Глава 28

Из кабинета ректора мы с Гурьевым направились прямиком в тренировочный зал. Так как ему предстояло не просто учить меня на перспективу, а ещё и подготовить к предстоящему турниру, наставник захотел начать занятия сразу же, не теряя драгоценного дня. Хорошо, что у меня с собой была спортивная форма.

— Быстро переодевайся! — скомандовал мне Егор Андреевич, когда мы пришли в зал.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — ответил я.

— Тебе ещё не сказали, что в академии не принято называть преподавателей по титулу? — слегка удивившись, спросил Гурьев. — Можешь назвать меня наставником, можешь по имени-отчеству, как тебе больше нравится.

— Прошу прощения, Егор Андреевич! Через пять минут буду готов!

Я быстро побежал переодеваться и в обещанное время стоял на ринге. В отличие от большой арены, в тренировочных залах, коих было в академии достаточно, тренировки и бои проводились в октагонах. Я вышел на ринг и приготовился ждать указаний. Наставник подошёл ко мне внимательно меня оглядел и спросил:

— Мне сказали, что ты очень удивил своих преподавателей на тестовом поединке.

— Если честно, я сам удивился — признался я. — Чуть не задушил своего одногруппника, причём не собирался этого даже делать, как-то само получилось. Я ведь даже не знаю такого заклятия, не представляю, как я его смог наложить.

— Так ты и не наложил ничего.

— Но я его чуть не задушил!

— Нет. Заклятия удушения там не было никакого. Там было внушение. Ты ему просто внушил, что душишь его. Ты дал ему эту эмоцию, вложил в его голову страх быть задушенным и ощущения того, что это происходит. У эмпатов это часто происходит на автомате, как у тебя тогда. Но если этими навыками овладеть по полной программе и научиться их применять по максимуму, можно достичь многого. Главное — не забывать, что каждый одарённый уникален, и уж тем более, уник! И у каждого свой путь. Я постараюсь научить тебя всему, что знаю, а там уже будет зависеть только от тебя самого: как ты воспользуешься этими знаниями и чего ты с их помощью добьёшься.

— Я буду стараться и сделаю всё от меня возможное, чтобы не разочаровать вас, — ответил я.

— А ты знаешь главное отличие стихийной магии от уникальной? — неожиданно спросил наставник.

— Догадываюсь. Уникальная не завязана на стихиях.

— А на чём она завязана?

— Насколько мне известно, на Силе.

— Так и есть. А ещё есть такое расхожее выражение: стихийная магия работает в первую очередь эффектно, а уникальная — эффективно. Стихийщики очень злятся, когда это слышат, но выражение не лишено смысла. Я, конечно же, нисколько не преуменьшаю силу стихийщиков, но все эти эффекты иной раз только мешают. А в некоторых ситуациях они вообще, нежелательны.

Увидев моё непонимающее лицо, Гурьев пояснил:

— Ты ведь знаешь, что боевая магия запрещена в повседневной жизни. Даже в пределах самообороны её нельзя использовать против неодарённых. Но часто случаются ситуации, которые требуют нарушить этот запрет, особенно это актуально для работников спецслужб. И вот здесь уникам намного проще, чем стихийщикам, ведь использование некоторых заклятий уникальной магии просто невозможно отследить со стороны и соответственно нельзя зафиксировать. Когда уник является сильным эмпатом и менталистом, у него в принципе нет необходимости призывать на помощь стихии. Он подавляет противника, используя напрямую Силу. И если всё делать аккуратно, то этого никак не увидишь. Оставив за скобками моральный аспект, скажу лишь, что это удобно, особенно когда на кону стоит жизнь или репутация.

Наставник замолчал, пристально на меня посмотрел, прищурился, затем усмехнулся и сказал:

— А ты хорошо закрылся.

— Извините, я не специально.

— Не стоит извиняться, это хороший знак. Это значит, что Сила благоволит тебе, раз помогает тебе защититься. Ну-ка давай мы проведём эксперимент, как долго ты продержишься.

— Что я должен делать?

— Ничего, — ответил Гурьев и внимательно на меня посмотрел.

Я сразу же почувствовал, как у меня в голове запульсировали все сосуды, сразу же появилась острая боль в висках и затылке. И перед глазами словно появился туман.

— Однако, — произнёс наставник и нахмурился, продолжая при этом сверлить меня взглядом.

Голова заболела ещё сильнее, я прямо ощущал, как Гурьев пытается в неё влезть, чтобы ментально просканировать всё моё сознание. И судя по его недовольному виду у него это не получалось. А вот никаких эмоций, исходящих от наставника, я не почувствовал, видимо, он тоже хорошо закрылся.

Примерно через минуту мне стало казаться, что мои ноги вот-вот подогнутся, и я рухну на ринг. Голова уже просто раскалывалась от боли, туман перед глазами стал практически непрозрачным. Я зашатался, но всё же на ногах устоял. Сквозь пелену тумана увидел лицо Гурьева и оно ещё сильнее показалось мне знакомым.

И здесь я разозлился: то ли на себя, что никак не могу вспомнить очень важную информацию, то ли на наставника, который изводил меня неприятной процедурой, но так или иначе, внутри меня что-то вспыхнуло. И я тут же увидел в глазах Гурьева искренне удивление. После этого мне сразу стало легче, видимо, он прекратил попытки залезть в мою голову. Боль сразу стала стихать, а вот на ногах я не удержался — завалился набок, упал, но сразу же поднялся.

— Очень хорошо закрылся, — задумчиво произнёс Гурьев себе под нос, а потом уже обратился ко мне: — Сильная у тебя защита, мне аж стало интересно её взломать.

— А можно, как-нибудь в другой раз? — спросил я. — Очень голова болит.

— Сейчас пройдёт, давай отдохнём минут десять.

Я лёг на ринг и раскинул руки, постарался нормализовать пульс и с радостью ощутил, что головная боль проходит.

Спустя обещанные десять минут Гурьев сказал:

— При всех плюсах уникальной магии унику нельзя обойтись без стихийной. В принципе, конечно, можно, но делать так глупо. Иногда просто необходимо что-либо сжечь или завалить камнями. И речь не о производимом этими простыми заклятиями эффекте, который тоже иногда бывает нужен, а о том, что иногда полезно не тратить свой внутренний ресурс и не привлекать лишний раз Силу, а мелкие задачи решать при помощи магии стихий. Вообще, комбинированные атаки — очень эффективная штука! Надо попробовать нам пару вариантов к турниру выучить.

— Я не против, но не совсем понимаю, о чём идёт речь.

— О комбо-атаках! Это когда ты запускаешь в противника огненный смерч или генерируешь ему под ногами зыбучие пески, и пока он все силы тратит на борьбу с этой напастью, забираешь у него жизненную энергию. Или просто душишь внушением, если уровень что-то серьёзное сделать не позволяет. В любом случае у вас изучение стихийной магии будет посвящено на первых двух курсах почти всё время. Именно поэтому Анна Алексеевна меня к тебе и приставила, ведь иначе раньше третьего курса никто бы с тобой уникальную магию не изучал. Да оно обычно так и выходит — только к третьему курсу склонности к ней и проявляются. Ты у нас в этом плане действительно настоящий уникум. Какую стихию ты выбрал, чтобы изучать вместе со всеми?

— Магию воды.

— Отлично! Тогда нам с тобой нужно изучить и потренировать кислотный туман или ледяной дождь, в зависимости от того, что будет лучше получаться и к нему вдогонку отработать ментальное удушение, раз уж у тебя это один раз получилось. Против второкурсника вряд ли сработает, а вот против первокурсника должно.

— А что сработает против второкурсника? — поинтересовался я.

— Вот когда отработаем минимум, будем дальше планы строить. Зачем ты, вообще, на этот турнир подался? Анна Алексеевна посоветовала?

— Мне захотелось проверить свои силы, — соврал я, не желая ударяться в объяснения.

— Ну если захотелось, то давай тренироваться.

Мы занимались до самого вечера. Ментальное удушение решили пока не трогать, а тренировали кислотный туман и ледяной дождь. Совсем скоро мы поняли, что туман у меня получается лучше. Наставника такой вариант устроил. Он боялся, что у меня не хватит концентрации выпускать одновременно ледяной дождь и душить противника. Заклятие кислотного тумана держалось дольше, я мог наложить его и спокойно переключиться на что-то другое.

Примерно к шести часам я устал и вымотался настолько, что заклятия стали получаться через раз, и Гурьев прекратил тренировку. Он велел прийти в этот зал на следующее утро к десяти часам и оправил меня отдыхать.

По пути в общежитие я всё время пытался вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах я мог видеть Егора Андреевича. И как ни старался, ничего припомнить не мог. Но при этом был уверен на сто процентов, что раньше я его видел. И ещё все эти попытки вспомнить, вызывали у меня неприятные ощущения, словно мой организм противился тому, чтобы эти воспоминания открылись. Либо они были очень хорошо кем-то заблокированы, каким-то сильным одарённым, который когда-то смог влезть в мою голову и проделать этот трюк. Оба эти варианта мне не нравились, и я упорно пытался вспомнить хоть что-то. В итоге у меня сильно разболелась голова, и я прекратил копаться в памяти.

В комнату к себе я зашёл полностью разбитым и подавленным, испытывая крайне неприятные ощущения, что физические — болела голова, что эмоциональные — осознавал, что не могу доверять своему наставнику, но при этом отказаться от обучения не мог. В таком состоянии я завалился на кровать, походя поприветствовав Глеба.

Сосед по комнате сразу заметил, что со мной что-то не так и поинтересовался причинами моего состояния. Я сослался на головную боль.

— Ну-ка давай я сейчас её уберу! — с энтузиазмом заявил Глеб. — Ложись на спину и закрой глаза!

— А ты умеешь?

— А чего там уметь? Минутное дело.

Глеб подошёл ко мне, приставил к кровати стул, сел на него и положил ладони мне на голову. Через некоторое время он спросил:

— Ты чего-то боишься?

— Нет, — ответил я. — С чего ты взял?

— Потому что я не могу пробиться к твоей ауре, какая-то странная защита стоит, будто ты ждёшь, что на тебя сейчас нападут, и приготовился отражать удар.

— Ну я после тренировки, видимо, не расслабился ещё.

— Так расслабься! Может, голова и сама болеть перестанет.

Я попробовал отогнать все неприятные мысли и обратился к Силе. Не с первой попытки, но всё же получил отклик — по телу прошла волна лёгкого напряжения, а потом навалилась усталость. Но при этом стало на удивление легко, будто я сбросил с себя какую-то тяжёлую ношу. Видимо, попытки Игнатьева залезть ко мне в голову, вынудили мой организм на автомате поставить настолько сильную защиту, что она потом сама не убиралась, ожидая новых попыток ментального сканирования моего мозга.

— Вот! Чувствую! — радостно сообщил Глеб. — Сейчас будет всё хорошо!

И действительно, головная боль почти сразу же стала стихать. Она уже после отклика Силы немного уменьшилась, но теперь пропала вовсе.

— Спасибо! — поблагодарил я соседа по комнате. — Всё прошло.

— Тебе надо поспать, — сказал Глеб. — Я прямо чувствую, что у тебя сил почти нет, будто ты держал какую-то невероятную оборону.

— Так оно и было, — ответил я, после чего отвернулся к стене и попробовал уснуть.

Но выполнить задуманное не удалось. После того как меня отпустило, и я перестал отвлекаться на головную боль, ко мне вернулись обычные ощущения, и я сразу же почувствовал исходящие от Глеба отрицательные эмоции — сосед был чем-то сильно расстроен. Очень хотелось узнать, в чём же дело и по возможности помочь, но раскрывать свои способности к эмпатии не стоило. Поэтому я повернулся, взял планшет, будто собираюсь в нём что-то посмотреть, и принялся вполглаза поглядывать за соседом по комнате, ожидая, когда он выдаст себя какой-нибудь эмоцией.

Глеб не подавал виду, что чем-то расстроен, он сидел на своей кровати и с кем-то переписывался посредством телефона. Через несколько минут, прочитав очередное сообщение и не совладав с эмоциями, мой сосед швырнул аппарат в подушку. Здесь мне уже смело можно было интересоваться, что же у него стряслось, и я сразу же поспешил это сделать.

— Что-то случилось? — осторожно спросил я.

— Да не то чтобы случилось, — ответил Глеб. — Недопонимание с родителями. Мне же после второго курса надо будет выбирать специализацию. Я хочу стать лекарем, но семье нужен сильный боевой маг, так сказать, на перспективу. В принципе родных понять можно — я один наследник, и при хорошем раскладе рано или поздно мне придётся принять род, поэтому мой магический уровень будет очень важен. А бойцу его поднять намного проще, чем лекарю: там и стихия помогает, и родовой источник. А лекарю, если в роду их не было, очень трудно развивать уровни.

— А ты вот прямо сильно хочешь стать лекарем?

— Я не люблю насилие, мне не нравится разрушать. У меня, конечно, отлично по всем боевым предметам, но удовольствия я от боёв не получаю, скорее, наоборот. Хочется делать добро, да и способности к лекарскому делу у меня есть, — Глеб грустно улыбнулся и добавил: — Но чувствую, придётся стать машиной для уничтожения.

— Да уж, даже и не знаю, что здесь сказать.

— А нечего говорить, Рома. Против рода я идти не могу. Он дал мне всё.

Тут я впервые подумал: в том, что меня выгнали из семьи, есть хоть какие-то преимущества. Но особой радости от этого не получил. Я очень завидовал Глебу, у которого была настоящая семья, и который мог, когда ему захочется, взять и съездить домой. Я был лишён всего этого. У меня из близких людей была одна лишь Мила. И я ещё раз подумал, что нужно сделать всё возможное, чтобы её не потерять.

И ещё я вспомнил, что вечером мы собирались погулять. Но я понимал, что восстановить силы было важнее. Я достал телефон и позвонил своей девушке, чтобы перенести встречу. К моей радости, Мила сама настолько устала после усиленных тренировок, что тоже не хотела ничего, кроме как выспаться. Я быстро разделся, попросил Глеба не будить меня к ужину и вообще не будить, и залез под одеяло. Хоть было всего лишь около шести часов вечера, но я вознамерился спать до утра.

И всё же Глеб меня растолкал. Недовольный я отмахнулся и попытался снова уснуть.

— Вставай, Рома! — сказал сосед по комнате.

— Глеб, ну я же сказал, что не пойду на завтрак, — пробурчал я, натягивая одеяло по самые уши.

— Так завтрак уже начался, — ответил сосед.

Это меняло дело, я быстро вскочил и побежал умываться. Гурьев назначил тренировку на десять, а перекусить надо было хотя бы часа за полтора до физических нагрузок. Я позвонил Миле. Как оказалось, она сама недавно проснулась и собиралась на завтрак. Мы договорились встретиться в столовой через десять минут.

За завтраком я рассказал своей девушке, что получил персонального наставника. Сильно врать не стал, так и сказал, что его мне назначили, потому что я уник. Впрочем, Миле тоже повезло. Её поединок с Софьей и проявленная во время него абсолютная безбашенность и невероятная бойцовская злость так впечатлили Игнатьева, что преподаватель боевой магии взялся лично подготовить мою девушку к турниру. Накануне они занимались весь день, и расписанный Ярославом Васильевичем график тренировок обещал Миле очень тяжёлую неделю.

По большому счёту у всех участников турнира неделя обещала быть трудной. Вплоть до пятницы нам предстояло нагружать себя изнурительными тренировками, в субботу ограничиться лёгкой, и лишь в воскресенье планировался отдых. На этот день мы с Милой и запланировали наше несостоявшееся в понедельник свидание.

*****

В последние дни Александр Петрович Романов часто вспоминал старое пророчество одного удивительного японца. В январе две тысячи двадцать третьего года пожилой учитель боевых единоборств Атару Ёсида, более тридцати лет не покидавший свою школу в пригороде Фудзи, неожиданно поехал в Лондон и каким-то образом добился разрешения выступить с трибуны палаты лордов британского парламента.

Прибыв в Вестминстерский дворец, японец сказал самую короткую речь, которую только слышали стены парламента: «В этом году в мир вернётся Сила, и у жителей Земли будет сто лет до начала великой войны». Объявив это, старик быстро покинул дворец и исчез. Больше его никто никогда не видел.

О поступке Ёсиды говорили, как об экстравагантной выходке пожилого человека. Но летом две тысячи двадцать третьего года вернулась Сила. В разных уголках Земли появились первые одарённые, мир снова разделился на людей, эльфов и орков, древние роды обрели утраченные позиции, а кое-кто даже достал передаваемые из поколения в поколение артефакты.

Первая половина пророчества старого японца сбылась, и все снова вспомнили о Ёсиде. Поговаривали, что он состоял в тайном ордене, который хранил информацию о Силе, магии и одарённых с первого года периода бездарья и что ячейки ордена располагались в разных странах, в том числе и в Англии. Выдвигались даже версии, что чуть ли не сама королева Виктория Вторая была одним из магистров этого ордена, и именно поэтому простой мастер единоборств смог получить право на выступление в Вестминстерском дворце.

Но всё это осталось на уровне предположений, а мысли жителей Земли заняла вторая половина пророчества — обещанная через сто лет война. Ёсида не оставил на счёт неё никаких уточнений, назвав лишь год её начала. И все стали гадать, между кем и кем будет эта война? По старинке между странами? Или между расами? Или, может, между собой столкнутся различные кланы и корпорации? Будут ли созданы новые союзы или это будет война всех против всех? Ответов на эти вопросы не находилось, а впереди было сто лет, поэтому постепенно год за годом эта тема сошла на нет, у людей, эльфов и орков было много других, более насущных проблем, о которых стоило думать.

Тем же, кто о пророчестве не забыл, ясно было лишь одно — к возможной войне нужно готовиться. Романов никогда не забывал о сказанных Ёсидой словах. Когда в две тысячи двести двенадцатом году он вступил в должность кесаря Российской Федерации, до обещанной японцем войны оставалось одиннадцать лет.

Первые два года в должности, помимо выполнения основных обязанностей, Романов собирал и анализировал всю информацию, как-либо связанную и пророчеством Ёсиды. А на третий год он сумел поставить во главе КФБ России своего друга графа Валуева, после чего в КФБ сразу же было создано «Секретное управление по изучению пророчества две тысячи двадцать третьего года», называемое сотрудниками КФБ просто «Управление двадцать три».

Помимо пророчества, управление занималось одарёнными, изучало и анализировало всё, что было хоть как-то с ними связано: их общее количество, распределение по регионам, изменение способностей и навыков и многое другое. Именно Управление Двадцать Три раздобыло в своё время информацию о том, что в Британской и Священной Римской империях стали появляться одарённые нового типа. Все они были униками, имели новые невероятные способности и обладали намного большим Даром, чем обычные одарённые.

Управление бросило все силы на изучение этого феномена и со временем обнаружило нескольких таких одарённых в России. К тому времени новости из-за границы были неутешительными. Мало того что Британия и Священная Римская империя опередили Россию по числу одарённых нового типа, но уже и Тюркский Каганат давал ей фору в этом деле — в нём таких уников было более десяти, а на всю Российскую Федерацию было обнаружено всего пять.

Управление попыталось понять причины такого неравномерного распределения новых уников. После долгих изучений множества факторов аналитики управления пришли к выводу, что всё дело в наличие одного верховного правителя над всеми тремя расами в пределах одного государства, и не важно, реально правителя, как в Британии, или формального, как в Священной Римской Империи.

Давно уже ни для кого не являлось секретом, что чем больше территория страны, тем больше среди её граждан встречается одарённых. И пропорция в этом деле была отнюдь не арифметическая. После объединения Германии, Италии и ряда мелких государств в одну империю общее количество одарённых в ней увеличилось по сравнению с тем, что было до объединения этих стран.

Также правило больших территорий работало в отношении способностей одарённых и их уровней. И этому было объяснение. У каждого рода имелся свой родовой источник. Его сила зависела от древности рода, количества его членов и многих других характеристик. Источник хранил в себе родовую память и родовой опыт, соединяя в себе память и опыт каждого члена рода, когда-либо жившего или здравствующего ныне. Проще говоря, родовой источник являлся для членов рода одновременно мегабатарейкой и мегабазой данных — два в одном.

Со временем, когда роды во многих крупных странах начали объединяться в кланы, то в процессе таких слияний все эти «батарейки» и «базы данных» объединялись в единую сеть. В этом случае при распределении Силой способностей для каждого нового одарённого, при наделении его Даром использовалась память и опыт уже не одного родового источника, а потенциал всех родов, объединённых в клан. Разумеется, в таком случае в родах, объединённых в кланы, появлялось больше сильных одарённых, чем у отдельных родов.

Статистика количества одарённых и уников среди них росла с увеличением количества кланов и их величины. Из года в год одарённые становились всё сильнее, но качественно нового скачка не было. До тех пор, пока в Британии не появились одарённые нового типа. Вот тогда и началась эта гонка, от результата которой зависели без преувеличения судьбы мира.

Переизбравшись на второй срок, кесарь первым же делом запустил программу «Щит», в задачи которой входили поиски одарённых нового типа по всей России и дальнейшая работа с ними. Романов понимал, от количества новых одарённых, возможно, в ближайшее время будет зависеть судьба страны. И не только от их количества, но и от их желания работать с властями над повышением обороноспособности государства.

Будучи окружённой почти со всех сторон Священной Римской Империей, Тюркским Каганатом и британскими колониями, Россия находилась не в самой лучшей ситуации — она была единственной крупной державой, где над кланами людей, орков и эльфов не стоял один общий сюзерен и, следовательно, тормозилось развитие магии.

И ещё нельзя было забывать про Китай. Он был полностью закрыт. Информации оттуда почти не поступало, но ни для кого не было секретом, что китайцы смогли побороть все противоречия между тремя расами и теперь строили новое единое общество под руководством Коммунистической партии Китая. Сколько такое общество могло дать одарённых нового типа, никто не знал. Романов искренне надеялся, что пока Китай не возродил монархию, сильным игроком на мировой политической арене он не станет.

Александр Петрович посмотрел на часы, отмечая, что до начала рабочего совещания осталось две минуты, и в ту же секунду в кабинет вошли три участника предстоящей встречи: глава КФБ России граф Уваров, руководитель столичного КФБ князь Глебов и директор Управления двадцать три граф Гудович. Вошедшие поздоровались с кесарем и присели за стол.

— Чем порадуете, господа? — спросил Романов гостей. — Как наши эльфийские и орковские сограждане отнеслись к моей последней инициативе? Хоть немного понимают, что это не моя прихоть, а продиктованная ситуацией необходимость?

— Сложно всё, Александр Петрович, — тяжело вздохнув, ответил Валуев.

Несмотря на высокий дворянский статус князя Романова, должность кесаря была гражданской, и Александр Петрович предпочитал, чтобы на работе к нему обращались по имени-отчеству. Титул он использовал только в общении с иностранцами.

— Эльфы как всегда всё приняли в штыки, но это и не удивительно, — продолжил глава КФБ. — С орками чуть легче, они угрозу понимают. Но вот только говорят, что надо было сначала хоть немного подготовиться к войне, переживают, что сейчас мы своими действиями лишь подтолкнём англичан на скорейшее нападение на нас. Королеве явно уже доложили о Ваших планах.

— Если Вы про восстановление монархии, так ей доложили уже давно, — усмехнулся Романов. — А что касается поисков новых одарённых и создания условия для их появления, так это такое дело, что без огласки не обойтись. И сейчас я понимаю, что поступил правильно. Тянуть здесь нельзя. Первые новые одарённые появились в Британии и Священной Римской Империи около года назад. Вы сами мне об этом докладывали. Быстро сделать из них сильных боевых магов не получится. Во-первых, все они ещё мальчишки максимум восемнадцатилетние, а во-вторых, какие бы у них ни были способности, им, помимо этого, нужно получить высокие магические уровни. А это быстро не делается. Так что года два-три, а то и четыре у нас есть. И как раз это дело попадает под пророчество старого японца.

— Попадает, — согласился Валуев. — Но англичане могут попытаться это использовать. Уверенные, что все будут ждать двадцать третьего года, они начнут раньше какие-нибудь конфликты. Всё сильнее они вокруг Турции вьются, не за горами военная кампания, а оттуда, как всегда, на все Балканы конфликт перенесут.

— Могут, — согласился кесарь. — Но вряд ли до двадцать третьего года эти конфликты перерастут в мировую войну. Так что времени у нас хоть и мало, но оно есть. Главное с орками и эльфами договориться.

— У меня, Александр Петрович, сложилось впечатление, что большинство дворянской думы особо не удивились, слушая Ваше выступление, — подключился к разговору Глебов. — Будто были в курсе Ваших планов по реконструкции монархии.

— Я это тоже заметил, — ответил кесарь. — И хотел попросить Игоря Денисовича отдельно проверить всех, кто имел доступ к столь ценной информации. А то мы грешим на эльфов, опасаемся англичан, а у самих не всё чисто — ценнейшая информация на сторону уходит.

— Виноваты, Александр Петрович! — смутившись, ответил Валуев. — Разберёмся. На личный контроль поставлю.

— Да уж поставьте, Игорь Денисович, будьте добры. И ещё надо в народе запустить кампанию по продвижению идеи возрождения монархии. Из бюджета на неё средства брать не стоит. Что-то я сам дам, что-то придётся собрать с крупнейших человеческих кланов. Но правду народу говорить пока рано: половина населения России ненавидит аристократов, а вторая половина поднимет панику, решив, что англичане уже завтра придут. Делайте упор на традиции, державность, патриотизм.

— Работа по подготовке массированной рекламной кампании ведётся, но с завтрашнего дня ускоримся, — ответил Валуев.

— А что у нас по проекту «Щит»? — поинтересовался кесарь у Глебова. — Как продвигается?

— Пока со скрипом, Александр Петрович, ответил куратор проекта. — Но мы работаем. Давить на ребят не можем, сами понимаете, каждый из них, по сути, незаменимый. Кто-то хорошо реагирует, кто-то крайне негативно. Подробный отчёт будет на Вашем столе послезавтра.

— Похищения ещё были?

— Пока тишина.

— Это хорошо.

— Ну так мы же работаем. Жаль только эльфы на сотрудничество не идут. Девяносто процентов похищений в регионах пограничных с Петербургской губернией, а в ней самой ни одного случая. Странно это всё.

— А что говорят руководители Петербургских департаментов КФБ и МВД?

— Вежливо отписываются, что работают. Сами же знаете.

— Знаю, — с досадой произнёс кесарь. — Но рано или поздно мы и с этим разберёмся. А что там на Белорусско-Польской границе?

— За последние двое суток было три провокации, — ответил Валуев. — Перебежчики небольшими группами проникали на белорусскую территорию, после чего быстро возвращались к себе. Наши пограничники, согласно договору об охране общих границ Союзного Государства все эти провокации пресекли на корню, не дав ни одной группе проникнуть вглубь территории Белоруссии. Один раз пришлось применять оружие, жертв удалось избежать. Учитывая неспокойную обстановку в Польше и её неспособность обеспечить порядок на границе с их стороны, мы следим за ситуацией очень внимательно.

— Следите, Игорь Денисович, следите. Провокаций в ближайшее время будет много — и на границах, и внутри страны.