Глава 52

«Наполеон» мне захотелось во время обеда, когда мы с Китти и Суини сидели за кухонным столом и обсуждали всякое. Вернее, прислуга обсуждала, а я внимательно слушала, иногда вставляя подходящие реплики и междометия. Разговор зашёл о недавно открытой кондитерской — Китти призналась, что заглянула туда («Одним глазком, мисс Алина!»), когда ходила заказывать продукты. И так вкусно она рассказывала о воздушном безе, эклерах и тортах, что мне захотелось «Наполеон». Смертельно, как может хотеться только беременной.

«А селёдочки, чтобы его закусить, не хочется?» — попыталась я образумить организм.

Увы, сарказм помог мало, и воображение продолжило рисовать высокий золотистый кусочек торта, с тёмной прожилкой сильно запечённого коржа и густо обсыпанный крошкой. Я едва ли не чувствовала его запах, и, вынужденно пойдя на поводу у внезапной хотелки, взялась выяснять, пекут ли в Англии девятнадцатого века что-то подобное.

— Торт из слоёного теста? — переспросила Суини. — Ну, наверное, можно и торт, хотя я обычно пироги из него делаю. Только возни с ним… Раскатай, охлади, раскатай, охлади… Сами понимаете.

Я понимала: всё-таки пекла «Наполеон» на каждый Новый год — такая у нас была семейная традиция.

— Согласна. — Я с трудом удержала вздох. — Ладно, забудем. Всё-таки на эту неделю меню уже составлено.

— А вы сходите в кондитерскую, если прямо сейчас хочется, — посоветовала Китти. — Слоёные пирожные там точно были.

— Спасибо, — улыбнулась я горничной. И хотя никуда ходить не собиралась — что за блажь, в самом деле? — ответила расплывчато: — Подумаю над этим.

Беседа потекла дальше, обед вскоре завершился, однако сосущий червячок «хочу торт» не угомонился.

Я занималась делами, а над ухом словно комар зудел: сходи в кондитерскую, ну, сходи. Или возьми продукты и испеки сама.

«Кухня занята, — досадливо возражала я. — А в меню следующей недели я торт включила».

Но организму не нужен был «Наполеон» на следующей неделе. Ему хотелось торта вот-прям-счас, и вскоре я поймала себя на том, что обдумываю маршрут до новой кондитерской.

«В принципе, недалеко. По людным улицам. И дойти я даже сама смогу — дорогу представляю. А бандиты во главе с Глэкхемом благополучно сидят за решёткой, так что опасаться нечего».

И всё же я бы осталась дома, если бы не одно совпадение.

— Да что ж за беда-то такая! То одна напасть, то другая!

— Что случилось, Суини? — Услышав причитания, я заглянула в кухню.

— Вот. — Кухарка трагическим жестом указала на кусок масла, лежавший перед ней на столе. — Задумала я вас к ужину порадовать, тесто слоёное сделать, а тут… Вы только попробуйте!

Я с любопытством отрезала кусочек, положила в рот и скривилась.

— Накормили корову полынью! — между тем продолжала Суини. — А мне теперь что с маслом делать? Только возвращать да ругаться, деньги назад требовать! А потом снова приличного фермера искать, который молоко не разбавляет и толчёный мел в него не подмешивает!

Ого, чем здесь, оказывается, грешат! Ладно разбавлять, но всякую дрянь в продукты класть… Вот вам и «всё экологически чистое» и «без ГМО», как в нашем времени привыкли думать о позапрошлом веке!

Однако проблему требовалось решать, тем более кухарка собиралась расстараться практически персонально для меня. Потому я уверенно сказала:

— Заворачивай масло. Схожу к мистеру Чизвику и поговорю с ним об этом случае. Раньше ведь нареканий не было? Он всегда продавал качественные продукты?

— Да, мисс Алина, — подтвердила Суини. — А тут как сам чёрт его попутал!

— Ничего, разберёмся, — успокоила я и отправилась к себе — одеваться для прогулки.

В конце концов, сам Мэлоун сказал, что я могу ходить по улицам без опаски.

***

Погода стояла приятная: тепло, переменная облачность, ветра почти нет. Одно удовольствие прогуляться. И всё же я шла быстрым шагом: хотелось успеть вернуться от молочника до сумерек. К тому же немного нервировало то, что Китти осталась дома. Естественно, горничная была бы рада составить мне компанию, однако тогда ей пришлось бы возиться с работой по дому до глубокой ночи, а это тоже неправильно. Так я объясняла причину себе и прислуге, однако был ещё момент, о котором умалчивала даже сама перед собой.

Молочник жил недалеко от той кондитерской, которая так успешно «сбила» меня с «праведного пути». И я собиралась (конечно, если останется время!) зайти туда после того, как решу вопрос с маслом.

— Мисс! Прошу прощения, мисс! Подождите, пожалуйста!

Я поняла, что обращаются ко мне, обернулась и порядком удивилась. Меня догонял камердинер лордёныша, бесцветный Блейз.

— Здравствуйте, мисс! — Он остановился передо мной: запыхавшийся, с красными пятнами на щеках и падающей на лоб прядкой светлых волос, выбившейся из идеального зачёса. — Вы помните меня?

— Здравствуйте, мистер Блейз, — вежливо ответила я. — Конечно, помню.

«И теряюсь в догадках, какого… вам понадобилось».

— Мисс Кортни… — Бегающий взгляд камердинера никак не мог остановиться на чём-нибудь. — Скажите, вы могли бы кое-что передать инспектору Мэлоуну?

Так-так.

— Думаю, да. Но почему вы не хотите сделать это сами? Например, завтра утром — инспектор по утрам обычно дома.

Зачем надо бегать за мной по улице?

— К сожалению, не могу. — Блейз быстро взглянул по сторонам и понизил голос. — Я и с вами-то заговорил, потому что увидел, как вы идёте. Попросил кэбмена остановиться, догнал… Мисс Кортни, это правда очень важно!

И очень интересно.

— Хорошо, хорошо, — успокоила я его. — Говорите, я передам инспектору слово в слово.

Блейз втянул носом воздух.

— Да, сейчас, только… Давайте отойдём, хотя бы вон туда.

Он указал на закуток между двумя домами и почти шёпотом пояснил:

— Нельзя, чтобы кто-нибудь обратил внимание, что я разговариваю с вами.

В душе шевельнулось сомнение: не хотят ли меня развести как молоденькую дурочку? Столько таинственности и ни одного слова по существу.

— Простите, мистер Блейз, — с прохладцей ответила я, — но у меня не так много времени. Или говорите здесь и сейчас, или я передам инспектору, чтобы он ждал вас завтра утром.

На лице камердинера отразилось страдание. Он обречённо произнёс:

— Хорошо, мисс. Я скажу, — и жестом попросил меня придвинуться ближе.

Я подалась вперёд, Блейз приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, и вдруг схватил меня за руку. Не успела я ойкнуть или отпрянуть, как в предплечье вонзилась игла шприца.

— Что вы делаете?!

Но Блейз уже отпустил меня и сделал шаг назад.

— Что это бы…

Язык перестал слушаться, сознание поплыло, и только самого его краешка коснулось полное фальшивой заботы восклицание:

— Мисс! Что с вами, мисс?