22

Что-то здесь было не так.

Я перечитала письмо ещё раз, чтобы убедиться в своих подозрениях.

Во-первых, оно не было подписано должным образом. Во-вторых, его доставили через гонца. Ещё не ясно, кому он привезёт мой ответ. В-третьих, суд бы прислал официальное уведомление по почте, а не тайком.

Внезапная догадка осенила меня: может быть, это дело рук Ванессы?

Разумеется, она не писала его сама, чтобы не подставляться. Скорее всего, это сделал её секретарь или кто-то из доверенных лиц, но абсолютно точно не господин Майерс.

Вот же дура! Я едва не купилась на эту уловку!

Ванесса знала о завещании. Она даже упомянула о нём, чтобы текст письма звучал убедительнее. А Брагос, должно быть, рассказал ей, что я плохо разбираюсь в местных законах и документах.

– Они не получат моей подписи! – вырвалось у меня.

Поспешно смяла своё письмо и швырнула его в камин. Бумага тут же вспыхнула, превращаясь в пепел. Глаза нянюшки округлились от удивления, но она благоразумно промолчала.

Гонец ждал моего ответа, поэтому я взяла новый лист и снова принялась писать. Текст был почти таким же, за исключением последней фразы:

Образец подписи прошу взять из моего заявления.

С уважением, Айрис Винс.

Вложила письмо в конверт и протянула его Тее.

– Помоги запечатать.

Нянюшка кивнула, растопила сургуч над свечой и нанесла его на конверт. Затем с помощью свинцовой печати оставила на нём чёткий оттиск герба Винсов.

– Передай гонцу, – попросила я.

– Будет сделано, госпожа.

Когда Тея вышла, я задумчиво уставилась на пламя в камине.

Брагос и Ванесса находится в полном отчаянии, раз не гнушаются действовать такими методами. А это письмо, пожалуй, я лично отвезу господину Майерсу. Пусть приложит его к делу.

И тогда мы посмотрим, кто кого перехитрит.

Тревожные мысли о письме не давали мне покоя. Поэтому я решила как можно скорее отправиться в Нортеншир, чтобы разобраться с этой ситуацией. Однако прежде чем ехать, нужно было убедиться, что экипаж готов к дороге.

После завтрака я вышла во двор, подставив лицо прохладному утреннему ветру. Первым меня встретил Джек. Пёс ластился ко мне, виляя своим чёрным хвостом.

– Пойдём, поглядим, как там наша карета, – улыбнулась я ему.

Всю дорогу до каретного сарая Джек сопровождал меня, но сбежал, как только Тея вынесла ему еды. Филипп и двое его деревенских помощников как раз заканчивали сборку. Конюх чистил кожаные сиденья, прежде чем поставить их в салон. Услышав мои шаги, он обернулся и снял потрёпанный картуз.

– Доброе утро, госпожа.

– Доброе утро, Филипп. Я собираюсь поехать в Нортеншир. Скажи, когда будет готов экипаж? – спросила я, останавливаясь у открытых ворот.

Конюх отложил щётку и вытер пот со лба.

– К вечеру закончим, госпожа. Ось треснула, а новая ещё не готова. Кузнец обещал привезти её после обеда.

– Значит, сегодня не получится?

– Боюсь, нет, – он провёл рукой по щетине и покачал головой, – Колёса ещё нужно поставить, да сиденья помыть и хорошенько просушить.

Я сжала губы. Откладывать поездку было досадно, но ломать ось по дороге – ещё хуже.

– Хорошо. Тогда подготовь всё к утру. Мне нужно выехать на рассвете.

– Будет сделано, – кивнул он и снова принялся за работу.

Я задержалась на мгновение, глядя, как он ловко орудует щёткой, счищая грязь с кожаных сидений. Филипп служил в поместье ещё при моём отце и выполнял свою работу исправно.

– Как поживает наш новый жеребец? – поинтересовалась я.

– Крепок как дуб, – усмехнулся конюх. – Только вот скучает без прогулок.

– Завтра прокатимся, – пообещала я и, попрощавшись, направилась обратно в дом.

Раз уж сегодня в город не попасть, нужно заняться полезными делами.

Ещё вчера я замочила крахмал, и теперь он осел на дно. Слила отстоявшуюся воду, а на её место добавила свежую. Затем поставила чугунок на огонь и начала помешивать его содержимое деревянной лопаткой.

Тея с интересом наблюдала за моими действиями. Через десять минут смесь приобрела консистенцию сметаны, затем стала более прозрачной и вязкой, а на поверхности появились пузырьки.

– Нужно мешать, пока не выпарится лишняя вода, – пояснила я, – А ещё следить, чтобы не было комочков.

– Почти как кисель? – переспросила Тея.

– Да, – кивнула я, – Только дольше по времени.

Ещё через десять минут проверила готовность всё той же деревянной лопаткой. Клей стекал с неё тонкой упругой нитью. Если всё пойдёт как задумано, вскоре я смогу производить меховые ткани. А там, глядишь, и до собственных шуб дело дойдёт.

Когда клейстер остыл, я перелила его в глиняную миску и отнесла в мастерскую. Туда, где в углу, стоял ткацкий станок. Вчерашний день я потратила на то, чтобы разобраться в его устройстве, и теперь, наконец, готова была приступить к делу.

На ткацком станке уже были натянуты нити основы. Аккуратно продела через них челнок и выровняла ряд с помощью бёрда.

– Неплохо, – удовлетворённо отметила я, проверяя натяжение.

Окунула кисть в клейстер и аккуратно промазала первую нить, затем приложила к ней шерсть. Волокна ложились ровно, цепляясь за липкую основу.

– Так, теперь следующая…

Работа шла медленно, но я не торопилась. Каждое движение должно было быть точным, иначе будет неровно.

Солнце уже клонилось к закату, когда передо мной лежал уже готовый отрез меховой ткани. Провела по нему ладонью, направляя ворс в одну сторону.

– Получилось… – довольно прошептала я.

Теперь, когда у меня есть собственное сырьё, можно всерьёз задуматься о производстве. Однако прежде, чем шить на продажу, нужно изучить рынок.

– Госпожа, – раздался голос Теи из коридора. – Ужин готов.

– Сейчас, – ответила я, отряхивая руки от остатков шерсти.

За столом, пока ела тёплую похлёбку, я мысленно составляла список дел.

Завтра в городе мне предстоит не только встреча с господином Майерсом, но и разведка. Нужно узнать цены, посмотреть, кто ещё продаёт шерстяные изделия. Неплохо было бы ещё купить ткань для подклада.

– Завтра будет долгий день, – вздохнула я, отодвигая тарелку.

Тея, стоявшая у буфета, посмотрела на меня с беспокойством.

– Вы точно хотите ехать одна? Может быть, возьмёте меня собой?

– Нет, – покачала головой я. – Вы с Аби нужны здесь. Пока она занимается шерстью, ты приглядишь за семенами.

Нянюшка хотела что-то возразить, но промолчала.

Перед сном я ещё раз проверила, всё ли готово к завтрашней поездке: письмо лежало в сумке, кошель с деньгами спрятан в потайной карман, а тёплый плащ висел у двери.

Оставалось только дождаться утра.

Я проснулась, когда за окном ещё царила ночная синева, и лишь тонкая полоска света на востоке предвещала скорый рассвет. Быстро умывшись и облачившись в своё платье цвета пыльной розы, я спустилась на кухню, где Тея уже готовила завтрак.

– Филипп уже запрягает лошадей, госпожа, – сообщила она, наливая в глиняную кружку душистый мятный чай. – И я положила вам в сумку яблоко и кусочек сыра на дорогу.

Я улыбнулась, с благодарностью принимая кружку. Тёплый пар щекотал лицо, а терпкий вкус мяты бодрил лучше любого зелья.

– Спасибо, Тея. Сегодня мне нужно успеть многое.

Завернув в чистый льняной платок пару ещё тёплых лепёшек, я вышла во двор, где меня ждал экипаж. Утренний воздух был свеж после вчерашнего дождя, пахнул мокрой землёй и дымком из печных труб.

– Всё готово, госпожа, – Филипп откинул складной подножник, и дерево скрипнуло под его рукой. – Но дорога после дождя скользкая, так что ехать будем неспешно.

Я кивнула, поправляя кожаные перчатки.

Внутри экипажа стоял небольшой горшок с тлеющими углями, наполняя карету сухим теплом. Устроившись поудобнее на кожаном сиденье, я наблюдала, как за окном медленно светлел пейзаж бескрайние поля, редкие деревья, стайка испуганных дорожной суматохой уток.

Дорога в Нортеншир заняла около трёх часов. Солнце уже поднялось над холмами, когда мы въехали в город.

В ратуше уже толпились просители и чиновники. Клерки в потёртых камзолах сновали по коридорам, обременённые кипами пожелтевших бумаг. Запах пергамента, чернил и человеческого пота витал в воздухе.

Я застала господина Майерса в его кабинете. Узкое помещение с единственным окном, затянутым пыльной паутиной, было заставлено деревянными стеллажами, доверху заполненными папками с делами. На столе, покрытом потёртым зелёным сукном, стояли чернильница с потрескавшимися краями и тяжёлый бронзовый подсвечник с наполовину сгоревшей свечой.

Когда я вошла, Майерс поднял голову от бумаг. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, выражало усталое удивление.

– Леди Винс, – произнёс он, откладывая гусиное перо. Чернильное пятно на его указательном пальце свидетельствовало о долгих часах работы. – Я не ожидал вашего визита.

– У меня только один вопрос, – сказала я, доставая злополучный конверт. – Это письмо отправили вы?