Глава 18

Есть вещи, которые способны превратить нормального, вменяемого человека в подобие взбесившейся курицы за три секунды. Например, исчезновение ребёнка. Особенно если этот ребёнок — твоя дочь, остров небольшой, но с кучей укромных уголков, а в твоей голове тут же начинают проигрываться все возможные сценарии от «заблудилась в зарослях» до «утащила морская ведьма на ужин». Лиза пропала утром четвёртого дня после того, как Клим пришёл в себя. Я проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь щели в нашем укрытии, и машинально протянула руку туда, где должна была спать дочка. Рука наткнулась на пустое место. Холодное, пустое место, где не было ни тёплого детского тельца, ни кудрявой головки, ни даже следов присутствия. Первая мысль была спокойная, логичная: «Встала пораньше, играет с Оскаром на берегу». Вторая мысль, когда я выглянула наружу и не увидела ни девочки, ни обезьяны: «Может быть, пошла к ручью за водой?» — ЛИЗА! — заорала я так громко, что на острове проснулись все птицы, рыбы и, возможно, давно вымершие динозавры. — ЛИЗАВЕТА! Клим выскочил из укрытия с лицом человека, готового либо отразить нашествие пиратов, либо потушить пожар. Рана ещё болела, но он двигался так быстро, словно боль была ему по барабану. — Что случилось? — спросил он, хватая меня за плечи. — Лиза! — Я была на грани истерики. — Лизы нет! Она пропала! Пропала. Моя девочка пропала на острове, где водятся неизвестно какие хищники, есть обрывы, быстрое течение в ручье и куча других опасностей. — Когда ты её видела последний раз? — Клим мгновенно переключился в режим командира, и голос его стал чётким, деловым. — Вчера вечером. Мы вместе заснули. А утром её не было. — Я говорила торопливо, не справляясь с дыханием. — Может, рано встала? — Он искал хоть какое-то простое объяснение. — Я обыскала весь лагерь! Её нигде нет! — Я сорвалась на крик. В этот момент подоспели остальные — Григорий, Фомич, Йосик, ещё несколько матросов. Все с выражениями лиц, варьирующимися от беспокойства до ужаса. — Что с девочкой? — спросил боцман. — Пропала, — коротко ответил Клим. — Организуем поиски. Немедленно. Поиски. На острове с глубокими оврагами и скалистыми бухтами. Где куча зарослей, пещер, расщелин и прочих мест, куда может забраться любопытный ребёнок. — Григорий — на восток с людьми. Двоих пошли на запад, — приказал Клим. — Фомич остаётся здесь, у тропы. Йосик со мной — к северу. Анастасия… — Я с вами! — перебила я. — Анастасия, ты останешься в лагере. На случай, если она вернётся сама. — Он смотрел на меня твёрдо, хотя сам побледнел. — КАК ОСТАНУСЬ?! — взвилась я. — Это МОЯ дочь! Я её ищу! — И именно поэтому ты должна быть здесь, — твёрдо сказал он. — Если Лиза вернётся и не найдёт тебя, она снова может куда-то уйти. — Хорошо, — скрипнула я зубами. — Но если через час не найдёте — я иду искать сама. И попробуйте меня остановить. Они разбежались во все стороны, как стая гончих, взявших след. А я осталась в лагере и принялась делать то, что делают все матери в подобных ситуациях — ходить из угла в угол, представлять самые ужасные сценарии и проклинать себя за то, что недостаточно внимательно следила. Что, если она упала в расщелину? Что, если её утащил хищник? Что, если она пошла купаться и её унесло течением? Что, если… Куда может пойти трёхлетняя девочка? Что её может заинтересовать? Ракушки. Лиза обожала собирать ракушки. И цветы. И красивые камни. И… всё, что блестит, переливается или просто кажется ей красивым. Я знала остров уже довольно хорошо — за две недели успела изучить тропы вокруг лагеря. На восточной стороне был пляж с особенно красивыми ракушками. На западной — поляна с яркими южными цветами. На севере — водопад, где вода переливалась на солнце всеми цветами радуги. Сердце ёкнуло. Лиза видела водопад только издалека и всё время просила сводить её туда поближе. А что, если она решила сходить сама? Я не выдержала. Я оставила Фомичу точное объяснение, куда иду, попросила оставаться в лагере, схватила палку и нож и поспешила к северной части острова. К водопаду. Путь к водопаду занял минут двадцать — через заросли, по каменистой тропе, мимо обрывов, где легко можно свернуть шею. И с каждым шагом страх во мне нарастал, как снежный ком. Я услышала шум воды раньше, чем увидела сам водопад. Журчание, плеск, звуки, которые в обычной ситуации показались бы умиротворяющими. Но сейчас они звучали зловеще, как обещание беды. — ЛИЗА! — заорала я, выбегая на поляну у водопада. — ЛИЗАВЕТА! И тут из-за большого валуна показалась кудрявая головка. — Мама? — удивлённо пропищал знакомый голосок. — А что ты тут делаешь? Облегчение накрыло меня, как цунами. Я упала на колени прямо на мокрые камни и зарыдала — от счастья, от ужаса, от нервного напряжения. — Лизочка! — выдавила я сквозь слёзы. — Господи, как же ты меня напугала! Она выползла из-за валуна вся мокрая, грязная, с венком из цветов на голове и с пригоршнями разноцветных камешков в руках. — А я красивые камни собирала! — радостно сообщила она. — Смотри, какие! — Лиза, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя руки тряслись, — зачем ты ушла, не разбудив меня? — А ты крепко спала, — объяснила она с детской логикой. — И храпела. А я хотела сделать тебе подарок к утру. — Какой подарок? — Я вытерла мокрое лицо тыльной стороной ладони. — Вот! — Она протянула мне горсть камешков — действительно красивых, блестящих, переливающихся. — Для тебя и для папы! Чтобы вы не ссорились! — Солнышко, мы с папой не ссоримся. — Я притянула её ближе, всё ещё не веря, что нашла. — Не ссоритесь? — Она удивилась. — А почему тогда вы всё время шепчетесь? И смотрите друг на друга страшными глазами? — Мы не страшно смотрим, — засмеялась я. — Мы… по-особенному смотрим. — По-особенному? — Лиза нахмурилась с любопытством. — Да. Как смотрят люди, которые любят друг друга. — Я улыбнулась сквозь слёзы. — А-а-а, — протянула она с пониманием. — Как в сказке про принца и принцессу! — Именно. — Я поцеловала её в щёку. В этот момент из зарослей выломился Клим с Йосиком. Оба запыхавшиеся, перепуганные, с выражением лиц спасательной команды, которая готовится к самому худшему. — Лиза! — Клим кинулся к нам, схватил дочку, прижал к себе так крепко, что она запищала. — Боже мой, где ты была? Мы все с ума сошли! — Собирала камни, — ответила она, задыхаясь в его объятиях. — Папа, ты меня душишь. — Прости, — он отпустил её, но руки продолжали дрожать. — Я так испугался… — А я подарки принесла! — Лиза протянула ему горсть камешков. — Тебе и маме. Чтобы вы любили друг друга! Клим взял камешки, серьёзно их рассмотрел. — Очень красивые, — сказал он торжественно. — Спасибо, принцесса. — А теперь вы будете любить друг друга ещё больше? — спросила она с надеждой. Клим посмотрел на меня поверх её головы. Долго. Нежно. С такой любовью, что у меня перехватило дыхание. — Да, — сказал он тихо. — Ещё больше. — Йосик! — заорала Лиза, заметив мальчишку. — А ты зачем пришёл? — Тебя искать, — ответил он, всё ещё тяжело дыша. — Думали, ты в ручей упала. Или тебя кто-то украл. — Кто меня украдёт? — удивилась она. — Тут же никого нет, кроме нас. — Лизочка, — сказала я серьёзно, — пообещай мне: больше никогда никуда не уходи, не сказав мне или папе. — Обещаю, — кивнула она. — А можно мы ещё камни поищем? Вместе? — Можно, — ответил Клим. — Но только все вместе. Мы вернулись в лагерь небольшой процессией — Йосик нёс Лизу на закорках, а Клим шёл осторожно, придерживая повязку, я шла рядом, держась за его руку, Йосик прыгал вокруг, как щенок. А где-то в зарослях послышался знакомый стрёкот — это Оскар спешил к нам, видимо, тоже участвовал в поисках. — А где Оскар был? — спросила Лиза. — Наверное, тоже тебя искал, — предположила я. Обезьянка выскочила из кустов, увидела нас, радостно заверещала и кинулась к Лизе. Начала её ощупывать, осматривать, проверять — цела ли, здорова ли, не пострадала ли. В лагере нас встретили остальные поисковики — Григорий, ещё несколько матросов; Фомич ждал у тропы. Увидев, что Лиза найдена и невредима, они облегчённо вздохнули. — Слава богу, — сказал боцман. — А то мы уж думали… — Не надо говорить, что думали, — перебил его Клим. — Главное — она дома. — А теперь, — сказал Клим, усаживая Лизу на песок, — расскажи нам подробно, где ты была и что делала. Чтобы мы знали, где искать тебя в следующий раз. — В следующий раз не будет! — возмутилась я. — В следующий раз не будет, — согласилась Лиза. — Но я расскажу. И она рассказала. Подробно, с деталями, с показом камешков и цветов. О том, как проснулась рано, услышала шум водопада и решила сходить посмотреть. О том, как нашла поляну с красивыми камнями. О том, как плела венок из цветов. О том, как собирала подарки для мамы и папы. — А я не боялась, — закончила она гордо. — Потому что знала — если что, вы меня найдёте. — Мы будем искать тебя, что бы ни случилось, — сказал Клим, целуя её в макушку. — Но ты можешь упасть там, где мы не услышим. Больше одна не уходи. Пожалуйста. — Мне было очень страшно, — призналась я и крепче сжала её ладошку. — А теперь, — Клим встал и протянул руки нам обеим, — пошли домой. У нас есть красивые камни, которые нужно разложить. И ужин, который нужно приготовить. И… — он посмотрел на меня, — разговор, который нужно закончить. Я взяла его руку. Лиза взяла мою. Оскар вскарабкался Лизе на плечо. И мы пошли к нашему укрытию — медленно, не спеша, наслаждаясь тем, что мы все вместе, все живы, все дома.