Глава 7. Эмоции — враг наш

Раздался протяженный гудок, от которого в животе все едва не перевернулось, как знакомый низкий бархатный голос прошептал:

— Кристина? Что произошло? Почему ты звонишь в приемную?

На самом деле я сама не могла понять — почему. Наверное, от отсутствия альтернативы. Не будучи идиоткой, прекрасно понимала все риски: Шакалов мог следить за каждым моим шагом, прослушивать звонки или вообще по «счастливой» случайности сидеть рядом с Абрамовым. Но соблазн был так велик, что здравый смысл никак не мог достучаться до эмоций под адреналином…

— Мне нужно встретиться с тобой. Чем быстрее, тем лучше, — осмотревшись по сторонам, словно загнанная в угол шпионка, я не заметила подозрительных людей. По сути, кроме бабушки с коляской, рядом не было ни души. Тем не менее, легче и спокойнее на душе не становилось. — Это вопрос жизни и смерти. Связанный… с тем вечером, два месяца назад.

На секунду повисло молчание, и я видела в своем воображении, как напряженно Абрамов сводит брови на переносице, бегая взглядом по сторонам. Как вдруг, когда я уже было хотела попрощаться, внезапно сказал:

— Где ты? Я сейчас подъеду.

Как бы странно это не звучало, но рядом опять оказалась забегаловка, которая позиционировала себя как кофейня. Большой стеклянный куб находился на перекрестке, делая помещение безграничным и открытым. Я зашла туда спустя пять минут, жадно вдыхая запах кофе, но заказала все же чай. Увы, но в зерновом напитке мне нравился только неповторимый аромат…

Околевшие пальцы жадно грелись о белую чашку с вкусно пахнущим лимонным чаем, но вместо тепла я по-прежнему ощущала только покалывание в конечностях. Жутко мутило, но сейчас я могла это сдерживать. Чувство возможной свободы пьянило разум сильнее спирта, я с предвкушением ждала Максима, словно предвестника хороших перемен.

Он вошел в кофейню через долгие сорок минут. Уставший и запыхавшийся, мужчина на ходу скинул кожаную куртку, оставаясь в байкерских перчатках, в руках держа черный шлем. Я видела его тяжелую грациозную походку, взгляды девушек в его сторону и понимала, что их так привлекает. Высокий мускулистый брюнет с пронзительным глубоким взглядом. Неприлизанные волосы, располагающая аура и энергетика, притягивавшая словно магнитом.

Абрамов сразу заметил меня. Наверное, издалека. Подошел прямо к столу, оперся на него руками и буквально повалился, тяжело дыша. Если под конец ожидания мне вдруг показалось, что Максим не сильно уж и спешит на помощь, то сейчас видела испарину у него на лбу и раскрасневшееся лицо. Разрешенная парковка находилась довольно-таки далеко от кафетерия, а он явно спешил поскорее в него добраться.

— Что стряслось? — только и сказал он, а затем отодвинул стул, положил на него куртку со шлемом. Максим сам сел рядом, отхлебнул мой чай, выдохнул и еще раз повторил: — Кристина?

Я замерла, из-под ресниц зачарованно рассматривая мокрую серую футболку Макса. Тонкая ткань облепила мускулистое тело, прорисовывая рельеф мышц. Резинки от нее на руках плотно обтягивали бицепсы, играющие от напряжения, а темные вены заставляли снова и снова сглатывать, облизывать губы и ёрзать на месте.

От Абрамова буквально веяло жаром и каким-то запретным соблазном, сводившим с ума. Он казался мне самым сочным и аппетитным стейком, к которому хочется прикоснуться, укусить, лизнуть…

— Кристина! Долго ты будешь смотреть на меня? Я вообще-то ушел с летучки. Шакал меня зарплаты лишит, а что страшнее — должности! — раздраженно буркнул он, но от хриплых ноток такого томительного голоса я едва не упала со стула, когда бабочки в животе решили съесть меня живьем. Максим же понял все по-другому, придвинулся, взял за руку и спокойно проговорил: — Прости меня. Я просто… Очень переживаю. По телефону ты была такая расстроенная, а сейчас белая, как смерть, с заплаканным лицом. Так и хочется тебя обнять.

Я нервно улыбнулась, стараясь верить в то, что он говорит это для моего спокойствия. Но подобные реплики из его губ граничили с эстетическим оргазмом…

— Что ты хотела рассказать о той ночи? — снова начать разговор Макс, внимательно заглядывая глаза. — Я правильно понял, что речь пойдет о том аукционе. Ты не должна об этом никому говорить, Кристина.

Нахмурившись, я моментально вернулась в реальность. Неужели мужчина пришел только потому, что боялся за свою шкуру и доброе имя?

— Почему же? — пытаясь скрыть гнев, процедила я.

— Это разрушит карьеру Шакалова. Он, конечно, выкарабкается и накажет всех виновных, но к политике вряд ли вернется. А ты теперь его невеста… — Абрамов постучал пальцами нервно по столу и пробормотал куда-то в сторону: — Я знаю, Шакалов сложный человек. Очень. Порой он не видит границ. Он один из тех людей, в которых я верю. Его слово чего-то стоит, выдержке можно поучиться, а образованность вызывает зависть. Я понимаю, почему ты его выбрала…

Передернувшись, я трижды прокляла себя за то, что позволила Абрамову самому выбирать тему разговора. Слушать дифирамбы Кириллу хотелось меньше всего на свете!

— Ты приехал на байке? Опасно, — внезапно спросила я. Перед глазами появилась картина мужчины на стальном коне в коже и шипах. Втянув воздух до жжения в легких, закинула ногу на ногу и спокойно продолжила: — И тем не менее тема разговора будет другой. Ты знаешь, что я беременна?

Я была уверена, что Шакалов не сказал своему брату и слова. Иначе мужчина начал бы свою речь с пламенных поздравлений. Сейчас же я видела, как тень пробежала по его лицу, появилась странная бледность, а желваки заиграли. Мужчина грустно сверкнул глазами, а затем тут же взял себя в руку и радостно воскликнул:

— Поздравляю! Вот только… — Максим замялся и отвел взгляд, словно осекся. Затем прикусил язык и отвернулся. — Не важно! Просто поздравляю вас от всей души.

Любопытство теперь разъедало меня изнутри, и я четко дала себе указание не вставать с места, пока не узнаю правду. Подсев поближе к Абрамову, заглянула ему в глаза и осторожно протянула:

— Если не скажешь мне, о чем молчишь, я не расскажу тебе, зачем позвала. Мы оба очень рискуем. Вдруг я уже рассказала кому-то про ваш аукцион? К тому же я затеяла кое-что…

— Ладно! В общем-то, это уже не так важно… Шакал меня убьет! — сдался мужчина, ударяя кулаком по столу. Стеклянный стол дрогнул, но выдержал. Абрамов закрыл лицо руками и быстро затараторил: — Мой брат бесплоден. Вернее, почти… Много лет он жил с женщиной, которая пользовалась им, сама сидела на гормонах. Кирилл просто хотел детей, а она нет. Затем появилась эта модель, которая сбежала со свадьбы с прежним замом. Она поняла проблему Шакала и залетела после первого раза. Клялась, что до него была настоящей девственницей. Как оказалось после побега: ребёнок не от него, а девственность фальшивка. После этой истории Кирилл месяц пил по-черному и зарекся больше никогда не жениться и не иметь детей. Даже думал об усыновлении… Вот я и удивился, как он поверил тебе, что ребенок — его?

— Делал тест ДНК, — мертво прошептала я, вспоминая историю двухмесячной давности.

— Ясно… — кивнул Макс. — Модель эта убедила его, что ДНК для ребенка — опасная процедура. А на самом деле хотела просто до родов сплавить Шакала на тот свет.

— И что теперь с его бывшей невестой и заместителем?

— Тюрьма, — пожал плечами Абрамов, словно это что-то само собой разумеющееся. Затем отвел глаза и виновато протянул: — Вообще-то, у Кирилла нрав импульсивный. Я был уверен, что он их убьет. Но нет. Заму своему впаял статью за насилие детей и отправил на зону, где самые отпетые преступники, а модель эта вернулась в Америку, откуда родом… Там ее на границе поймали с наркотой и дали срок по полной программе. Кажется, выйдет она лет через двадцать…

— Мне казалось, в Америке легализирована травка! — с ужасом воскликнула я, переживая за судьбу нерождённого ребенка. — А как же малыш??

— Не та, что у нее нашли, Кристина… И тем более не контрабандная! — многозначительно подмигнул мне Макс, но, увидев отвращение в моих глазах, тут же добавил: — А ребенок… Когда стало ясно, что выкуп сорвался и богатый жених тоже, сделала аборт на позднем сроке. Теперь не может иметь детей.

— Слушай, я уверена, что в твоих глазах Шакалов — герой. Но есть некоторые вещи, которые ты должен знать, прежде чем я попрошу у тебя помощи… — выдохнув, я зажмурилась и отвернулась, стыдясь смотреть мужчине в глаза. Секунды оставались до момента, когда я упаду в его глазах до самого плинтуса. — В ту ночь я не просто так попала на ваш идиотский аукцион… Моих друзей арестовали за якобы похищение невесты Шакалова. Я случайно записала их разговор о выкупе и пошла к твоему брату. Он сказал, что поможет. Расскажет всем правду и отпустит друзей, только если… я пересплю с ним.

— Господи, Кристина! Она наверняка был пьян… Ты красивая и просто не могла не привлечь его внимание. Это просто… флирт, — немного нервно выдохнул Макс, но я его перебила, стараясь сделать так, чтобы губа не дрожала, а голос казался четким:

— Я отказалась. Тогда он сказал, что засадит друзей по полной, по самым опасным статьям. Пришлось пойти на его более жестокие условия: аукцион… — выдохнув, я сжала кулаки с такой силой, что от ногтей на ладошках остались кровавые следы. Слова дались мне с таким трудом, что было жутко: — Он изнасиловал меня, а затем бросил. Как тряпку выкинул… Теперь женится, и только потому, что я беременна. Это… рабство чистой воды! Я не могу от него уйти, даже если захочу, понимаешь? Снова никто не дал мне выбора!

Максим ничего не отвечал, воздух вокруг стал тяжелым, пока я сама не решилась поднять на него глаза и не увидела его ошарашенный взгляд. Он смотрел на меня так, словно я предала его семью, разочаровала или опустила. Будто не верил, не мог представить, считал больной на всю голову.

— Максим… — я протянула к нему руку, желая тактильного контакта и поддержки, как вдруг он резко одернул ладонь и вскочил с места, словно я могла заразить его какой-то болезнью.

— Да, мой брат всегда ходит по краю! Но совершенно не такая мразь, как ты описала, поняла?! — закричал он, а затем, зарычав, ударил кулаком по столу. Его край откололся, упал и разбился на сотни осколков. С кисти мужчины закапала кровь, и теперь мы стали центром «вселенной» кофейни. — Если это все, что ты хотела — я пойду. Нет времени слушать этот бред.

— Не все, — набравшись смелости, я решила не терять хоть призрачный шанс и, подойдя к нему вплотную, шепнула на ухо: — Если ты дашь мне возможность, я докажу тебе!.. Я хочу сбежать от него. Раз и навсегда. Скрыться из города и, если получится, страны. Ты бы мог помочь мне…

— Я? Помочь?? — удивленно закричал он, а затем забрал куртку, шлем и широким шагом направился к выходу, игнорируя предложения персонала помочь. — Ты придумала сказку и втягиваешь меня в авантюру! Думаешь, я совсем идиот?!

Абрамов выскочил из кофейни, громко хлопнув дверью. Она пошатнулась, но осталась цела. Я долго смотрела ему вслед, чувствуя какую-то странную пустоту и духоту внутри. Почему-то я была почти уверена, что Абрамов единственный, кто может понять меня лучше других. Теперь он ушел, а руки вконец опустились.

Забившись в угол за столиком, я не могла перестать плакать. Трясло, сводило легкие и сознание мутилось. А взять себя в руки не получалось. Не было больше в мире человека, желавшего послушать, выслушать и поверить. Не было… Жизнь внезапно показалась бессмысленной, пустой и неважной. Минутная потеря контроля едва не стоила жизни… Администрация кафе даже разрешила мне не платить за испорченный стол.

Как вдруг кто-то позвонил. Я достала телефон по инерции, без особого желания говорить и без намерения отвечать. Но стоило посмотреть на экран, сфокусировать взгляд, проморгаться, как я онемела.

— Хорошо. Я готов выслушать, — нервно выплюнул Максим с другой стороны трубки, а затем, не получив ответа, добавил: — Если это на самом деле окажется правдой… Сделаю все, что хочешь. Даже если это навредит брату.

В тот момент я особо не думала головой, что и сыграло важную роль. Отдалась эмоциям, послушала зов сердца и думала лишь о призрачном шансе на понимание, поддержку и помощь.

Как оказалось, Максим не уехал, оставшись на парковке. Он предложил подойти к нему и поговорить еще раз. Без эмоций, лишних фраз и философии. Сухие факты и попытка разрешить проблему.

Кивнув телефону, я тут же выбежала прочь. До парковки удалось добраться за пару минут, а найти мотоцикл Абрамова вообще оказалось простой задачей — единственный стальной конь среди кучи семейных авто.

Тогда я впервые видела Абрамова таким… Он был собран, серьезен как никогда, решительно настроен и, кажется, скрипел зубами от едва сдерживаемого раздражения. Его куртка была распахнута, руки в карманах, хотя на улице было довольно-таки свежо. Я только открыла рот, чтобы по инерции попросить его застегнуться, как он перебил:

— Итак, ты хочешь сбежать, — словно читая мысли, Абрамов поступил наоборот. Вытянул ладони из карманов, распахнулся еще сильнее и сложил руки на талии. Он приподнял одну бровь, сражая наповал словесной и энергетической атакой. — Беременная. Будущая жена Шакала. Без его ведома. Черт, Кристина…

— Не от хорошей жизни, — под взглядом мужчины я ощущала себя виноватой. Он смотрел на меня так, как родитель на ребенка, в чей порядочности только что совсем разочаровался и ждет извинений. — Я, кажется, уже говорила тебе… почему. Не заставляй меня снова.

— Говорила, — согласился он, кивая, и отвел взгляд. — Ты много чего говорила… А я был… слишком эмоционален. Мне жаль.

На какое-то время повисло молчание, которое давило сильнее, чем странное настроение мужчины, разгадать которое не выходило. Раньше он казался мне открытым, приятным парнем, ставшим чем-то наподобие светлого лучика в комнате полного мрака. Сейчас же он был другим. Словно кто-то переключил режим.

— Ты передумал или хочешь еще раз накричать на меня? Макс… — делая шаг вперед, я вывернулась так, чтобы попасть в зону видимости Абрамова и заглянуть ему в глаза. Было холодно, я уже замерзла, да и время подходило к подготовке на прием Шакалова. Нужно было собрать вещи до приезда его людей.

— Я бы сказал по-другому: все время ожидал чего-то подобного, но поверить в это все равно сложно, — выдохнул он, а затем, искоса глянув на меня, неуверенно протянул: — Я много раз обдумал твои слова и решил так: если ты говоришь правду, то помочь тебе сбежать — мой долг. Если же нет и Кирилл такой, каким я его всегда знал, получишь то наказание, которое заслужила.

— О чем ты говоришь? — слова мужчины пугали, заученность фраз заставила сделать шаг назад, а холодный тон вызывал мурашки по всему телу. — Собираешься… сдать меня Шакалову?

— Только есть твоя история — ложь, — честно сказал он, а потом внезапно перешел к делу: — Для побега тебе нужны деньги, документы и прикрытие. Я так понимаю, все это ты хотела получить от меня?

— Только документы, — призналась я, краснея. Как бы стыдно не было это говорить, но врать уже было поздно: — Я заложила в ломбард украшение, которое дал мне Кирилл… Фиолетовое, с россыпью бриллиантов.

— ЧТО?? Ты заложила семейное украшение семьи Шакаловых?? Да ему же цена около двадцати миллионов долларов! — мужчина зарыл лицо в ладони и простонал пару ругательств. Прошло около трех минут, прежде чем ему удалось прийти в себя и спокойно протянуть: — Как тебе пришло это в голову, Кристина?

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Максим. И так уже сказала больше, чем должна была! Ты либо поможешь мне, либо нет. Не надо читать морали, — отведя взгляд, я пробормотала себе под нос: — Я оставила в ломбарде номер Кирилла. Он сможет забрать его через неделю. Больше никто. На этот счет можешь быть спокоен.

— Ты меня пугаешь, девочка, — саркастично протянул Абрамов, а затем снова заговорил деловито, без капли эмоций, сострадания и понимания. — Я подумал и решил тебе помочь. Только если ты будешь следовать ЧЕТКО по моему плану. Что сказал, то и делаешь. Понимаешь?

Не веря своему частью, я робко улыбнулась, стерла остатки слез и активно закивала.

— Так вот… Сегодня вечером Шакал планирует семейный ужин. Моя мама, его, я и ты. Как я слышал от Кирилла, вечером за тобой он пришлет свою служебную машину. Ты должна сесть в нее сразу со своими вещами, чтобы больше не возвращаться домой, — мужчина повернулся к байку, залез в боковой отсек и достал оттуда кусочек бумаги и маленькую ручку. Быстро написав там пару фраз, протянул мне: — Вот. Машина с этим номером приедет за десять минут до машины Шакала. Твое дело — садиться в нее или нет. Бежать или нет. Я сделал все, что мог.

Не говоря больше ни слова, мужчина резко сел на железного коня, надел шлем и завел мотор. Я уже было отскочила в сторону, боясь, что на эмоциях мужчина просто переедет меня, стоявшую за спиной. Но Максим резко замер и, обернувшись вполоборота, нервно прошептал:

— Знаю, мое слово для тебя — ничего не значит. Ты наверняка давно для себя все решила… Но я бы искренне не хотел, чтобы ты в нее садилась. Помни это и подумай сто раз, — не получив от меня ответа, Абрамов слегка отъехал с места и снова остановился прямо напротив моего лица. Слегка приподнял шлем и, глядя прямо в глаза, отчеканил: — И больше никогда ничего у меня не проси, Черничка. НИ-КО-ГДА!

Мотор рыкнул, и мужчина под визг шин сорвался с места. Я смотрела ему вслед, растерянно проматывая беседу у себя в голове и не понимая, что именно заставляет меня нервничать. В моих руках была реальная возможность побега, но все равно что-то внутри меня просило отступить.

Что за черт?!