Глава 26

Я прочистила горло и почти умоляюще спросила:

— А можно мне быть как до поездки в Кенсингтон? Помощницей экономки у вас в доме? Честное слово, я буду отрабатывать жалование сполна!

— Таская бельевые корзины? — непонятно возразил Мэлоун и устало махнул рукой. — Ладно, мисс. В любом случае надо вернуться домой — время ланча. В вашем положении нельзя забывать о еде.

Он сделал знак проезжавшему мимо кэбу, и тот незамедлительно остановился. Инспектор усадил меня, назвал кэбмену адрес, и мы тронулись с места. А я всё никак не могла совладать с удивлением: неужели новость о моей беременности произвела такое впечатление на Мэлоуна? И этот его пассаж о корзинах… Выходит, теперь ему не всё равно, насколько тяжёлую работу мне придётся делать?

«Вот уж правда: не было счастья, да несчастье помогло. С таким отношением у него вряд ли хватит совести выгнать меня. А работать я смогу, пусть не волнуется. Даже если Кадди вздумает лютовать, у меня есть от неё средство».

Я покосилась на спутника: о чём он думает? Однако повёрнутое ко мне в профиль лицо Мэлоуна было непроницаемо, и я, отвернувшись, машинально сжала лежавшие на коленях руки.

Он меня не оставит, даже если сейчас жалеет, что связался. Слишком джентльмен.

Кэб остановился у дома инспектора. Мы выбрались из коляски, Мэлоун рассчитался, но вместо того чтобы подняться на крыльцо, повернулся ко мне.

— Я полагаю, пока не стоит раскрывать ваше инкогнито, мисс. Лишние вопросы, домыслы — и без них хватает забот. Потому, надеюсь, вы не будете возражать, если я продолжу обращаться к вам, как к Алине Доу.

— Разумеется, не буду, сэр. — Я ещё не позволяла себе обрадоваться до конца, хотя предпосылка была более чем очевидной.

Раз Мэлоун спрашивает о таком, значит, глобальные перемены мне не грозят.

— Тогда пусть всё остаётся по-прежнему, — постановил инспектор. — Я лишь предупрежу Кадди, чтобы не нагружала вас обязанностями.

— Спасибо.

Я светло улыбнулась ему, позабыв добавить обычное «сэр». И Мэлоун, как ни удивительно, улыбнулся в ответ.

***

Отобедали мы вместе, ни звуком не вспоминая о расследовании или иных делах. После ланча Мэлоун уехал на службу («Выходной», — добродушно усмехнулась я про себя), а у меня вдруг закончились силы.

«Ну да, стресс, беременность, — думала я, помогая Китти с посудой. — Сейчас бы поспать до вечера… Потом поужинать и снова поспать, а не вот это всё».

Однако я обещала инспектору, что он не зря будет платить мне жалование. Да и горничную было жалко: не имея возможности отыграться на мне, Кадди заваливала работой её. А поскольку в четыре руки любое дело делалось быстрее, чем в две, у нас даже получилось устроить перерыв на традиционный файф-о-клок.

— Ох, спасибо вам, мисс Алина! — говорила Китти, разливая по чашкам чай. — Если б не вы, возиться мне до самого ужина.

— Да, что-то мисс Кадди не в духе, — покивала Суини, ставя на стол блюдо с остатками вчерашнего яблочного пирога. И, понизив голос, добавила: — Я уж жду не дождусь, когда у неё выходной. Хоть день, чтобы продохнуть будет.

— А когда у неё выходной? — как бы из пустого любопытства спросила я.

— Да в субботу, — отозвалась Китти и душераздирающе вздохнула: — Ещё три дня!

В субботу. Надо запомнить. И как бы перевести тему на то, где экономка держит бухгалтерию?

Но пока я соображала наводящий вопрос, в кухню вошла та, кого мы только что обсуждали.

Кадди окинула нашу компанию крайне осуждающим взглядом, однако обратилась лишь ко мне:

— Мисс Доу, идёмте. Вы мне нужны.

«Тьфу!»

Я без желания положила не надкушенный пирог обратно на тарелку и отправилась вслед за экономкой. А та привела меня в столовую, где уже был открыт массивный сервант и на столе расстелена холстина. Рядом с ней стоял тазик с какой-то густой, молочного цвета жижей и лежали щётка и несколько тряпочек.

— Пора чистить серебро, — недобро сообщила мне экономка, доставая из серванта большую коробку. Открыла её, и покоившиеся на тёмном бархате столовые приборы мягко блеснули.

— Смотрите внимательно, как это делается, — с прежним «дружелюбием» продолжила экономка.

Взяла двузубую вилку, тщательно обмазала её жижей и положила на холстину. То же самое ждало следующую вилку и следующую.

— Вы дадите приборам высохнуть, — тоном строгой учительницы комментировала Кадди, — затем почистите щёткой — аккуратно, мисс! — и отполируете вот этой тряпицей. Вам понятно?

— Да, мисс Кадди, — заверила я.

— Тогда приступайте. И учтите: я тщательно проверю вашу работу. Если на серебре останется хоть одно пятнышко…

Экономка не закончила, видимо, решив, что так фраза прозвучит с большей угрозой.

— Я поняла. — Мне стоило труда сдержать недипломатичное фырканье.

Кадди важно кивнула и удалилась, оставив меня наедине с доброй сотней столовых приборов.