Глава 6. Подарок

Утро наступило поздно, вместе с ломотой в теле и жуткой болью в мышцах ног. Я ворочалась в постели, пытаясь сбросить мрак, избавиться от наваждения и странных картинок в голове… Я, Шакалов, дикий секс и мое желание, сравнимое только с ядерной вспышкой…

Я подпрыгнула на кровати так быстро, что одеяло слетело на пол, а подушки раскидались по простыням. От одной мысли испытать хоть что-то, кроме презрения, к Кириллу меня мутило и появлялось жуткое презрение к себе самой…

— Черт… — приподняв одеяло, я подозрительно осмотрела ночнушку, которая была на мне. Нижнее белье отсутствовало. — Черт, черт, черт!

И тем не менее я не могла с точностью сказать, была ли ночь с мужчиной реальность или проекцией моего травмированного подсознания. Воспоминания были нечеткими, мутными, размытыми…

Сердце защемило от боли, слезы рвались наружу, а пальцы сжали края постельного белья так сильно, что тонкая ткань треснула. Стало трудно дышать, легкие защемило от бессилия. Всегда мне казалось, что можно купить все, кроме чувств. Но ночью Шакалову удалось наладить контакт с моей низменной частью, которую каждый из нас прячет за тремя замками…

Флер сна пропадал, и я все четче видела в сознании, как царапала его кожу, оставляла ссадины, кричала, вырывала волосы и выплескивала переполненный чан ненависти прямо ему в лицо. Делала именно то, чего боялась больше всего на свете…

В ту секунду я перестала дышать, чувствовать боль, сострадание и ненависть к себе. На губах появилась легкая, слегка ненормальная улыбка, а в голове крутилась только одна фраза:

— Будь бы проклят, Шакалов, но в этот раз я должна быть тебе благодарна.

Во-первых, впервые я смогла выступить с Кириллом на равным, заставив его чувствовать мое «Я» на энергетическом уровне. Во-вторых, еще вчера утром я ощущала себя забитой, запуганной мышкой, которая постоянно ходит в напряжении, боясь расплескать цистерну с ядом в руках. Горечь, обида, злость, ярость и бессилие куда-то пропали, не повредив мне, ребенку или кому-то из близких.

Можно было бы посчитать, что Шакалов снова на коне и ведет счет, уложив меня на лопатки. Но в этот раз он сам не понимал, какие грабли себе подложил… С трезвым умом, здравой логикой и боевым настроем я готова была рвать и метать.

Наскоро поднявшись с постели, я нашла в косметичке пару обезболивающих таблеток, затем привела себя в порядок, уложила волосы и надела джинсовый костюм. Внутри бурлила энергия, мысли били через край, а желание поскорее обдумать план спасения от Шакалова с любимым латте граничило с навязчивой идеей.

— О, милая! Ты уже встала? — мама едва не сбила меня в коридоре, заставив отскочить в сторону, ведь коробки из ее рук упали на пол. Кухонные принадлежности рассыпались по коридору, и я свела брови на переносице. Что за черт?! — А мы тут… Вещи собираем. Время-то уже за полдень, соня…

— Какие еще вещи? О чем это вы? — опустившись на пол, я наскоро перебрала мамины деревянные ложки, набор кастрюль и золотые вилки, сложив их в короб обратно. — Решили отвезти хлам на дачу?

— А Кирюша тебе еще не сказал? Он, когда уходил от нас в восемь утра, строго-настрого запретил тебя будить… — запричитала женщина, снова поднимаясь на ноги. Она радостно обернулась назад, где светившийся от счастья отец перебирал на столе снасти для рыбалки. Кажется, новые… — Теперь у нас новая квартира! Двухуровневая и полностью обустроенная! В самом центре. А на крыше маленький зимний сад, джакузи и гольф…

— ЧТО?!! — закричала я громче, чем ожидала. Новость не укладывалась в голове. Так вот куда ночью ходили «гулять» родители. — Шакалов подарил вам квартиру?

— Ага, — подал голос папа, бережно складывая удочку в чехол. — Оформлена она, конечно, на него, но это формальность. Кирилл сказал, пока ты с ним — она наша.

— А эту квартиру мы сдали! — радостно завизжала мама, едва не плача от счастья. — И угадай кому? Инге, подруге твоей! Я объявление еще повесить не успела, как она сразу…

— Стоп, — холодно прошептала я, делая пару шагов назад. Мама свела брови на переносице, недовольная тем, что радость их я не разделила. Но промолчала. Отец же грозно сверкнул глазами, дескать, заткнись, пока дров не наломала. И тем не менее теперь я не могла молчать: — Шакалов предложил вам квартиру для проживания на то время, пока я буду с ним. Так? И вместо того, чтобы со мной посоветоваться, вы уже упаковали все свои вещи и сдали квартиру этой змее?!

— А когда нам было советоваться? У нас самолет через три часа! — обиженно воскликнула мама и прикусила губу. — Кирюша подарил нам тур в Грецию. Для папы — рыбалка, для меня — шопинг без ограничений!

— Как это, без ограничений? — казалось, шокировать меня больше было невозможно, но родителям удалось. Язык заплетался, а мысли путались, когда я, затаив дыхание, спросила: — Папа, скажи, пожалуйста, что Шакалов помог тебе закрыть долг и отпуск за ваши деньги!

— Нет. Кирилл закрыл долг и помог мне продать бизнес, — расслабленно протянул отец, будто это само собой разумеющийся факт. — Он, конечно, предлагал пойти к нему менеджером… Но… Зачем? Разве нам с мамой не хватит пятисот тысяч в месяц и шикарной квартиры?

Глова кружилась, перед глазами возникла пелена. Происходящее казалось каким-то глупым сном, и я даже успела коротко рассмеяться, прежде чем ущипнула себя и горько осознала — нет, это все же реальность.

— А где, по-вашему, буду жить я? — прошептала я самый глупый вопрос в этой ситуации, но он, не прекращая, вертелся на языке. — Судя по тому, что никто из вас меня не будил, в новом доме мне места нет.

Родители переглянулись, прежде чем мама неловко прошептала:

— Кристина, так ты у мужа жить будешь. Ты беременна, Кирюша о тебе позаботится… И о нас тоже.

— Мама!! Ма-ма!!! — сердце безумно стучало, а все мысли внезапно сгустили в одну большую кучу темноты, требующую выпуска. Я смотрела прямо в глаза самому родному человеку в моей жизни и не видела понимания. Стена больше Китайской, и даже намека на сочувствие там не промелькнуло. И тем не менее слова градом падали на них, заставляя саму вздрагивать от их надрывности и тяжести: — Что ты творишь?! Я же твоя дочь! Ты спросила, хочу ли я быть с Шакаловым? Он маньяк, безумный, чокнутый… Я не хочу жить с ним, растить детей и делать вид, что все нормально.

— Раньше нужно было думать, — грубо отрезала женщина, сжав губы и обвинительно глядя мне прямо в глаза. — А теперь ты хочешь оставить нас на паперти, да, ДОЧЬ?! Правильно! Порви теперь с этим прекрасным мужчиной и заставь нас просить милостыню на улице! Сдавай билеты, отец!

— Он изнасиловал меня… Я не хотела быть с ним… Он взял меня силой, унизил и продолжает это делать… — с ужасом прошептала я.

Раньше я боялась этих слов, страшась разрушить то хрупкое спокойствие вокруг, что грело душу и не давало сойти с ума. Теперь же его не было. Ничего не было… И пусть слова были моей правдой, погружавшей на самую глубину черной дыры в душе, реальность казалось страшнее.

— Что ты несешь?! — закричал отец. Коробка в его руках полетела в другой конец комнаты, превратив посуду бабушки в гору стекла. — Подруга у тебя — змея! Влад — урод! А Шакалов, видите ли, насильник! Зажралась она у нас, мать! Он ее обрюхаченную взял, неизвестно еще от кого, а он нос воротить. Тьфу!

— Папа, может, грубо говорит, но правду. Как на духу. Ты, милая, перестань так нос задирать. Мы тебя не так воспитывали, — ласково прошептала мама, протягивая руку вперед и утирая слезы. — И не смей клеветать на других. Все плохими быть не могут. Значит, с тобой что-то не так.

Я втянула полные легкие воздуха до головокружения, до спазма, до поволоки… Тело затрясло, как после десяти тройных эспрессо, а на языке вертелись ругательства, которые нельзя говорить родителям. Что мне оставалось делать? Смириться?! Доказывать правду?? Согласиться с ложью?!!

Но я выбрала другой вариант… Одернула руку мамы и в последний раз посмотрела на нее с прежней тоской. Где-то там, глубоко внутри, жил тот самый ангел, который воспитал меня и сделал такой, какой я есть. Но все меняется.

— Ты куда? — крикнула мне мама вслед, когда я бросилась прочь, убегая вниз по лестнице, превозмогая боль в мышцах. — Вещи из квартиры нужно забрать до вечера!!

Я бежала по улицам, пытаясь отогнать реальность. Пару раз я уже тянулась к телефону, но затем одергивала руку, не понимая, с чего и как начать разговор. Но затем вдруг зажмурилась и набрала тот номер, который возник в телефоне каким-то чудом — я его не вносила — чтобы сказать роковые слова:

— Нужно поговорить. Сейчас!

По ту сторону трубки была гробовая тишина. Лишь неровное, напряженное дыхание и чужие голоса, где-то далеко. Как вдруг мужчина тяжело выдохнул и холодно протянул:

— Я на работе, Черничка. Придется ждать вечера, — он усмехнулся каким-то своим мыслям и вполголоса прошептал: — Не думал, что ты такая ненасытная. Препараты еще не выветрились?

— Нет. Я хочу увидеться прямо сейчас! — твердо выпалила я, намеренно игнорируя последние слова Шакалова. Одна мысль о том, что мужчина считает себя гордым завоевателем моего тела, вызывала мурашки и брезгливость. — Это… Это очень важно.

Молчание длилось дольше минуты, а я нервно расхаживала из угла в угол бордюра, попеременно поглядывая на телефон. Связь хорошая, не отключился — уже радует.

— Надеюсь, это стоит того, чтобы разогнать пятьдесят человек, приехавших из разных стран ради заключения договора на парочку миллиардов? — наконец раздраженно выпалил Кирилл, но, не дав ответить, тут же добавил: — Где?

Обернувшись по сторонам, первым, что я заметила, была мексиканская закусочная. Я назвала Кириллу ее адрес, а сама двинулась внутрь. Молодой парень тут же принес мне меню, и я уткнулась в него, нервно превращая салфетки на столе в гору мелко порванной бумаги… Что я скажу ему? С чего начать? Как не прогадать?..

Я ощутила его сразу, как и всегда. Музыка вокруг словно притихла, напряжение людей стало осязаемым, а энергетика в помещении вдруг стала тяжелой. Шакалов надвигался на меня с холодным, отсутствующим и совершенно невидящим выражением лица и глаз. Мыслями он все еще был там, на важном совещании, а я внезапно ощутила себя разбалованной малолеткой, которая из-за своего «хочу» сорвала многим людям переговоры.

Но я тут же одернулась, выровняла спину и посмотрела прямо в глаза Кириллу, принимая его игру. Во-первых, мужчина сам никогда не спрашивал, стоит ли вмешиваться в мою жизнь, а просто действовал по своим интересам. Во-вторых, мой настрой мог закончиться быстро, ведь я человек отходчивый. А значит, действовать нужно было быстро.

— Слушаю, — без лишних вопросов, разговоров и внимания заявил он, усаживаясь напротив. Шакалов устроил свой портфель на коленях, дав понять, что времени у меня не много. Перепуганный официант возник откуда-то из воздуха, робко протягивая Кириллу меню, словно тот мог укусить его за руку. Но Шакалов отмахнулся, заставив парня подпрыгнуть на месте, и торопливо заявил: — Двойной эспрессо, зеленый чай и малиновый пирог.

Взгляд тут же метнулся к барной стойке на входе, где под прозрачным стеклом все еще испускал сладкий пар свежеиспеченный пирог. Странная мысль возникла тогда: изображая полное безразличие к миру, Шакалов замечал больше, чем другие. Ведь до его прихода я только и поглядывала что на этот пирог.

— Итак… — напомнил о себе мужчина, когда официант так же незаметно скрылся из поля зрения.

— Итак… — вторя ему, я сжала кулаки под столом, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Образ мужчины перестал быть четким, а желание броситься в омут с головой таяло, как снег летом. Тем не менее, я заставила себя сказать важное до того, как окончательно сдалась в плен его подавляющей энергетики: — Я хочу, чтобы ты оставил в покое моих родителей. Больше никогда не появляйся в их жизни, не дари подарки и не притворяйся человеком.

На секунду мужчина застыл, словно на самом деле не понимая, о чем я. И когда молчание стало почти неприличным, удивленно пробормотал:

— То есть?

— Хотел помочь с выплатой долга? Пожалуйста. Благодарю! Я лично позабочусь, чтобы наша семья вернула тебе со временем все, до последней копейки. Но твой дом, деньги и путевки никому не нужны! — вспомнив недавний разговор с родителями, я отвела глаза, пытаясь скрыть подозрительный блеск в них. Не получив ответ от мужчины, коротко прокашлялась, продолжая настаивать на своем: — Я знаю, чего ты добиваешься. Играешь по-грязному. Но я считаю, что, чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Так что…

— Нет, — равнодушно перебил меня Шакалов, словно в нетерпении скорее заткнуть мне рот и убраться из заведения по своим более важным делам. Я подняла на него неуверенный взгляд, а он повторил по слогам, словно для идиотки: — Нет, своего решения я не поменяю. Только если твои родители сами попросят. Еще есть по-настоящему ВАЖНЫЕ вопросы для рассмотрения?

— Но… Ты не можешь так поступать со мной. Не можешь… — голос слегка охрип, а глаза заслезились сильнее, чем я могла планировать. Хотелось придумать что-то, что могло бы повлиять на Шакалова, заставив того идти хоть на какие-то уступки. Но он был как бетонная стена под сигнализацией в бронежилете. — Оставь меня в покое. Ты и так уже уничтожил все, что было для меня дорого!!

— Я ничего не уничтожал, Черничка. Только лишь открыл глаза, — с усмешкой прошептал он, вглядываясь мне в глаза. Казалось, мои переживания забавляли его, словно шалости маленького ребенка, и это заставляло чан со злобой закипать в два раза быстрее.

— ВСЕ! Абсолютно все люди живут в розовых очках. Каждый, мать твою! Ты спросил меня, хочу ли я знать правду? Хочу ли я, чтобы моя жизнь была разрушена под ноль! Ты!! Именно ты отнял у меня все, какими бы логичными и правильными не были твои оправдания. У каждого человек есть слабости, против которых он устоять не может… — перегнувшись через стол, я заглянула прямо мужчине в глаза и серьезно отчеканила: — Перестань считать себя Богом и вершить закон! Отстань от моих родителей. А иначе… Иначе!..

— Что иначе, Черничка? — хрипло прошептал мужчина, наклоняясь ко мне. Теперь его губы почти касались моих, горячее дыхание обжигало губы, а глаза были так близко, что чернота их поглощала в свою бездну. — Я хочу услышать…Скажи мне, что ты сделаешь, маленькая?

— «… А теперь экстренное сообщение. После полутора месяцев поисков Коронова Геннадия Витальевича, заместителя мэра города, частного предпринимателя и просто уважаемого мецената, были частично найдены его останки. Федеральная Экспертная Служба официально заявила, что левая нога и правая рука принадлежали именно Коронову. Поисковый отряд прочесывает трассу в поисках остальных останков. А мы возвращаемся к прогнозу погоды…»

Мен словно парализовало, выбило воздух из легких… Не понимаю, как удалось услышать это оповещение за приглушенной музыкой и близостью Шакалова, но оно выбило почву из-под ног, изменило все… Тело напряглось до боли в мышцах, а каждая его клеточка ощущалась ярче, чем когда-либо.

В тот момент я впервые четко поняла и твердо осознала: напротив меня сидел самый ужасный человек. Возможно — на свете. Торг людьми, насилие, убийство, расчленение… Для него не существует отказа, нет чувств и сострадания. Только голая выгода.

— И… — все также с вызовом протянул мужчина, будто и не заметил перемену в моем настроении и не слышал речи по телевизору. Конечно, ему должно быть плевать… Сколько уже убийств на руках этого человека? Быть может, сейчас он решает судьбу моих родителей и будущего ребенка? Готова ли я так сильно рискнуть прямо сейчас?

Медленно и осторожно я двинулась назад, словно была подключена к бомбе, которая вот-вот рванет, разнеся весь город к чертям собачьим. Как вдруг Шакалов резко схватил меня на шею, заставляя замереть, и снова притянул к себе, на этот раз касаясь губами моих.

— Всегда думай о последствиях. Всегда, Черничка, — с ухмылкой прошептал он, а затем запустил пальцы в мои волосы, поглаживая кожу голову. Другая его рука приподнялась с шеи на щеки, надавливая, заставляя непроизвольно открыть рот, чтобы дерзкий язык бескомпромиссно вторгся внутрь.

— Ваш заказ… — осторожно кашлянув за спиной, вторгся в нашу «беседу» официант. Я тут же дернулась назад, с диким предвкушением желая оказаться как можно дальше от этого мужчины, но Шакалов словно специально углубил поцелуй, заставив покраснеть от головы до пят. — Вы можете только слегка подвинуться, чтобы я мог поставить…

Шакалов не дал договорить парню, резко отстранился, выпрямил спину. Он ловко достал из кармана крупную купюру, бросив ее на стол со скучающим видом:

— Девушке еще принесите какой-нибудь свежий суп и второе. Все, что захочет. Но если она отравится или ей не понравится — закрою к чертям всю вашу сеть. Если не притронется к еде — уволю тебя лично без выходного пособия.

Кирилл поднялся с места, расправил пиджак и взял из рук ошалевшего парня свой кофе, отхлебнул пару раз и, поморщившись, всучил обратно. Он уже развернулся, сделал пару шагов к выходу, как резко обернулся и, на ходу доставая что-то из портфеля, обратился ко мне:

— Ты должна надеть это сегодня вечером. Остальное привезут к тебе на квартиру. В семь приедет стилист и визажист. В восемь приедет твой водитель за вещами. Будь готова, — мужчина протянул мне бархатную синюю коробку и, строго просмотрев в глаза, отчеканил: — Это семейное бесценное украшение. Надеюсь, посыл понятен?

Шакалов ушел, оставив меня один на один с подарком. Кажется, официант что-то спрашивал, но я отмахнулась от него, соглашаясь со всем предложенным.

Осторожно сев на место, еще раз взглянула на телевизор, где совсем недавно молодая ведущая со стойким спокойствием рассказывала, как отец моего ребенка расчленил Коронова. Сомнений, что виновен он, не было.

Чисто инстинктивно я отодвинула поставленный парнем на стол чай с пирогом и придвинула коробку. Мягкий, ароматизированный, дорогой бархат. Большая для колье коробка не помещалась на ладони, когда я крутила ее, пытаясь изучить каждый изгиб и найти подвох.

— Пожалуйста, ваш заказ, — вернул меня в реальность официант, поставив перед носом крем-суп и тушеное в соусе мясо с картошкой в панировке. Вырванная из глубоких размышлений, я вздрогнула и уставилась на парня. Видимо, он понял мою реакцию неправильно, потому что нахмурился и торопливо протараторил: — Господин, который был с вами, дал указания владельцу: если вы не притронетесь к еде — меня уволят. У меня нет права о чем-то просить вас, но деньги мне нужны… Так что, если вас не затруднит…

Тяжко сглотнув, я искоса посмотрела на целую кучу еды на столе и не сдержалась от вездесущей жалости, чтоб ее:

— Не переживайте, все будет хорошо.

Парень робко мне улыбнулся и тут же скрылся с поля зрения, едва не сбив спиной соседний стол. Бедолага так засмотрелся мне в глаза, что устроил самый настоящий погром, но спросить, настоящий ли это цвет глаз, не решился. Наверняка вина Шакалова.

Притянув к себе вкусно пахнувший суп, я со стыдом услышала жуткое бурчание в животе. Уже прошли почти сутки, как я не ела. Не объявляла голодовку, нет. Просто от событий вокруг и так было перенасыщение.

Орудуя ложкой, все же вернулась к «подарку». Дыхание участилось, когда я коснулась рычага для открытия коробки. Почему-то было жутко волнительно. Внутренний голос отсчитывал секунду до того самого момента, как я увижу что-то значимое для Шакалова. Три, два, один…

— Твою мать! — едва не во все горло закричала я, а затем закрыла рот рукой, отбросила ложку и уставилась во все глаза на колье. — Черт… За такое можно убить!

Утонченное украшение словно обнимало шею витиеватыми листками из белого золота, а внизу ниспадало в ложбинку капелькой свободного падающего жемчуга. Но главным привлекающим внимание моментом была даже не капелька, а фиолетовые ветки, обвивающие листья, словно ядовитая змея. Если долго смотреть, казалось, они движутся, создавая свою маленькую жизнь внутри шедевра.

Я долго рассматривала его, осторожно поглаживая белые и фиолетовые камушки, понятия не имея об их ценности. Странно было осознавать, но это украшение было единственным, понравившимся мне за всю жизнь. Такое хрупкое, нежное, осторожное и утонченное, вместе с тем излучавшее какую-то магическую энергию силы, самоуверенности и веры в себя. Гены Шакалова чувствовались даже без представления друг другу.

Рука сама скользнула в карман, достав оттуда телефон. Не глядя, я набрала номер подруги, одногруппницы Лизы. Девочка была дочкой известного ювелира, делавшего украшения ручной работы для обеспеченных людей. Полгода назад она вышла замуж за молодого коллегу отца и окончательно утонула в золоте, считая его работой всей жизни.

— Привет. Как проходит замужняя жизнь без скучных пар? — весело протянула я, когда девушка сняла трубку после третьего гудка.

— Видимо, так же, как и у тебя, скучно и нудно. Чего пары прогуливаешь, Хеви? — звонкий приветливый голосок привел меня в себя, и я отодвинула украшение, захлопнула коробку и сосредоточилась на разговоре. — Ну, а если честно… Помогаю отцу и Роме в мастерской. Общения очень не хватает.

— Как насчет пообщаться? Прямо сейчас? — посмотрев на часы и на полный стол, я тут же сообразила: — Приезжай в мексиканский ресторан. Есть дело.

— Не могу. Рома с папой поехали к заказчикам, отвозить и подгонять украшения. А в мастерскую должна прийти дамочка за своим кольцом. Нужно дождаться ее… — девушка грустно вдохнула, но не успела я сказать ни слова, как тут же воскликнула: — О, а может, ты приедешь ко мне, Хеви? С меня шампанское, с тебя закуска. Все! Не принимаю отказов. Жду.

Не дав мне возможности ответить, Лиза бросила трубку, а затем прислала адрес мастерской. Как оказалось, находилась она недалеко от моего дома.

Я уже было хотела встать с места, как ощутила прожигающий взгляд и тут же поймала с поличным следившего за мной официанта. Тот до сих пор жадно смотрел, достаточно ли я съела, чтобы тому не отрубили голову?

— Можно вас на минутку? — парень тут же оказался рядом, рассматривая меня так, словно я решала его судьбу. Ужасное чувство… — Заверните еду с собой, а также еще три кусочку пирога. Это не нарушает условия договоренности с вашим руководством?

— Кажется, нет… — он задумчиво почесал голову, но затем быстро забрал тарелки и вернулся через пять минут с упаковками.

Несмотря на то, что Шакалов, оказывается, просил скидывать все мои долги на его счет, я все равно оставила на столе недостающую сумму. Оплатить обед в закусочной я еще могла себе позволить!

До дома Лизы удалось дойти за минут двадцать. Девушка с нетерпением ждала меня на улице, а увидев, тут же затащила внутрь. Я не стала говорить ей о беременности, сама не понимая почему. Мы болтали, делились секретами, обсуждали неважные новости и просто смеялись. Словно и не было всех этих месяцев, а я снова стала беззаботным подростком, без проблем и трудностей. Я уже и забыла, что пришла не просто так, как Лиза вдруг подавилась чаем, на который мне удалось уговорить ее взамен шампанскому, и громко воскликнула:

— Кристинка, я вчера такое кино смотрела! Закачаешься!! — рассмеявшись от ее чрезмерной эмоциональности, я внимательно уставилась на нее, стараясь сделать серьезный вид: — Короче говоря, там был плохо парень: маньяк и убийца. Ему девушку подарили, а он в нее влюбился. Но девушка эта сразу влюбилась в его помощника, а в конце фильма он ее героически спас из лап маньяка. Потом свадьба, дети… Такая любовь, эхх!..

Закашлявшись пирогом, я едва не потеряла дар речь. Если вычеркнуть информацию о «влюбленном маньяке», история вполне соответствовала многим моментам моей жизни. На мгновение даже показалось, что Лиза блефует, начитавшись информации про Шакалова, созвонилась с Ингой и теперь ведет свою игру. Но, вспомнив про легкий нрав девушки и отсутствие интереса к интригам, немного расслабилась и спокойно протянула:

— И как же ее спас этот герой-любовник?

— Дал ей денег, отвлек босса, и пока тот ужинал с семьей, она сбежала на острова. Он прилетел к ней спустя пару часов, разобравшись с маньяком раз и навсегда, — увлеченно протараторила она. — Жаль, конечно… Мне плохие парни всегда больше нравились, но, в целом, вышло захватывающе.

Одернувшись, я решила перевести тему к цели своего визита. Робко открыла сумку и достала оттуда колье Шакалова. С самого первого момента, как я увидела его, сразу подумала о том, что стоит Лизе дать ему оценку. Возможно, мужчина просто проверяет меня?

— У меня к тебе просьба. Сделай его оценку, пожалуйста. Заплачу столько, сколько скажешь…

— Заплатишь, говоришь? — когда Лиза увидела украшение, глаза девушки сверкнули, она тут же надела лупу на глаз, притянула к себе украшение и жадно прошлась взглядом по каждому камушку. — Я сама готова заплатить тебе, чтобы подержать этот шедевр в руках подольше! Где ты его взяла?!

— Оно не мое. Дали поносить на вечер, — покраснев с ног до головы, я отвела взгляд и твердо решила молчать про Шакалова. Лиза посмотрела на меня как-то странно, но ничего не сказала, перейдя потом на официальный тон:

— Мелкая россыпь бриллиантов, фиолетовых сапфиров и уникальной в своем роде жемчужины с оттенком в цвет камней. К тому же работа сама по себе очень тонкая, эксклюзивная и сложная. Чего стоят одни эти переплетения! Общая цена — больше миллиона долларов, — я снова поперхнулась, а она тут же поправила себя: — Хотя нет… Думаю, на аукционе это была бы стартовая цена.

Перед глазами тут же возник Шакалов, который буквально кинул мне в лицо самую дорогую вещь, которую я когда-либо держала в руках. Кто бы мог представить! Хотя… По-другому я бы и не приняла подарок.

— Хочешь его заложить у нас? — внезапно предложила Лиза, подсчитывая что-то у себя в голове. — Нужно поговорить с отцом, но вряд ли он даст много. Клиентов на подобного уровня украшения найти сложно, так что это деньги в никуда. Где-то до миллиона рублей.

Идя к Лизе, я не имела никакого понятия, что в элитной мастерской может оказаться ломбард. Первой моей мыслю было рассмеяться ей в лицо и отказаться, но потом я задумалась… Странным образом простое предложение обрастало в моей голове деталями, вопросами и возможностями, пока не вылилось в план. План, который мог дать надежду.

— Да, я хочу заложить украшение. Но… У меня есть условие, — быстро оторвав от газеты на столе листок, я достала из сумки ручку и быстро переписала с телефона номер Шакалова. — Через неделю-две его должен выкупить ТОЛЬКО этот человек.

Это было рискованно, опасно и маловероятно. Но я бы не смогла спокойно жить дальше, зная, что имела такую возможность и не воспользовалась. Странное чувство… Словно прикованного к стене раба поманили ключом от кандалов… Могла ли я отказаться? Отнюдь. Не после того, что пережила…

Лиза предложила мне миллион рублей, если я предоставлю хоть какие-то документы на украшение. Но у меня их не было, так что цена упала на двести тысяч.

— Дождемся отца, он еще раз проведет экспертизу, заключим договор и… — деловито осведомила меня подруга, но я прервала ее, с жадностью поглядывая на часы. Времени на все про все было мало, а действовать нужно было быстро.

— Ты ведь не хуже своего отца! Нежели думаешь, что он заметит что-то, чего не увидела ты? — девушка прикусила губу и слегка дернулась, что говорило лишь одно — я задела ее больную точку. И пусть это было ужасно плохо и бесчеловечно, но меня словно укусил Шакалов — я хотела добиться своего любой ценой. Ради ребенка, себя и будущего. — Он не доверяет тебе так, как хотелось бы, правда? Сам поехал на важный заказ с мужем, а тебя оставил под охраной и камерами в мастерской, чтобы отдать какое-то копеечное кольцо… Представь, как он удивиться, увидев украшение, ценою в квартиру в столице? Достать такое сложно!

— Кристина… Он убьет меня, понимаешь? — нервно протараторила она. — Брать такие деньги из кассы без его ведома — самоубийство. Хотя я уверена, что проверила все хорошо и стоит оно во много раз больше! К тому же ты говоришь, что его вскоре выкупят… А это очень неплохая прибыль для отца, он копит на дорогостоящую операцию в Германии…

— Ты позвонишь по указанному мною номеру, расскажешь про ожерелье, и мужчина тут же примчится за ним. Оно важно для Шакалова, а деньги для него не проблема, — активно кивая головой и соглашаясь с каждым словом, прошептала я. — Ну так что? Ты принимаешь колье или я иду к другому ювелиру? Он может дать больше…

Переминаясь с ноги на ногу, Лиза кусала губы с ногтями и волнительно поглядывала на сейф, спрятанный за картиной. Я уже хотела сама отказаться от глупой затеи, как она вдруг топнула ногой и закричала:

— Устала! Хочу, чтобы папа знал — я незаменимая часть бизнеса. Так что все, Хеви! Я выплачу тебе деньги сама, без его ведома. Будь что будет.

И тут совесть все же дала о себе знать… На секунду я представила разъярённого Шакалова, который врывается к ничего не понимающей Лизе, выбивает из нее дух и закрывает бизнес ее отца. Я уже сделала шаг к подруге, чтобы отменить сделку и рассказать в красках — почему. Как вдруг… замерла.

Возможно, об этом говорил Шакалов много раз… Я смотрела сквозь пальцы на Ингу, Влада, родителей и… на себя. Потому что, как бы жалко мне не было девочку Лизу, я ни за что не могла отказаться от возможности сбежать от Шакалова. Знала бы я, чем это закончится и почему все так удачно складывалось по началу…

— Ты побледнела и, кажется, сейчас расплачешься, — грустно прошептала девушка, вручая мне полную сумму и забирая украшение себе. Она покрутилась в нем у зеркала, затем тяжко вдохнула, спрятала в коробку и убрала в сейф, полностью переключаясь на меня: — Хеви, мы так много смеялись сегодня, но ты и слова не рассказала о себе. Странное чувство… Говорить с человеком часами, а потом понять, что он, по сути, молчит…

— Это уже не важно. Вряд ли ты на самом деле хочешь знать, — голос дрогнул, и я сглотнула слезы. Лиза прищурилась, но ничего не сказала. Молча проследила за тем, как я сложила деньги в сумку и развернулась, чтобы уйти.

— Я всегда буду рада тебя видеть, Хеви. Что бы ты там себе не надумала, — прошептала она вслед, заставив остановиться.

Плюнув на условности, я развернулась и обняла девушку. Так, как в последний раз. Уверена, она не захочет видеть меня больше, слышать мой голос или знать, как у меня дела. Для нее я буду хуже и ужаснее, чем Инга для меня. Подлая, двуличная и совсем не такая наивная, какой кажусь на первой взгляд.

У каждого есть своя Инга. Кирилл снова, даже не догадываясь, ткнул меня носом в реальность.

Я прижала к себе Лизу как можно сильнее и одними губами прошептала «прости», так, чтобы никто не услышал. Слезы потекли из глаз, но я устала всех спасать. УСТАЛА.

— И все же, если тебе нужна помощь или… — растерянно прошептала Лиза, осторожно поглаживая меня по спине. Я больше не могла этого слышать, оттолкнула ее и быстро ушла прочь. Выбежала на улицу, словно преступница, пытаясь сбежать как можно дальше. Затем долго бродила по дворам, бесцельно пялясь на счастливых людей вокруг. Совесть разъедала меня, и я позволяла ей. Пусть. Лишь ее наличие теперь отличало меня от Шакалова.

Прошло не меньше часа, как удалось взять себя в руки. Черта была переступлена. Назад пути нет. А это значит, что план побега следовало реализовать до того момента, как наступит вечер и Кирилл заметит пропажу колье.

— Нужны вещи на первое время и поддельные документы… — вслух прошептала я, желая расставить все по полкам. — А затем можно на автовокзале оплатить билет прямо у водителя перед отправлением. Он не указывает «зайцев», чтобы меньше денег шло компании.

И если первый и последний пункт были простыми и доступными, то, где достать документы, я не могла и предположить… Хотя нет. Вру! Я прекрасно знала человека, который владеет нужными знакомствами и не раз предлагал помощь.

Порыскав в интернете, я нашла официальный сайт Кирилла Шакалова. С трудом, но мне все же удалось выйти на приемную его заместителя и правой руки. Человека, от которого теперь мог зависеть мой завтрашний день.

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? — пропела молодая девушка после третьего гудка елейным молодым голосом.

— Буду очень благодарна, если вы сразу соедините меня с Максимом Абрамовым, — нервно протараторила я, сама едва не засмеявшись от своей наглости. И на что, спрашивается, я надеялась? Но нервы делали свое дело, а собраться казалось чем-то на грани фантастики. — Прости… Я понимаю, что он не принимает всех подряд, конечно же. Скажите ему, что звонит Кристина Хеви… Невеста его брата.

Последние три слова дались с трудом. Я приложила все усилия, чтобы сказать их без пренебрежения и с должным уважением. Нельзя было вызывать лишнего подозрения!

— Одну минутку… — все так же бархатно пропела она, а затем нажала какую-то кнопку, и вместо гудков у меня заиграл гимн города. Из-за нервов кололи кончики пальцем, ногти оказались искусаны в кровь, в дыхания будто бы все время не хватало, хотя я и дышала, как марафонец. Внезапно песня прекратилась, и девушка собранно вынесла свой вердикт: — Госпожа Хеви, соединяю вас с господином Абрамовым. Оставайтесь на линии.