Глава 21

Есть моменты в жизни, когда судьба внезапно решает подшутить над вами особо изощрённым способом. Например, когда вы две недели строите новый лагерь, мозолите руки, ругаетесь с молотком и гвоздями, планируете жизнь на острове на ближайшие лет пять, а потом — БАМ! — на горизонте появляется корабль. Именно это и случилось со мной в прекрасное солнечное утро, когда я стояла на скале, развешивая выстиранное бельё (да-да, даже на необитаемом острове нужно поддерживать минимальные стандарты гигиены), и вдруг увидела ЭТО. Сначала я подумала, что у меня галлюцинации от переутомления. Потому что за последние две недели мы работали, как проклятые, восстанавливая наш маленький райский уголок после визита урагана-вандала. И работали, надо сказать, весьма успешно. Йосик помог придумать удобное расположение навесов, а Григорий с плотниками проверили крепления и отвели воду от жилья. Клим руководил стройкой с упорством, которое я уже научилась любить. Матросы носили брёвна, ругались с упрямыми узлами и к вечеру валились с ног. Я снова была и снабженцем, и поваром, и врачом. Но сейчас, стоя на скале с мокрой рубашкой Клима в руках, я смотрела на горизонт и чувствовала, как моё сердце превращается в барабан, исполняющий «Полёт шмеля» в ускоренном темпе. Потому что там, где небо встречается с морем, покачивался корабль. — КЛИМ! — заорала я так громко, что на всём острове попадали с деревьев все орехи, а Оскар подпрыгнул на два метра в высоту от неожиданности. — КЛИМ, БЫСТРО СЮДА! Рубашка полетела в кусты — какого чёрта мне сейчас развешивать бельё, когда там, на горизонте, плывёт наше СПАСЕНИЕ? — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — Клим примчался с быстротой спринтера, участвующего в олимпиаде. За ним, как хвост кометы, тянулись все остальные обитатели нашего микрогосударства. — КОРАБЛЬ! — Я тыкала пальцем в море с видом Архимеда, открывшего закон выталкивающей силы. — ТАМ КОРАБЛЬ! Все замерли, как статуи, и начали вглядываться в горизонт с концентрацией астрономов, высматривающих новую планету. — Где? — спросил подошедший матрос, тревожно прикрыв глаза ладонью. — Не вижу. — Да вон же! — Я продолжала тыкать в сторону моря. — Белые паруса! Мачты! Он плывёт прямо к нам! — А-а-а, — протянул Григорий, — теперь вижу! Действительно корабль! — КОРАБЛЬ! КОРАБЛЬ! — заорал Йосик, подпрыгивая на месте, как мячик на батуте. — НАС СПАСАЮТ! — Мам, — Лиза дёрнула меня за юбку, настороженно глядя на паруса, — этот тоже утонет? — Не знаю, солнышко, — ответила я, присев рядом. — Но, может быть, он поможет нам выбраться. — А мне здесь нравится, — сказала она задумчиво. — Здесь красиво. И Оскар тут живёт. — Оскар поедет с нами, — пообещала я. — Мы его никогда не бросим. Обезьянка, услышав своё имя, довольно заверещала и показала всем язык. Видимо, тоже одобряла планы эвакуации. — Григорий, разжигайте сигнальный костёр! — приказал Клим, и в голосе у него прорвалась надежда. — Пока не отвернули от острова! — Есть! — откликнулся боцман с облегчением. Мужчины рванули к заранее приготовленной куче дров и веток и парусины, которую мы держали наготове именно для таких случаев. Через пять минут в небо поднялся столб густого чёрного дыма — наш единственный способ привлечь внимание. — А корабль к нам плывёт? — спросил Йосик, не отрываясь от наблюдений. — Плывёт, — подтвердил Клим. — И меняет курс в нашу сторону. Значит, заметили сигнал. — Как думаете, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до нас? — спросила я. — Часа два, не меньше, — оценил Клим, прикидывая расстояние. — Может, три. Здесь, на острове, я была просто Настей. Женой Клима, мамой Лизы, подругой матросов, коллегой Оскара по хозяйственной части. Никто не требовал от меня быть «княгиней», соблюдать протокол, носить неудобные платья и вести себя, как положено даме из высшего общества. А что будет там? Вернусь к жизни в чужом теле, в чужой роли, среди людей, которые будут ждать от меня того, чего я дать не смогу? — Анастасия, — тихо позвал Клим, подходя ко мне сзади. — О чём думаешь? — О том, что не хочу уезжать, — призналась я честно. — Почему? — Он встревоженно заглянул мне в лицо. — Потому что здесь мы настоящие. А там… там придётся снова играть роли. — Я стиснула руки, стыдясь собственной тревоги. Он обнял меня за плечи, и я почувствовала его тепло, надёжность, уверенность. — Мы останемся настоящими, — сказал он убеждённо. — Где бы ни были. Потому что мы — семья. А семья не меняется от смены декораций. — А что, если там, в обществе, нас не поймут? Что, если решат, что мы сошли с ума на острове? — Я не могла скрыть беспокойство. — Тогда пусть думают что хотят, — усмехнулся он. — Главное, что мы знаем правду. — А правда в том, что…? — Я улыбнулась ему, желая услышать это ещё раз. — Что я люблю тебя. Что ты любишь меня. Что у нас есть дочь, которая делает нас лучше. И что остальное неважно. — Он прижал меня к себе. — МАМА! ПАПА! — заорала Лиза, тыча пальчиком в сторону моря. — КОРАБЛЬ СТАЛ БОЛЬШЕ! Действительно, корабль приближался. И по мере того, как он становился ближе, Клим начал хмуриться всё сильнее. — Что-то не так, — пробормотал он, прикрывая глаза от солнца и внимательно всматриваясь в судно. — Что именно? — спросила я, пытаясь разглядеть детали. — Флаг не наш, — произнёс он напряжённо. — И шлюпки полны вооружённых людей. Смотрите: они расходятся, чтобы отрезать нас от берега. — Они спускают шлюпки! — крикнул один из матросов. Радость в его голосе сменилась тревогой. Я посмотрела на море и похолодела. С корабля одновременно спускали не одну лодку, а целых четыре. И в каждой было много людей — слишком много для обычной спасательной операции. — Боже мой, — прошептал Клим, и лицо его побледнело. — Это не спасатели… — А кто? — спросила я, хотя по выражению его лица уже догадывалась. — ВСЕМ В ЛАГЕРЬ! НЕМЕДЛЕННО! — заорал он вдруг. — ЭТО ПИРАТЫ! — К оружию! — подхватил Григорий, побледнев. — Держаться вместе! Следующие минуты превратились в безумный хаос. Матросы носились по лагерю, хватая всё, что могло служить оружием — топоры, ножи, дубинки, камни. Йосик плакал от страха, но тащил стрелы для самодельных луков. Оскар верещал и метался из стороны в сторону, не понимая, что происходит. — Анастасия! — Клим схватил меня за плечи. — Бери Лизу и иди в пещеру! Там безопаснее! — А ты? — Я схватила его за руку. — Я буду командовать обороной, — его лицо превратилось в маску решимости. — Мы их не пустим. — Мам, мне страшно, — прижалась ко мне Лиза, и я почувствовала, как она дрожит. — Всё будет хорошо, солнышко, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя сама была напугана не меньше. — Папа нас защитит. Первые шлюпки уже приближались к берегу. В них сидели крепкие мужчины с саблями и пистолетами, и на лицах у них были улыбки, от которых кровь стыла в жилах. — Григорий, с людьми за камни! — приказал Клим, напряжённо глядя на берег. — Фомич, держи проход к лагерю. Йосик, оставайся выше по склону, не высовывайся! — Сколько их? — крикнул кто-то. — Много, — мрачно ответил Клим, не отрывая взгляда от приближающихся лодок. — Слишком много. Первая шлюпка коснулась берега, и из неё выскочили пираты — грязные, бородатые, с оружием в руках и жадными глазами. — Ого-го! — заорал их главарь, оглядывая наш лагерь. — Что тут у нас? Маленький райский уголок! И жители симпатичные! — Эй, красавцы! — крикнул другой пират. — Сдавайтесь по-хорошему! Живыми дороже стоите! — ОГОНЬ! — заорал Клим. Йосик выпустил стрелу; пират схватился за плечо и упал на колени. Григорий метнул камень из-за укрытия. Фомич остался у входа в лагерь: опираясь на скалу, он держал топор и не подпускал врагов к тропе. — В ПЕЩЕРУ! — заорал мне Клим, отбиваясь от двух пиратов сразу. — БЫСТРО! Я схватила Лизу, и мы побежали к нашему убежищу. Оскар мчался следом, периодически оборачиваясь и показывая зубы преследователям. За спиной гремели выстрелы, звенели сабли, раздавались крики боли и ярости. Наши мужчины сражались отчаянно, но пиратов было действительно много.