Глава 8

На глаза господину принимающему мы всё-таки попались. Слишком долго стояли, пытаясь отдышаться. Когда вдалеке показалась гравиаплатформа, Себастьян напрягся, но прятаться в здании не стал, только меня обнял покрепче, чтобы не сбежала.

А хотелось....

Не ожидала от себя, что способна ещё на какие-то эмоции во время близости, кроме негативных.

Но ожидаемого мной скандала не случилось. Рэвен, если я правильно запомнила его имя, просто завис в метре над землёй, снял с руки уже знакомую пиявку-муши и молча смотрел на нас. И вот под этим пристальным взглядом мой муранец медленно бледнел, пока в какой-то момент у него не пошла кровь из носа. Именно это словно заставило господина принимающего опомниться. Он резко втянул ртом воздух, нацепил муши обратно на руку и сухо бросил:

— Счёт пришлю.

— Угу, — прогундосил Себастьян, запрокидывая голову и зажимая пальцами нос.

Исчез принимающий так же быстро, как и появился. И пока Себастьян приходил в себя, я всё пыталась понять, что сейчас произошло. На ум приходило только одно.

— Он тоже эмпат? — спросила тихо.

А что я ещё должна была подумать, когда Себастьяну поплохело даже больше, чем от моей истерики?

— Кто? А... принимающий. Нет, он психокинектик, работает с воздухом.

— То есть он... пытался задушить тебя? — я сглотнула.

Может, зря я боюсь муранцев с ментальными способностями? Вон с психокинетическими вообще монстры, оказывается. Ни слова не сказал, даже пальцем не пошевелил, а противника чуть на тот свет не отправил.

— Не совсем. Он специализируется на изменении давления. Скорее, он решил напомнить, что может расколоть мою голову как орех.

— Ну и жуть.

— Да нет, я легко мог направить его злость против него самого, но в этой ситуации он прав: не стоило гробить его любимый флай. Хм... зря сказал про то, что мог остановить, да? — уловил муранец разворот моих эмоций.

Промолчала, позволяя самостоятельно делать выводы, потому что сама ещё не определилась, как ко всему этому относиться. Получается, что они не только могут изнутри разобрать на запчасти, но и прибить, не используя лазеры.

Ещё и муши эти их... они же полностью с телом сливаются! Не просто же так принимающий снял пиявку. Кстати, об этом...

— А как так получается, что ты улавливаешь мои эмоции с муши, а принимающему пришлось снять его, чтобы тебя атаковать?

— Не угадала, — повеселел Себастьян. Кажется, в отличие от мужа, муранцу даже нравится моя любознательность, что странно.

Тем не менее ответил он не сразу. Сначала достал из кармана пиликнувший планшет, что-то в нём прочитал, нахмурился и... практически бегом затащил меня в здание. Не дав толком ничего рассмотреть в коридоре, подтолкнул к ближайшей двери, за которой оказалась комната с активированными вратами. И только тогда ответил:

— Ты не внимательно меня слушала. Муши — это защита от чужого ментального воздействия. Никак иначе она не работает. Глупо лишать себя способностей даже на время. Так что никак остановить недовольство принимающего муши не мог. Рэвен снял его, чтобы продемонстрировать отсутствие желания убивать. Идём? — кивнул на врата.

— А...

— Потом, ладно?

— Что-то не так?

— Вот перейдём и узнаем. Я уже давно здесь, а аннулирование запроса на якорь так и не пришло. Да и брат пишет, чтобы мы поторопились в клинику.

— Не домой? Я думала, ты хотел...

— Хотел. И если бы чей-то Лу нас не подбил, то отвёз бы. Видимо, не только у нас что-то пошло не так.

Интересно, что могло у братьев пойти не так? У меня-то понятно, сегодня с самого утра всё «не так». Сначала муж... бывший — нужно уже приучать себя думать о нём, как о прошлом, — унизил при постороннем, потом оказалось, что тщательно спланированный план побега не более чем удавка для взбрыкнувших суррогатов, дальше и вовсе перенос к муранцам с их страшными способностями и непонятными пияками-муши. Не удивлюсь, если окажется, что начальника миграционной службы обработал кто-то из муранцев. Вот не верится мне, что Человек по своей воле помог суррогату.

А может, поспешил Себастьян, назвавшись защитником, наставником и дальше по списку, раз ему заявку на якорь не аннулировали? Вдруг сейчас пройдём врата, а там жена заякорённая....

Почему-то от последней мысли стало неприятно.

Вроде муранцев мне чуть ли не ультимативно навязали, а терять Себастьяна уже не хочется.

Тряхнула головой и посмотрела на терпеливо ожидающего меня мужчину. Ни слова ведь не сказал, не поторопил, позволяя ковыряться в себе, хотя его вроде как ждут. Ну и меня, наверное, немножечко тоже.

— Идём, — наконец дала согласие на переход.

Эти врата были крошечной копией тех, что стояли на Земле. Совсем тоненькие металлические столбы с натянутой между ними «плёнкой». И переход через них был каким-то никаким, как будто перешагнула через порог комнаты. Зато функционировали отлично. На этот раз я шагала правильно — с закрытыми глазами, так что обошлось без неприятных последствий.

Раз — и обстановка кардинально изменилась. Даже врата поменялись. Теперь за спиной были не тоненькие столбики, а нечто монументальное: две огромные, резные колонны, из которых струился свет, окрашивая коридор в нежный сиреневый. Мы едва успели отскочить от врат, как из них вылетела капсула с пациентом и сопровождающий капсулу док.

— Стационарные, подключены ко многим точкам планеты. На таких всегда столпотворение, — пояснил Себастьян, который и оттащил меня от врат, чтобы не затоптали. — Обычно ставят сразу двое врат в здании, но в разных его концах, чтобы принимали на вход и на выход.

Я только кивнула, запоминая объяснение. Для меня такое передвижение было в новинку, но в принципе можно провести диагональ с космопортом, чтобы всегда быть начеку. Там тоже, если верить рекламе, всегда столпотворение, как в магазине белья в период распродажи.

Планшет Себастьяна настойчиво завибрировал. Новости, кажется, были отвратительными, потому что муранец, помрачнев, бросил на меня странный взгляд и поджал губы. Потом быстро что-то написал собеседнику и переплёл свои пальцы с моими.

— Потом осмотришься, если захочешь, а пока придётся поспешить. И... Ярослава, чтобы не происходило, не реагируй, ладно?

Кивнула. Я вообще собиралась быть самым спокойным человеком на свете, который ни о чём не думает, пока защиту не получу. Да и смотреть было особо не на что. Клиника казалась совершенно привычной: высокие белоснежные стены, от потолочных светильников мягко растекался свет, тёмный гладкий пол с едва заметными золотыми прожилками и удобные, обшитые мягкой тканью скамейки через каждые двадцать метров. Даже воздух знакомо пропитался резким запахом стерилизации, который смешался с более слабым ароматом лекарств.

Пока Себастьян лавировал между посетителями и работниками клиники, таща меня за собой, я во все глаза разглядывала инопланетян, и то ли выходцев с Земли было слишком много на Мунар-Арна, то ли землянам много не договаривают. Привычная одежда, узнаваемые белые халаты, шпильки и короткие платья у посетительниц-модниц. Если не обращать внимания на некоторых муранцев с особо яркими, необычными глазами, то можно представить, будто никуда с Земли и не уходила.

Нет, красные, оранжевые и жёлтые глаза встречались, но было и много привычных «земных» цветов.

Я ожидала, что на меня будут пялиться, как на диковинку, а на деле вышло, что чужие взгляды на мне даже не задерживались.

— Удивлена?

— Немного, — слегка покривила душой.

Это не удивление, это шок! Кажется, кое-кто привирает, говоря, что за Землёй только присматривают, не мешая в развитии.

— Я же говорил, что быстро привыкнешь,— хмыкнул муранец, который, к счастью, мысли читать не умеет. — Мы не так сильно отличаемся, разве что законы у нас другие и отношение к жителям более мягкое. Почти пришли.

Очередной поворот в коридоре вывел нас к арочному переходу, за которым оказалась гигантская стеклянная конструкция, напоминающая пчелиный улей, но масштабом с легендарную Эйфелеву башню из музея прошлого. Сквозь прозрачные соты можно было видеть отдыхающих пациентов и их гостей.

Мы не успели пройти и пару метров до гравиаплатформы, что, вероятно, должна была отвезти нас к одной из сот, как муранец резко замер, как будто уже столкнулся лбом со стеклянной дверью. Его лицо исказилось, словно он вкусил что-то кислое и сейчас очень старается это проглотить. Брови сдвинулись вместе, и на лбу появилась глубокая морщина. Себастьян зажмурился, похоже, собираясь посчитать до десяти, а с губ слетело страдальчески-обречённое:

— Мама...

— Где? — испуганно прошептала, неожиданно копируя настрой муранца. В том смысле, что тоже резко стала страдалицей обречённой.

Страшнее внезапного появления жены у мужчины, которого ты уже немного считаешь своим, может быть только встреча с его мамой. И я, увы, знаю, о чем говорю.