтролируемой ярости. Ладони сжаты в кулаки, ноздри чуть ли не раздуваются от гнева, зрачки расширены, а на виске суматошно пульсирует жилка.

Похоже, я поспешила с выводами. В таком состоянии возможно всё, даже братоубийство.

Зато Себастьян выглядел совершенно расслабленным, чуть ли не скучающим: руки в карманах, уголки губ приподняты в намёке на улыбку. Я бы обманулась, если бы не почувствовала, как разгорается ярость в душе. Старший муранец вернулся домой без муши, а младший принял и отзеркалил его эмоции так, что хватило даже мне. Причём Себастьян, кажется, ещё сдерживается, потому что на море нас тогда накрыло сильнее.

— Что я, Эв? В чём ты меня обвиняешь?

— Не придуривайся! Или у тебя на фоне потрясений совсем крыша поехала? Это ты вытащил Динору из тюрьмы.

— Я, — не стал отрицать Себастьян. — Маме нужно лечиться.

— Она. Нам. Не мать!

— Я думаю иначе. Эван, ей правда нужно лечиться, а не сидеть в тюрьме. Спроси любого дока, который её обследовал. У неё сильнейшая фобия на фоне непринятия способностей и...

Договорить эмпат не смог. Эван подлетел к нему, схватил за грудки, приподнимая над землёй.

— Фобия? Всего лишь? Ты даже не в нашу психушку её засунул! Здесь она хотя бы была под контролем. Ты подставил нас, Себастьян! Когда эта женщина выберется...

— Я с ней разберусь, если такое случится, — перебил уже младший, вырываясь из хватки и делая шаг назад. — Я приставил к ней охрану, которая будет следовать за ней неотступно, всё будет нормально. А в наших клиниках слишком плохо относятся к тем, кто переступил закон. Она растила нас, Эв, и заслуживает...

Этого телепат стерпеть уже не смог. Кажется, в его голове вообще не укладывалось, что Динора может заслуживать какого-то хорошего отношения. Он резко замахнулся для удара и... обмяк, подхваченный младшим братом.

Я же прижала к груди свой грозный треугольник, пытаясь понять, что натворила и как это исправить.

Я выстрелила в Эвана.

Я выстрелила...

Я...

В таком ступоре меня и обнаружил Себастьян, зашедший с братом на плече в дом. Покачал головой, подошёл, с силой выдернул у меня из рук аналог электрошокера (хотя теперь я сильно сомневаюсь, что это он!) и вернул опасную игрушку мне в карман.

— Всё, Ярослава, отмирай и иди завтракать. Мне и так стыдно, не стыди своим раскаянием ещё сильнее.

— Тебе, — я моргнула, — стыдно? Как Эван? С ним всё будет в порядке? Я сильно ему навредила?

Только теперь до меня дошло, что я натворила. Чувство вины затопило сознание, заставило суетиться. Я помогла Себастьяну сгрузить бессознательного брата на диван, сбегала за пледом, подложила под голову подушку. Никаких ран на телепате не было, но и в отключку просто так никто не падает.

Эмпат всё это время молчал, только с улыбкой наблюдал за моими метаниями. Потом силой увёл на кухню и вручил в дрожащие руки кружку.

— Пей медленно, — потребовал он от меня. И только когда я сделала пару глотков, ответил на вопросы: — Конечно, мне стыдно. За меня заступилась женщина, как будто я сам не мог справиться. Я тебя зачем в дом отправила, а? Хотя... — он на миг задумался, — да, так даже лучше. И я головомойку не получил, и Эван завтра не получит. Теперь он точно никуда не полетит. Отлежится часик, и всё. Зато появилась веская причина отказать совету.

Я и так мало что понимала, особенно то, почему Себастьян так спокоен, а теперь недоумение выросло в разы. Подозреваю, что у меня лицо вытянулось, потому что муранец пояснил, хотя про работу не любил говорить ни один из братьев:

— Завтрашнее заседание совета. У нас в одном из секторов кто-то завёлся: то ли пираты с соседних галактик, то ли местные шайки. Обычно к отряду приписывают рядового телепата, но в этот раз пострадал императорский груз. Я думаю, хотели послать Эвана, поэтому нас раньше выдернули с отдыха. А теперь он полететь не может. Ты ему гордость прищемила — мозги!

— Себастьян!

— Что, наша грозная защитница? — уже не таясь, широко улыбнулся эмпат. — Космос — это всегда рулетка. Так что я рад, что выстрел прозвучал здесь и из твоих рук. И пока ты не начала меня обвинять, скажу сразу: я ничего не подстраивал, никаких манипуляций. Это было обычное стечение обстоятельств.

— Я и не собиралась.

— Ты — нет, но Эв, когда очнётся, обязательно об этом подумает, и, возможно, даже сообщит тебе. Не хочу, чтобы ты обижалась, как в прошлый раз. Кстати, о брате. Останешься с ним? Я хотел защиту настроить в городской квартире. Сегодня вечером последний срок, когда нужно вернуться. Иначе утром у нас не будет времени всё тебе показать.

Кивнула. После того, что я натворила, об этом можно было не спрашивать. Конечно, я посижу с Эваном, а после мы вместе прилетим, и я, наконец, увижу, как живут братья в обычной жизни.

— Не сиди с ним, — муранец шутливо пригрозил пальцем. — Он сам виноват. Мы больше не одни, пусть учится быть сдержаннее.

Эм... что? Выстрелила я, а виноват телепат? Что за странный выверт логики? Хотела спросить, но увидела только спину эмпата, торопящегося к двери.

— Себастьян! — поспешила его окликнуть. Только вот сказала почему-то другое. Оно само слетело с языка: — Я слышала весь ваш разговор.

Не оборачиваясь, мужчина кивнул, мол, понял. Но мне было этого мало. Я бросилась следом, схватила его за руку и сильно сжала, не давая уйти. Что-то было не так, но что понять сразу не получилось, да и вопрос был важнее, он не дал бы мне покоя.

— Эван сказал, что Динора выберется...

Эмпат развернулся, внимательно оглядел меня с ног до головы, задержался взглядом на крепкой хватке и, шально улыбнувшись, неожиданно поцеловал. Быстро и дерзко впился каким-то сумасшедшим поцелуем, лаская языком и губами так долго, пока у меня не закружилась голова, а лёгкие не обожгло от недостатка кислорода. Я отстранилась первой, немного пьяно улыбнулась. Собралась пожелать удачи и сказать, что буду скучать, но... Тут я почувствовала, как аккуратно мужчина расцепляет мои пальцы.

— Себастьян! — моему возмущению не было предела.

Пойманный на побеге эмпат шумно вздохнул, поднёс наши сцепленные руки к своему лицу и поцеловал каждый мой пальчик.

— Ты очень любопытная, земляночка, — посетовал он.

— Очень, — согласилась хрипло. — Так ты ответишь?

— Как будто у меня есть выбор. Да, выберется. Эмпата невозможно удержать ни в тюрьме, ни в клинике. Его можно только убить. Помнишь, как я выплыл из моря? Мне помогла рыба — неразумная, скользкая, которую подчинил мой страх. Все муранцы, специализирующиеся на животных, в некотором роде эмпаты, просто на разумных их силы не хватает. А те, у кого хватает, помалкивают, потому что, если это всколыхнёт общественность... — он мотнул головой, будто отгоняя что-то нехорошее. — Даже муравьи могут принести ключ, кроты — вырыть подземный ход, а безобидная птица — выклевать кому-нибудь глаза. Мне продолжать?

Наверное, потрясение сказало всё за меня, потому что эмпат грустно улыбнулся, высвободил свою руку и кончиками пальцев погладил меня по щеке.

— Её отправят в психическую лечебницу на другую планету, и я надеюсь, ей хватит ума не возвращаться на Мунар-Арна. Второй шанс дважды не дают. А теперь иди. Брат скоро очнётся и очень удивится окружающей его тишине.

Больше удерживать муранца я не стала, но не потому, что испугалась. Я привыкла, что эта раса способна на многое. То, что сказал Себастьян, лишь дополнило складывающуюся мозаику. Мне просто нужно было подумать.

Немного постояла, смотря на закрывшуюся за мужчиной дверь, и, наконец, поймала ускользнувшую ранее мысль. Я уловила фальшь. Мой мужчина выглядел расслабленным, улыбался, целовал так, что ноги дрожали, не передал мне ни единой своей эмоции, но... У него впервые за всё время, что мы знакомы, были влажные руки. Как у человека, которому очень жарко или...

Как у того, кто сильно переживает...

Боится.

Но даже после того, как я поняла, что меня зацепило, я не смогла сдвинуться с места. Так и смотрела на дверь, переживая в душе бурю. Моему очень близкому существу — мужчине, который стал мне слишком дорог, было плохо и страшно, а я не могла ничем помочь — разве что добавить проблем, — потому что эмпат своими переживаниями не захотел ни с кем делиться.

Ни меня, ни брата он не впустил в душу, не позволил вариться в котле его переживаний, оградил, потому что наверняка знает, чем закончится эта история. Как он сказал? Эмпата можно только убить? Звёзды, пожалуйста! Мне бы очень этого не хотелось. Пусть Динора сбежит, пусть отомстит какими-нибудь окольными путями, но никогда... Никогда, слышите, звёзды? Пусть она никогда не появляется на нашем пути.

Потому что теперь я точно знаю: если братья улыбаются, кричат или топают ногами — это не то, что на самом деле у них на сердце. Самое важное, тревожное и опасное муранцы запирают в душе, в одной из комнат своего подсознания, а потом возвращаются туда, переживая свои ужасы снова и снова.

Однажды я смогла вырваться из кошмара, захлопнула дверь перед прошлым и начала всё сначала, но это я — суррогат далёкой планеты с прогнившей системой ценностей. Фальшивка, которой позволили стать человеком. Мои мужчины другие, они — настоящие, и их двери в дом ужасов всегда открыты. Мне придётся очень постараться, чтобы к их ужасам не добавились наши общие.

Поэтому, звёзды, пожалуйста, пусть Динора никогда не вернётся на Мунар-Арна, а я буду стараться изо всех сил, чтобы мои Церры были счастливыми.

Не знаю, сколько я так простояла, разговаривая сама с собой и давая себе обещания, но, наверное, долго. Эван успел очнуться раньше, чем я вернулась в гостиную. Подошёл практически бесшумно и обнял со спины.

А я впервые не стала напоминать, что не люблю этого. Давно пора признать себе, что не чувствую от Церров никакой опасности. Волнуюсь, переживаю за них, смущаюсь, но не боюсь. Знаю, что никогда не причинят боли и не отвернутся. Они уже приняли меня со всеми моими страхами и комплексами, больше мне оттолкнуть их нечем. Да и причин для этого тоже нет.

— Напугал? — спросил Эван хрипло.

Я мотнула головой и улыбнулась, тут же услышав возмущённое:

— Тогда почему ты стоишь у двери, и я тебя не слышу?! Сбежать надумала?

Я улыбнулась шире.

— Разве от вас можно убежать?

— Естественно, нет! Даже на краю другой галактики найдём, вернём и зацелуем. Но пока ты никуда не сбежала, скажи мне вот что: чем вы с Себастьяном меня огрели и почему на тебе муши?

Я обернулась в кольце надёжных рук.

— На мне нет муши, — призналась со вздохом, заглянув в сиреневые глаза и не увидев там никакого осуждения. Щёки обожгло стыдом, но я заставила себя договорить: — Себастьян ни при чём. Это сделала я.

Потом отстранилась, достала свой грозный треугольник и протянула его муранцу со словами:

— Сама не знаю, как так получилось. Я не хотела тебе вредить, но ты замахнулся, а я...

Виновато замолчала, не зная, что здесь можно сказать. Эван выглядит невредимым, но больше меня не слышит. Каково это для телепата?

— 6М2Би, — вынес вердикт муранец, взглянув на треугольник, но не спеша его забирать. Потом и вовсе заставил сомкнуть раскрытую ладонь и убрать защитную игрушку в карман. Наигранно округлил глаза и воскликнул: — Да ты теперь опасна, Замляничка! Самая опасная Земляничка во вселенной! Обещаю всегда слушаться, моя госпожа, чтобы больше никогда не быть подстреленным!

Посмотрела на этого шутника исподлобья и настороженно уточнила:

— То есть ты на меня не злишься?

— На тебя? После того как Себ нас просчитал? — уточнил насмешливо. — Нет, конечно. Сам виноват, нужно было тщательнее отслеживать мысли своей единицы. А теперь придётся вытерпеть пару часов насмешек из-за того, что меня подстрелила собственная женщина. В общем, я не злюсь, но требую компенсацию!

Компенсацию? Это что-то новенькое. Впрочем, почему бы и нет.

— И что ты хочешь?

— Дай-ка подумать. Я пострадал, так? Завтра после совета буду вынужден пройти исследование, чтобы узнать, когда вернётся способность, а я клиники не очень люблю. Но при этом я на тебя не ругаюсь и вообще очень долго был хорошим мальчиком. Согласна?

Едва сдерживая улыбку, я кивнула.

— Отлично. Значит, ты согласна, что это должна быть компенсация в особо крупном размере? Себастьян, кстати, где? Мой трусливый братишка сбежал?

— Твой храбрый братишка, не испугавшийся гнева разъярённого телепата, поехал защиту на квартиру ставить. Я обещала, что мы прилетим, когда ты придёшь в себя.

— Я не пришёл! — мгновенно заверил Эван. — Совершенно не пришёл в себя. Болею, страдаю, в голове пугающая тишина. Земляничка вот поцелуями лечить не хочет.

— Почему это не хочет? Я хочу, очень хочу! — поддержав игривый тон, отвергла наглый поклёп.

— Только поцелуями? — последовал провокационный вопрос.

А я, наконец, догадалась, на какую крупную компенсацию намекает муранец. Временно и незаслуженно лишившийся способностей телепат не хочет сейчас разбираться в том, что произошло. Не собирается поднимать никакие серьёзные темы, да и несерьёзные, подозреваю, тоже. Он ненавидит чувствовать себя уязвимым, ведь даже звонкам предпочитает встречи, чтобы покопаться в чужой голове. Но никогда не признается в этом. Будет, как брат, держать всё в себе, не жалуясь и не обвиняя.

Что ж, похоже, признаваться придётся не только в том, что больше не боюсь их — сложно бояться тех, кого знаешь лучше, чем саму себя. Они сделали всё для этого, показали себя настоящими, без интриг и прикрас. Позволили разобраться в себе, принять их. И я приняла их и душой, и сердцем. Они не давили и ничего не требовали. Просто были рядом, как и просили когда-то.

Я не боюсь их, потому что люблю. Любых, со всеми их недостатками и достоинствами. И уже не представляю свою жизнь без них. Кажется, я готова двигаться дальше.

Подняла руку и кончиками пальцев погладила Эвана по щеке, как совсем недавно делал его брат со мной. Нежная неторопливая ласка. Именно такой стала моя жизнь с ними. Что бы ни происходило, они решат сами или между собой, никогда не позволив мне огорчиться.

— Ты так на меня смотришь... Большую компенсацию попросил, да? — не выдержал Эван, не дождавшись ответа. — Что-то мне уже страшно.

Это потому, что не слышишь мысли в моей голове. Ничего, я скажу это вслух.

— Да нет, маленькую. Просто... Кажется, я влюбилась в вас, Церры.