Глава 25

Пара на арене управилась довольно быстро, и настало время выходить мне и Артёму. К Миле как раз подошла лекарка, и я мог отправиться на поединок, не переживая за свою девушку.

Признаться, было страшновато. Я не боялся, что меня побьют, такими вещами меня не испугать. Просто очень уж не хотелось выглядеть нелепо, как Илья и Клим. Артём, как и большинство ребят, занимался давно, его навыки были намного лучше моих. По большому счёту, нас, недавно прибывших, немного ознакомили с азами и показали два заклятия. Времени их отточить, у нас просто не было.

Нужно было заниматься сверхурочно, что Мила и делала — она всё свободное время проводила в зале или на малых тренировочных аренах. Мила занималась чуть ли не круглосуточно, потому и показала такой результат в поединке. А вот мне с моими приключениями в последнее время было не до тренировок, и подготовка у меня была ничуть не лучше, чем у Ильи и Клима, которые не смогли нормально выпустить друг в друга ни одного шара или стрелы.

Я, конечно, рассчитывал на свои навыки в единоборствах, но задача ведь была не просто победить, а показать, насколько мы усвоили материал. Понятно, что преподаватели делали нам, новичкам, скидку, но всё равно не хотелось ударить в грязь лицом. Особенно после замечательного боя Милы.

Как студента, заявившего, что он адепт магии воды, меня первым делом обучили ледяной стреле и туманному барьеру — двум простейшим базовым заклятиям этого вида магии. Они не были слишком сложными и дались мне без проблем, ректор оказалась права — как адепт Силы, я мог с лёгкостью изучать заклинания любой из стихий.

Но одно дело изучить, другое — уметь использовать в бою. Если первое далось легко, то второе можно было добиться лишь долгими усиленными тренировками. Особенно это касалось заклятия нападения.

С защитой было проще. Генерация туманного барьера не требовала такого навыка, как обращение с ледяной стрелой. Создание вокруг себя защиты из густого тумана, который замедлял или вовсе сводил на нет атаки противника, требовало лишь усилий. Здесь я не переживал. Приложить необходимые усилия, благодаря большому Дару, было нетрудно. Что я сразу же и сделал, едва рефери объявил о начале поединка.

И надо сказать, барьер я сгенерировал вовремя — Артём не стал тратить время и силы на защиту, а сразу же, как адепт магии земли, запустил песчаный вихрь.

Тысячи раскалённых песчинок, завертевшись смерчем, полетели в мою сторону. Туманный барьер, который ещё не до конца сформировался, не смог остановить их все. Я почувствовал, как эти песчинки вонзаются мне в лица, руки, а кое-где и сквозь одежду в тело. Было больно, но терпимо, и, надо сказать, мне повезло, что Артём не оказался магом воздуха или огня. Хорошо направленную молнию или огненный шар моя защита поначалу вполне могла пропустить. А песчаный вихрь был болезненным, но с ног не сбивал. Но лишь благодаря тому, что я смог поставить защиту. Но как долго мне удастся её продержать, я не знал.

А ещё надо было как-то попытаться сгенерировать ледяную стрелу. И не просто сгенерировать, а удачно её запустить в противника. Артём так и не стал ставить защиту, решив все силы бросить на атаку, а от моей стрелы, скорее всего, просто уклониться. Здесь у него было преимущество. Если у меня не было вариантов защитить себя от песчаного смерча, кроме как, выставив туманный барьер, то от стрелы можно было просто уклониться.

Видимо, мой противник, увидев, как атаковали друг друга Илья и Клим, резонно решил, что мои навыки от их навыков отличаются несильно. Поэтому все свои силы Артём вкладывал в атаку — песчаный вихрь становился всё сильнее, он увеличивался в размерах и не просто прошивал меня насквозь раскалёнными песчинками, но и грозил подхватить, как обычный смерч, и оторвать от земли.

А там недалеко было и до потери концентрации. И в этом случае вся моя защита, вообще, могла слететь. Ещё одна проблема, которую создал вихрь, заключалась в том, что я и так-то не мог нормально создать и запустить ледяную стрелу, не имея навыков, а уж запускать её из эпицентра смерча, можно было и не пытаться. Я и не стал, все свои силы направив на усиление защитного барьера.

Несмотря на густой туман вокруг меня, было всё хорошо видно, и я смог разглядеть противника. Он улыбался. Точнее, ухмылялся или даже насмехался. Параллельно с этим я ощутил, исходящее от него, чувство превосходства. Артём уже понял, что атаковать я не могу, защищаюсь из последних сил, поэтому вполне рассчитывал на скорую победу и уже начинал ей радоваться.

Правда, я мог ещё пойти врукопашную, но глядя на ухмылку противника, понимал: этот вариант он предусмотрел и, судя по всему, приготовил на этот случай мне какой-то сюрприз. Надо было принимать решение, долго так стоять я не мог. Впрочем, долго и не пришлось.

Я не ошибся с сюрпризом. И к сожалению, получил его намного раньше, чем ожидал. Артём, как и Софья, не зря считался одним из лучших студентов в группе, он тоже самостоятельно изучил ещё одно заклятие и решил применить его в бою. Противник в очередной раз ухмыльнулся и сильно топнул на полу арены правой ногой. Тут же меня подбросило вверх примерно на полметра, словно от сильного подземного толчка.

Мне эта атака вреда не принесла, я даже не упал, приземлившись на ноги, а вот мой туманный барьер разлетелся. Видимо, на это и было рассчитано заклятие — лишить меня защиты. Но и это было не всё. Противник сделал несколько быстрых движений руками, и я ощутил невероятную тяжесть. Артём оказался очень прилежным студентом и имел в наличии как минимум три заклятия атаки. Третьим было притяжения земли, и оно сработало просто идеально.

Я потерпел фиаско: моя защита развалилась, новую сгенерировать было нереально, так как я не мог сконцентрироваться, борясь с притяжением, а рукопашная осталась лишь в мечтах, так как я не мог сдвинуться с места. Мне стало невероятно обидно, но что-либо поделать я не мог.

Противник к тому времени сгенерировал новый песчаный вихрь, но пока не направлял его на меня, а запустил совсем рядом, словно играл со мной. Чего он этим хотел добиться: напугать или поиздеваться, я не понял. Но это было чересчур. Я разозлился, и очень сильно. На Артёма с его неприятной ухмылкой и уверенностью в победе, на свою беспомощность, на ситуацию, в которой я выглядел довольно глупо, на всё это сразу.

Внутри меня мгновенно вскипела невероятная ярость. Волна ненависти накрыла с головой. Захотелось не просто выиграть бой, а убить противника — разорвать его на маленькие кусочки, а их втоптать в пол арены. И не просто захотелось — я вознамерился это сделать во что бы то ни стало, даже не представляя, чего мне это может стоить. Меня даже немного напугало то, как я разозлился. Но это было минутным ощущением, а вот невероятная ярость и ненависть били ключом.

Я мобилизовал все свои внутренние ресурсы, призвал Силу и попытался преодолеть заклятие притяжения земли. И оно дрогнуло, стало потихоньку ослабевать. Мне показалось, что ещё немного, и я смогу сорваться с места. Конечно, это было не так. Я с трудом передвинул правую ногу на несколько сантиметров. Но это было начало. Затем сдвинул левую, опять правую. Каждый шажок давался легче предыдущего.

Песчаный вихрь лупил по мне тысячами раскалённых песчинок, но я делал шаг за шагом, медленно, но верно. Артём заметил это и на всякий случай поставил защиту. Но меня это не смутило, я собирался пробиться сквозь неё и схватить противника за горло. Я даже заранее представил, как мои пальцы сожмутся на его шее, это дало дополнительные силы и мотивацию. Представил ярко и в деталях, и это ещё сильнее всколыхнуло во мне желание убить противника. Жажда его крови была запредельной. Я уже мало себя контролировал, Сила превратила меня в настоящего бойца.

Я сделал очередной небольшой шаг и вытянул руки в направлении Артёма, ещё раз представил, как схвачу его за горло и буду душить. И в этот момент защита противника развалилась, а сам он сделал шаг назад. И я почувствовал испуг. Даже не испуг, а сильный животный страх. Артём упал и схватился за шею. Он лежал на полу арены и трясся.

Неожиданно у меня возле левого уха раздался громкий хлопок, левую щёку обожгло, меня обдало жаром и отбросило метра на три в сторону. И сразу же обдало ледяной водой, словно из брандспойта. Разумеется, весь мой боевой настрой сразу же слетел, а с ним и концентрация. Обгоревший и мокрый, я встал на ноги. Над Артёмом уже склонилась лекарка. Все остальные, кто был на арене, смотрели на меня — и одногруппники, и преподаватели.

— Что это было? — с нескрываемым испугом спросил в возникшей тишине Мирослав, парнишка которому ещё предстояло выйти на арену.

— Похоже на импульсивное неконтролируемое взаимодействие с Силой, — ответил куратор. — Такое иногда бывает. Ничего страшного.

И тут ко мне бросилась Мила. Моя девушка, совершенно не обращая, в каком я состоянии бросилась мне на шею и закричала:

— С победой! Я знала, что ты выиграешь этот бой!

Мила говорила что-то ещё, а у меня не было сил не то что ответить ей, а даже слушать. Навалилась дикая усталость, будто из меня выжали все соки, пропустив через гигантскую соковыжималку. Казалось, я вот-вот упаду. Это заметил и подошедший рефери. Ярослав Васильевич официально объявил меня победителем боя и тут же, взяв под локоть, помог покинуть арену.

— После занятий не уходи, — сказал он, помогая мне присесть. — Надо поговорить.

Я кивнул, отвечать сил не было. Преподаватель ушёл, подбежала Мила, но в этот раз она просто села рядом и подставила мне плечо, чтобы я не упал. Минут через десять пришла лекарка, которая привела уже в порядок Артёма. Со мной она провозилась совсем недолго, буквально две минуты — сняла ожог с лица и вдохнула немного сил, чтобы я мог ходить и разговаривать. Особо у меня повреждений не было. Огненные песчинки жалили больно, но следов не оставляли.

Когда лекарка ушла, я спросил у Милы:

— Расскажи хоть, что было? Почему я мокрый?

— А ты что, ничего не помнишь? — удивилась девушка.

— Я только одно помню — хотел выиграть.

— Ты каким-то образом на расстоянии стал душить Артёма. Причём сильно. Преподы испугались и лупанули по тебе заклятиями, чтобы концентрацию сбить. Один файербол метнул, а второй водяную струю. Но ты молодец. Это было круто!

Мила поцеловала меня в щёку, и мне стало очень приятно. И от поцелуя, и от того, что возвращались силы, и от ощущения победы. Признаться, я немного понял свою девушку и её эмоции после боя. Ощущения выигранного поединка, да ещё и с использованием магии были близки к эйфории. И это учитывая не самую приятную концовку поединка. Чего уж говорить про Милу, которая победила с меньшим стрессом.

Начался новый поединок, но мне он был неинтересен, я всё ещё не полностью пришёл в себя. Мила осталась смотреть бой внизу, у арены, а я отправился на верхние ряды. Там и просидел до окончания занятия.

По окончании последнего поединка, все студенты и лекарка разошлись, а преподаватели остались на арене. Андрей Николаевич махнул мне, приглашая подойти, что я тут же и сделал.

— Что это было, Роман? — спросил куратор, когда я подошёл.

— Вы же сами сказали, что неконтролируемое взаимодействие с Силой, — ответил я. — Но если честно, я ничего не понял.

— Я про другое. Что за заклятие ты использовал?

— Ничего я не использовал.

— Ты же видел, что было с Артёмом? — вступил в разговор Игнатьев.

— Видел. Но я не специально. Оно как-то само собой получилось.

— Сами собой такие вещи не случаются! — отрезал куратор. — Что ты делал? Расскажи нам в подробностях.

— Мне страшно захотелось убить соперника, — ответил я. — Простите! Это неправильно, я понимаю. У нас был всего лишь тренировочный бой, а я не совладал с эмоциями.

— Давай-ка подробнее! Просто захотел убить? — спросил Игнатьев.

— Не просто. В деталях представил, как я это делаю. Это придало мне сил.

— И руки вперёд вытянул, — сказал куратор. — Наверное, представил, как душишь соперника?

Я кивнул, подтверждая это предположение.

— Так я и думал! — воскликнул Ярослав Васильевич и обратился к коллеге: — Он сопернику страху нагнал! Он эмпат! Я догадывался во время их поединка, но теперь точно уверен!

— Ну да, — согласился Андрей Николаевич. — Считай, это то же самое заклятие, только бессознательное. Артём испугался, потерял концентрацию и упал. А потом он его ещё чуть не придушил.

— Простите, — только и смог я сказать в очередной раз.

— Не надо просить прощения, — ответил куратор. — Это всё рабочие моменты. Зато теперь мы будем знать о твоих особенностях.

— И мы должны поставить ректора в известность, — добавил Игнатьев.

— И это тоже, — подтвердил Андрей Николаевич и задал мне ещё один вопрос:

— Скажи, Роман, а тебе точно Источник магию воды выбрал? Как-то не вяжется это с твоими способностями.

Я понял, что врать бесполезно. Преподаватели всё равно будут обсуждать этот случай с ректором, и правда откроется, поэтому признался:

— Я уник. Анна Алексеевна в курсе. Но она мне рекомендовала сильно не распространяться на этот счёт.

— Правильно рекомендовала, — сказал Игнатьев. — Но ты не просто уник, а, судя по всему, ещё и эмпат.

— А склонности к ментализму есть? — неожиданно спросил куратор.

— Не замечал, ответил я. — А к эмпатии точно есть.

— Если есть, надо развивать, только вот ни я, ни Ярослав Васильевич в этом деле сильно помочь не можем. Эмпаты к нам попадают очень редко и долго не задерживаются. Тут надо с ректором разговаривать, чтобы она назначила тебе специального наставника для развития этого навыка.

Слова куратора меня смутили и немного напугали.

— А можно вопрос? — спросил я.

— Задавай, — ответил Андрей Николаевич.

— А что значит: эмпаты долго не задерживаются?

— Да ты не бойся, просто, обычно это выявляется на третьем или четвёртом курсе, и ребята сразу уходят в более узкоспециализированные заведения, где могут научиться большему. А вот чтобы эмпат на подготовительном — такого на моей памяти ещё не было. Но в любом случае Анне Алексеевне решать, что с тобой делать. Если вопросов больше нет, то иди отдыхай.

— Есть вопросы. Два ещё. Можно?

Куратор кивнул.

— А что такое неконтролируемое взаимодействие с Силой?

— Это когда маг призывает Силу, а справиться с её поддержкой не может. Что, собственно, сегодня у тебя и произошло. Не злоупотребляй этим делом.

— Постараюсь. Я ведь даже и не знал, что такое бывает.

— Теперь знай! Что ещё хотел спросить?

— Мне имеет смысл дальше скрывать, что я уник? Ведь все видели, что произошло.

— А что произошло? Выглядело, будто ты пытался наложить заклятие и не смог с ним справиться. Решай сам, а нам с Ярославом Васильевичем запрещено об этом кому-либо рассказывать. Разумеется, кроме ректора.

— Тогда, с вашего разрешения, я останусь для всех магом воды.

— Грамотное решение! — похвалил меня Игнатьев.

Преподаватели тут же принялись обсуждать результаты остальных поединков, а я отправился в общежитие.